157166 (767212), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Онтологически традиция – это нечто такое:

что позволяет существовать отдельному индивиду (народу), оставаться ему самим собой;

в чем человек (народ) находит опору (гарантированное бытие) для своего материального и духовного существования (обретает доверие к жизни);

что позволяет сохранять целостность и свободный простор своего духа (личного и общественно-национального);

в чем человек находит свои метафизические предельные смыслы - это становится для него своего рода абсолютом, приоритетной системой ценностей, а потому авторитетным, следовательно, дисциплинирующим и обязывающим началом (нормой);

в чем человек осмысливает свою жизнь, обнаруживает цель, т.е. находит объединяющий центр жизни (прежде всего духовной), каковыми являются для него верования, ценности и идеалы своего народа;

что становится эталоном должного гражданского поведения.

Попытаемся дать дефиницию этого понятия. Традиция есть система целевых и нормативных антропологических (мировоззренческих и ментальных) представлений и установок, объективированная в ритуале, опосредованная культурой народа, выражающая сущностное ядро человеческого существования и мотивирующая деятельность и поведение людей. Как форма осмысления и упрочения определенного способа человеческого существования традиция возникает и существует в контексте духовно-мировоззренческой и материально-социальной реальности. Она является универсальной возможностью человека для удовлетворения его глубинных антропологических и экзистенциальных (назовем их традициогенными) потребностей:

потребности в социально-духовном становлении человека;

потребности в объективности как форме человеческого существования;

потребности в человеческих смыслах бытия;

потребности в гарантированном, устойчивом, безопасном бытии, в обретении доверия к нему;

потребности в самодостаточной интеграции индивидуального существования человека, в поиске его идентичности.

Национальный дух на уровне духовного и социального бытия закрепляет сознание о мире «как опоре, утешении, обозрении и убежище» (К.Ясперс). Традиция, обусловленная духом (мировоззрением и менталитетом) народа, есть объективная форма самодостаточного и подлинного пути его исторического развития, обновления и оправдания его исторической судьбы.

Бытие в традиции наполняется значениями и смыслами, сглаживает, гармонизирует диалектическое противоречие природного и социального в человеке, погруженном в повседневное эмпирическое бытие. Речь идет о противоречивом единстве человека и бытия: с одной стороны, он вовлечен, включен в бытие, а с другой – обособлен (отчужден) от него. После К.Маркса метафизика этого вопроса в XX веке глубоко разрабатывалась, например, М.Хайдеггером. У него человек исполняет роль «хранителя бытия», это чуть ли не предельная вовлеченность в бытие, что явилось важной интенцией, определившей движение познания бытия в XX веке. В традиции человек переживает «основность» своего бытия («почву»). В ней осмысливается диалектика отношений индивида и природного бытия. Исторический человек не самодостаточен и не чужд бытию. Он предельно вовлечен в бытие, сущее. Человек открыл свою подлинную роль в бытии. М.Хайдеггер впервые предложил различать «подлинное» и «неподлинное» бытие на основе вовлечения человека в бытие. Предельная же вовлеченность в бытие возможна на основе принятия традиционной (органичной) системы ценностей и жизни в ней. Традиция обеспечивает включенность человека в бытие как истина (смысл), опора, надежда, мечта о должном (осмысленном и желанном) бытии. Разрывы в этих линиях внутри повседневной эмпирической жизни индивида являются источником трагических (экзистенциальных) противоречий, «жизненной драмы», которую он переживает «здесь» и «теперь». Жизнь народа, конкретного индивида, осмысленная вне традиции, всегда будет оставаться безопорной, без «камня веры», маргинальной. Как следствие - тоска по земле, где человек родился и вырос, как тоска по чему-то подлинному, настоящему (доброму).

В основе прорыва к посттрадиционной цивилизации, как известно, лежал научно-технический и экономический прогресс. «Экономический человек» – антитезис «традиционному человеку». В религии этот переход на Западе зафиксировал протестантизм: человек – образ и подобие частной собственности. «Экономический человек» как парадигма новой традиции (традиции буржуазной духовности) блестяще охарактеризован К.Марксом, М.Вебером, Н.А.Бердяевым и др. О психологии человека буржуазного мира, основывающего свою деятельность на принципах утилитаризма, рационализма, либерализма и индивидуализма, писал К.Г.Юнг: «Прилежный, боязливый, смиренный, предприимчивый, алчный, страстно хватающийся за блага мира сего - собственность, здоровье, знание, техническое мастерство, общественное благополучие, политическую власть, приобретение территорий и т.д.» [7]. Именно этот образ «экономического человека» хотят «вписать» сегодня отечественные реформаторы в культурно-экономическое пространство России, на протяжении веков жившей в традиции, по духу, мировоззренческим и ментальным особенностям в корне отличающейся от индивидуалистической традиции Запада. «Наша национальная культурная традиция, - пишет И.Василенко, - с подачи западников третируется как домодернизационная, отсталая, обреченная на роль запоздалого эпигона ушедшей далеко вперед западной культуры. Такое откровенно эпигонское самосознание серьезно разрушает национальную культурную идентичность на массовом уровне: нация теряет самоуважение» [8]. Безусловно, можно изменить «социального человека», но изменить и заменить традицию, не разрушив онтологию человека, невозможно.

Надломленное, мировоззренчески неопределенное нынешнее российское самосознание служит официальной либерально-демократической идеологии возможностью разрушения национальных традиций российских народов и легитимизации нового образа человека («экономического человека»), живущего в «рынке». С нашей точки зрения, все пропагандируемые сегодня и проводимые в массовое сознание идеи «либерализма», «экономизма», «западной модели развития», «западного образа жизни» и т.д. есть не что иное, как материализация (объективация) исторически тупикового в глубинных экзистенциальных и антропологических основах пути развития России.

Любая программа (экономическая, социально-политическая, образовательная, культурная и т.д.) должна ориентироваться не столько на прогнозируемое будущее, сколько исходить из прошлого и настоящего своей национальной истории. Чтобы осуществить сегодня правильный выбор развития страны, нельзя идти поперек жизни, а нужно «советоваться» со своим собственным прошлым опытом, критически осмысливая все негативное и бережно «взращивая» все ценное. Быть человеком и народом своей традиции – значит сохранять свою культурную и идеологически-национальную суверенность. Люди, как подчеркивал Хосе Ортега-и-Гассет, обречены выбирать себя, вечно решать, чем они станут в этом мире [9]. Человека надо учить быть народом. Российская (национальная) традиция – вот единственный и предельный источник народной силы, ее пассионарной энергии, «мужества быть», которое способно принять на себя все тревоги, заботы и надежды нашего бытия в период «страшных лет России». В традиции человек «копит первичное ощущение жизни», отстаивает автономность и свободу своего духа от подчинения безликому универсализму и космополитизму. Традиция в своей антропологической основе – защитная, стабилизирующая организация бытия (личного, общественного, национального), цивилизационная траектория, знаково и символически оформленный «инстинкт» самосохранения человека и общества (народа).

Список литературы

Кутырев В.А. Традиция и ничто // Философия и общество. 1998. № 6. С. 170-182.

В значительной мере именно в этой методологии трактуется понятие «традиция» (как «предание», «обычай» и т.д.), например, в работе В.И. Курашова. «Как центральную я буду обосновывать мысль, - пишет он, - что сущность народа выражается в его традициях-преданиях и что именно традиции-предания раскрывают национальную ментальность». См.: Курашов В.И. Нация в общечеловеческом и российском измерениях. Казань, 1999. С. 6.

Сагатовский В.Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб., 1994. С. 14.

Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 641.

Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992. С. 493-494.

Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997.

Юнг К.Г. О психологии восточных религий и философий. М., 1994. С. 104.

Василенко И. «Очарованный странник» против «экономического человека» // Москва. 1998. № 4. С. 56.

Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. М., 1991. С. 312.

Поступила в редакцию 06.03.2000.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.bashedu.ru

Характеристики

Список файлов статьи