157116 (767162), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Но как бы то ни было, настойчивое проведение в России указанных мер по преобразованию экономики, объявленных "либеральными" (отчасти - успешных, в области приватизации - в основном неудачных), отразилось на понимании либерализма, его фундаментальных ценностей.

На понимание либерализма в связи с реформами в России повлияло и другое обстоятельство. Это - высокая степень властно-государственной деятельности, ее возрастающая интенсивность. Ведь все указанные ранее преобразовательные меры представляют собой императивные решения и действия государственной власти, крутые инициативы "сверху". Причем такие решения и действия, которые и после их совершения - как это характерно для большинства акционированных предприятий - нуждаются в продолжающемся интенсивном государственном воздействии. Думается, вовсе не случайно некоторые либерально настроенные деятели в России ныне сделали своим кумиром всемогущего "царя", а среди иных персонажей, например, таких авторитарных правителей, как российский Столыпин и чилийский Пиночет).

Что ж, при проведении серьезных экономических и социальных преобразований в стране, оказавшейся после многодесятилетнего господства коммунизма деформированной, а после его крушения разрушенной, без решительных акций государственной власти не обойтись. Но эти акции должны служить первым толчком, всего лишь стартовой фазой такого последующего развития, которое затем основывается на собственной свободе и собственной инициативе людей и поэтому происходит само, по интересу, инициативе и действиям самих участников экономических отношений, непосредственных производителей. Словом, если исходить из фундаментальных либеральных ценностей, последующее развитие после "первого толчка", стартовой фазы, открывающей гарантированный простор для собственных инициативных действий людей, должно и в области производства реализоваться так, как это после 1992 г. произошло в области торговли.

Увы, в России в результате неудачной, хотя и внешне эффектной, приватизации этого не случилось Во всяком случае, не случилось в тех широких масштабах, в каких ожидалось по оптимистическим расчетам. Свобода и инициатива в экономических действиях оказались в руках небольшого слоя финансовой олигархии - главным образом выходцев из былой партийно-комсомольской номенклатуры. Большинство же участников непосредственной хозяйственной деятельности, работников с "синими" и "белыми" воротничками, так и остались на положении пассивных исполнителей, соискателей "рабочих мест", людей, ожидающих наступления эры благополучия, теперь - со стороны не только власти, но и финансовых магнатов, иностранных инвесторов. И это, помимо всего иного, еще более укрепило в обществе впечатления о либерализме, основанные на рыночных категориях, причем таких, которые отражают российские реалии: и доминирование макроэкономической политики, и господство финансовой олигархии, и нравы дикой, базарной рыночной стихии, и криминализацию экономической жизни.

Новые потери

В связи с характером, направленностью и результатами проводимых в России экономических реформ либеральные ценности, представления о них понесли в нашем Отечестве потери.

Самая существенная и горестная из таких потерь - утрата в представлениях людей приоритетного значения главной, исходной категории свободы - права и ответственности человека самому решать свои дела и свою судьбу. Более того, при известных позитивных симптомах в этой области (все же общий настрой на собственную активность стал пробивать себе дорогу), рассматриваемая категория в немалом числе случаев и направлений деятельности получила уродливое выражение - вылилась в стремление к обогащению любой ценой, неостановимую манию как можно скорее набить карманы дензнаками, полное игнорирование этических и духовных критериев поведения, криминальные, разбойничьи нравы в бизнесе. Отсюда - деформация представлений о либеральных ценностях и, как следствие, утрата веры в них, растущее к ним предубеждение, а порой и неприязнь.

Нетрудно заметить, сколь значительное место среди причин, вызвавших такого рода потери, должно быть отнесено на счет неудач проводимых в России экономических реформ (особенно - приватизации). И по сути дела - на счет того официально провозглашенного курса на "рыночные реформы", который оказался связанным главным образом не непосредственно с человеком, не с его раскрепощением, возвышением его личности, активности, а прежде всего с властью, государственной политикой макроэкономической ориентации, со всеми ее многосложными тревожными характеристиками.

Но едва ли допустимо ставить на подобной констатации точку (к тому же и она, эта констатация, понятно, не бесспорна). Здесь необходимо попытаться увидеть более глубокие основания трудностей и бед, существующих в реформируемом российском обществе.

Эти основания, на мой взгляд, касаются самой сути, стержня либеральной цивилизации - культуры свободы, - того звена общечеловеческой культуры, которое охватывает духовные, моральные (религиозные) начала жизни людей и которое находит свою жизнь в праве. При этом в отношении современного российского общества требуют к себе специального внимания по крайней мере два обстоятельства.

Первое из них - это особенность истории России, которая в отличие от ряда стран Европы не прошла через историческую полосу Возрождения, не утвердилась в многовековом процессе в его ценностях, сутью и смыслом которых и является как раз культура свободы человека, коренящаяся в интеллектуальном отношении в античной философии, античном культе права и в христианстве, а на практике - в деловом использовании собственности, риске, обратном вложении доходов от собственности в производство.

И второе обстоятельство, относящееся к нашей суровой действительности, реалиям посткоммунистического общества, - разрушенность всей общественной жизни после многодесятилетнего коммунистического господства. Эта разрушенность поразила, наряду со всем другим, одну из наиболее важных и одновременно уязвимых сторон бытия людей - их свободу, представления о ней, императивы ее реализации, ее культуру - все то, что и ранее и теперь выражается в нравах вольницы, и в то же время - настрое на покорность, на безропотную готовность подчиниться диктату. Именно состояние глубокой разрушенности общества, деформированность всех его институтов, свидетельствующих о невозможности простого их реформирования в общепринятом значении этого понятия, предполагает прежде всего осторожное и аккуратное восстановление исходных элементарных начал жизнедеятельности, относящихся в первую очередь к собственности, к активности людей, культуре их свободы. Выходит, трудности и беды, связанные с реформами в России, - не случайность, не отдельные просчеты в реформаторских планах и в их проведении. Суть дела - в стратегии реформ и в состоянии общества, в его готовности к восприятию тех или иных организационных и правовых форм, настрое населения, участников хозяйственной жизни принять намечаемые преобразования, включиться в их осуществление, а значит, со стороны реформаторов и власти, - в точном определении главных ценностей, характеризующих содержание и назначение этих преобразований.

В наших российских условиях здесь, надо полагать, потребуется пересмотр стратегии реформ, такое построение реформаторских акций, которое выражало бы их подчинение главной либеральной ценности - человеку, его праву и ответственности самому решать свои дела и свою судьбу. И именно это является первейшим и необходимым условием для того, чтобы в обстановке входящих в жизнь новых организационных и экономических институтов началось "саморазвитие" - осуществление и развитие экономических и иных отношений на основе собственной активности, инициативы, предприимчивости самих участников отношений.

И здесь, независимо от возможных оценок реформаторских акций в прошлом (в том числе и по приватизации), очевидно, по-прежнему острым остается вопрос о выработке, теперь уже с учетом существующей системы акционерных обществ, таких хозяйственных форм и структур, которые нацелены на выработку и развитие культуры свободы, способствуют приобщению людей к производительной собственности, реализации ее потенциала, а отсюда - потенциала инициативы и собственной активности.

Под рассматриваемым углом зрения вновь нужно сказать о власти, возможности ее использования для решения реформаторских задач. Трудности реформирования российского общества, застой в его экономическом и социальном развитии, по-видимому, вновь подталкивают к мысли об использовании в реформаторских целях опыта тех стран (Чили, Испания, Турция, послевоенная Япония), в которых "сильная власть", т. е., по сути, режимы авторитарного типа, вплоть до оккупационного, обеспечили проведение быстрых и решительных либеральных преобразований.

Хотелось бы верить, что новый соблазн перейти к процветанию одним кардинальным натиском, породивший одну из самых страшных бед человечества - большевизм, не заслонит существующих здесь реалий, проблем и тревоги. Для этого нужно видеть положение вещей - и в странах с "удачными" реформами, и в нашем Отечестве - таким, каким оно есть.

Ни в одной из упомянутых стран с сильной властью, осуществивших быстрые либеральные реформы, не существовало в такой степени, как в России, разрушенности общества, предполагающей не столько реформирование существующих социалистических институтов, сколько восстановление элементарных условий жизнедеятельности - прежде всего в области положения личности, отношений собственности. Вместе с тем во всех указанных странах - пусть и в разной степени соответствия идеалам - уже существовали отношения частной собственности, те или иные элементы культуры свободы, содержащиеся в действующих юридических установлениях, принятых нормах религии и морали, в самом образе жизни людей.

Фактическое положение в указанных странах в какой-то мере было схожим с положением советской России в начале 1920-х годов, когда в реальном бытии во многом фактически сохранялись уклады и порядки дореволюционного времени, не до конца еще разрушенные коммунистическим режимом, и когда в этой связи после решительных действий власти "по введению нэпа", открывшего известный простор для частной собственности и предпринимательства, в считанные месяцы возобновилось в обществе динамичное экономическое развитие.

И если уж искать поучительные для нас примеры, то следовало бы обратить внимание на опыт Китая, при всей его противоречивости и по ряду пунктов принципиальной неприемлемости. Ведь поразительные успехи Китая в экономике базируются не на сплошном насаждении на китайской земле передовых экономических и правовых форм развитого капитализма (для этого были отведены лишь отдельные анклавы - "открытые зоны"), а на "человеческом факторе" - постепенном, неторопливом раскрепощении хозяйственной деятельности большинства населения, осуществляемого при помощи трудовой частной собственности, кооперации, аренды.

К тому же нужно видеть и те опасности, которые таит в себе наша отечественная державная государственность. Ведь при всех широковещательных демократических конституционных новациях в нашей отечественной государственности (и "царской", и "советской", и "нынешней демократической") сидят пока неистребимые импульсы ко всевластию, стремлению держать в своих руках все и вся. Эти импульсы и стремление, как свидетельствует прошлая практика, укореняются и распространяются на всю жизнь общества, стоит только дать им дополнительное легальное основание, связанное с намерением использовать сильную власть для решения "либеральных преобразований". Так что убережет нас Бог от новых иллюзий! И от бесовских соблазнов кардинальных и быстрых решений и акций, грозящих рецидивами большевизма! Использование сильной, действенной государственной власти в целях последовательного осуществления либеральных преобразований в наших сложных отечественных условиях допустимо, надо полагать, при двух непременных условиях:

во-первых, при безусловном сохранении такого строго обеспечиваемого уровня демократического состояния общества, который бы исключал соскальзывание власти к диктатуре, тирании;

во-вторых, при такой направленности императивных государственных преобразовательных акций, когда бы на первом месте в экономике, социальной жизни оставался человек, его интересы и воля и когда бы государственные акции не шли дальше функций "первого толчка", "пускового и страхующего механизма". И следовательно, когда последующее экономическое, социальное развитие осуществляется в принципе "само" - силой и энергией самих участников хозяйственной, социальной жизни, их активностью, инициативой, предприимчивостью.

Либерализм и право

Судьба либеральных по замыслу экономических реформ в России остается до настоящего времени не вполне определенной. Если им и суждено сбыться в оптимальном для либеральной цивилизации варианте (а сбыться им в конечном итоге суждено), то произойдет это, по всем данным, не скоро - станет результатом многотрудного экономического, политического и духовного развития общества.

В ближайшей же перспективе возможно даже известное попятное движение, усиление под флагом "согласия и примирения" прокоммунистических элементов и тенденций или, что не менее тревожно, консервация под флагом "стабилизации" строя правящей олигархии государственного номенклатурного капитализма, способного по некоторому минимуму даже "улучшить положение" людей.

В такой обстановке представляется в высшей степени важным не опоздать, закрепить позитивное, зацепиться, утвердиться на плацдармах и опорных точках, которые - будем верить - определят успех последующего демократического развития российского общества.

Характеристики

Список файлов статьи