117393 (765616), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Имперские ценности казаков отчетливо проявились в годы первой мировой войны. Нехватка продовольствия, обмундирования, отсутствие слаженных действий в военном руководстве привели к быстрой революционизации армии, но казачьи части рвались в бой, практически не отмечены факты дезертирства. Казаков посылали на позиции, чтобы "вернуть пехоту в ее окопы, чтобы придать ей стойкость и твердость еще большую".50 Одно появление казаков вблизи пехоты действовало отрезвляющим образом на малодушных и трусливых.
Таким образом, воинское начало поддерживалось и культивировалось на всем протяжении существования казачества и стало одной из составляющих сословной ментальности. Именно военная служба, военное призвание виделось казаками как основное, достойное казака дело.51
Особый порядок землевладения и землепользования стал одним из важнейших феноменов сословной ментальности казачества. Несмотря на внутреннюю неоднородность, казаки в основной своей массе выступали за исключительные права на землепользование в казачьих областях. Это находит многочисленные подтверждения в событиях революции и гражданской войны, в документах личного происхождения, в публицистических работах, в исторических исследованиях.52 И документы, и историки свидетельствуют – земля выступала в сознании казаков как особая ценность, именно казачье землепользование и землевладение цементировало казачью общность, служило маркером, разделяющим казаков и иногородних.
Сознание особого сословного положения казаков, которое внушалось им в армии, дома, в школе, военизированный быт казачества, накладывали особый отпечаток на ментальность казачества. Горделивость, властность, чувство своего превосходства над неказаками проявлялись во всех сферах жизни. Подчеркивание самими казаками своего отличия от остального населения страны в социально-экономическом плане становилось явлением все более заметным и распространенным. В ответе на вопрос об их национальной принадлежности сразу же следовал ответ: "Я не русский, я – казак". А в станицах и хуторах вплоть до сегодняшнего дня можно услышать: "Он – наш, а жена у него – русская".53
Можно выделить несколько составляющих сословной ментальности казачества: воинское начало, идеалы служения отечеству, осознание своей отличности от других категорий населения империи. Пограничная территория создала особый уклад жизни, породила воинские качества и особый менталитет, систему ценностей.
Следует отметить, что данные составляющие, как представляется, органично вписались в сословную ментальность, искусно поддерживались и культивировались властью, и даже нашли свое отражение в законодательных актах.
Мощным фактором поддержки и культивации сословной ментальности казачества стало своеобразное противостояние с иногородним населением, в первую очередь по вопросам землевладения и землепользования. Вместе с тем существовала реальная опасность растворения казачества как военно-служивого сословия. Именно поэтому областная администрация насаждает идею о сословной исключительности казачества и всецело поддерживает правительственную политику консервации сословности. В целях сохранения сословной обособленности в казачестве постоянно культивировалось презрительное отношение к иногородним. В формировании негативного образа инородца участвовала официальная пресса. Казачья общественность, интеллигенция всеми силами старались сохранить сословную ментальность кубанского казачества. У значительной части казачьего населения сословное самосознание сохранялось после революции еще длительное время.
Таким образом, в результате эволюции казачьих общин, составивших основу кубанского казачества, сформировалось замкнутое военно-служилое сословие, ментальной особенностью которого было стремление служить отечеству и центральной власти в борьбе не только с внешними, но и внутренними врагами. Сословное самосознание и самовыражение основывалось на гордости за принадлежность к военному сословию и пренебрежительном отношении к неказакам. Однако, несмотря на корпоративную замкнутость, кубанское казачество не отрывалось от общего процесса модернизации российского общества.
В "Заключении" содержатся результаты диссертационного исследования, приводятся выводы и итоговые наблюдения.
Генезис сословной ментальности кубанского казачества прошел долгий путь от момента инкорпорации казачьих сообществ в социальную структуру Российской империи до исчезновения сословия в новых исторических условиях. Сословная ментальность трансформировалась под влиянием разнообразных политических, экономических, культурных и геофизических факторов, имевших место в истории страны и казачества.
Корни ментальности кубанского казачества уходят в глубину общественно-правовых и духовных воззрений запорожских и донских казаков, которые стали основоположниками кубанского казачества.
В формировании сословной ментальности значительную роль играли семья, воспитание и образование. Отличительной особенностью воспитательного процесса в казачьей среде являлись общественный контроль и общественные соционормативы. Цементирующими силами казачьего воспитательного процесса являлись традиции и цели. Казачий социум воспроизводил такие качества, как патриотизм, любовь к воинской службе, отвагу и удаль, верность вере и престолу, умение аккуратно вести хозяйство, почитание старших.
Культ предков и казачьей фамилии сочетался с культом детей – продолжателей казачьего рода и всеобъемлющей заботой о них.
Образовательная система играла огромную роль в развитии казачьего социума и являлась предпосылкой для выражения ментальности казачества и механизмом её формирования и трансляции.
Общественные институты служили основными регуляторами системы жизнедеятельности кубанского казачества. На Кубани черноморские и линейные казаки сохранили форму правления и судопроизводства, которая обеспечивала довольно высокую степень участия рядовых казаков в общественной жизни. С формированием Кубанского казачьего войска и с трансформацией казачьего социума в военно-служилое сословие казачество не утратило склонности к демократическим традициям. При этом получает развитие такая ментальная черта, как преданность царскому правительству, верность присяге.
Основной идеей казачьей ментальности является отождествление мужчины и воина. Воинское начало поддерживалось и культивировалось на всем протяжении существования казачества. Стремление сохранить и преумножить воинскую славу предков являлось стержнем самосознания и самовыражения казаков.
Значительной особенностью сословной ментальности кубанского казачества являлась такая категория, как воля. Она ценилась намного выше, чем материальный достаток и жизнь. Подчиняясь в силу исторических условий самодержавному государству, казачество сумело сохранить за собой часть "вольностей": право на землю, самоуправление и т.д.
Наличие корпоративной земельной собственности способствовало сохранению и поддержанию статуса сословной группы, консервировало казачью общность, выступало мощным фактором формирования коллективизма и высшего его проявления – братства.
В ментальности кубанского казачества превалировали общероссийские интересы, что подтверждалось высоким патриотизмом казаков. Представление казаков о Родине смыкалось с идеей государственности. Утратив самостоятельность и перейдя окончательно на государственную службу, казачество рассматривало защиту России как основную, святую обязанность.
Таким образом, в результате эволюции казачьих общин, составивших основу кубанского казачества, сформировалось замкнутое военно-служилое сословие с ярко выраженной сословной ментальностью, особенностью которой было стремление служить отечеству и центральной власти в борьбе не только с внешними, но и внутренними врагами.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.kubsu.ru
1 См.: Кондратенко Н.И. Ходил казак в Кремль. – Краснодар. 2000; Текущий архив Славянского городского казачьего общества. Оп. 1. Д. 7. Л. 1-2. Правила приема в Кубанский казачий корпус в 1999 году.
2 См., например: Яворницкий Д.И. История запорожских казаков. Т.1. – Киев, 1990. – 578 с.; Т.2. – Киев. 1990. – 582 с
3 Фелицын Е.Д., Щербина Ф.А. Кубанское казачье войско. – Репринтное издание. – Краснодар, 1996. – 480 с.; Щербина Ф.А. История кубанского казачьего войска. В – 2-х т. – Репринтное воспроизведение изд. 1913 года. – Краснодар, 1992.
4 Аурих. Исторический обзор колонизации прибрежной Черноморской области Кавказа//Известия Кавказского отделения Русского Географического общества. Т. 9. Кн. 2. – Тифлис,1887. – С. 365, III; Бентковский И. Заселение Западных предгорий главного Кавказского хребта//Кубанский сборник. Т. 1. – Екатеринодар, 1883. – С. 1-86; М.В. [Венюков М.] Население Северо-Западного Кавказа в три эпохи его колонизации русским в 1841, 1860 и 1863 гг.//Известия Русского Географического общества. 1864. Кн. 1.Отд. 2. С. 1-9; Кирилов П. К истории колонизации Закубанского края//Кубанский сборник. Т. 9. – Екатеринодар, 1902. Паг. 1. – С. 71-112; Короленко П.П. Переселение казаков за Кубань в 1861 г., с приложением документов и записки полковника Шарапа//Там же. Т. 16. – Екатеринодар, 1911. Паг. 1. – С. 256-576; Фелицын Е. Краткий очерк заселения Кубанской области. (Пояснительная записка к 20-верстной карте Кубанской области)//Известия Кавказского отделения Русского Географического общества. Т. 8. Кн. 2. – Тифлис, 1883. – С. 250-284; Щербина Ф.А. Колонизация Кубанской области// Киевская старина. 1883. Т. 7. № 12 (дек.). С. 529-545.
5 Иваненко К.С. Семья-двор и семейное имущество казаков вообще и в частности по положению 10 мая 1862 года//Кубанский сборник. Т. 11. – Екатеринодар, 1905. – С. 281-331; Тмутараканский Л. Об экономически-социальном значении поземельного владения кубанских казаков//Кубанский сборник. Т. 16. – Екатеринодар, 1911. Паг. 3. – С. 189-263; Щербина Ф.А. Земельная община Кубанских казаков//Там же. Т. 2. – Екатеринодар, 1891. Паг. 2. – С. 1-208; Бобырь-Бухановский Л.М. Условия развития и внутренний строй сельского хозяйства на Кубани//Известия ОЛИКО. Вып. 6. – Екатеринодар, 1913. – С. 217-253; Ответ на статью "Черкесы и воинская повинность", помещенную в газете "Кубанский край" № 74 (396) (1911 год)//Орлов П.П. Сборник рассказов и статей. – Екатеринодар, 1911. – С. 265-276.
6 Мельников Л.М. Иногородние в Кубанской области // Кубанский сборник. № VI. – Екатеринодар, 1900. – С. 71-140.
7 Военная подготовка в казачьих школах. – Екатеринодар, 1911. – 29 с.; Григорьев М. Строевое обучение льготных и приготовительных разрядов казаков//Военный сборник. – 1901. – № 5. – С. 212-234, № 6. – С. 92-105.
8 Куценко И.Я. Кубанское казачество. Изд. 2-е, доп. – Краснодар, 1993. – С. 21.
9 Голобуцкий В.А. Черноморское казачество. – Киев, 1956.
10 Покровский М.В. Из истории адыгов в конце XVIII – первой половине XIX века: Социально-экономические очерки. – Краснодар, 1989.
11 Кубанские станицы. Этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани / Под ред. К.В. Чистова. – М., 1967. – 356 с., ил.: фото.
12 Ратушняк В.Н. История Кубани XVI начала XX в. в отечественной историографии 1920-1980 гг. // Проблемы историографии и истории Кубани. – Краснодар, 1994. – С. 26.
13 Виноградов В.Б. Из истории и культуры Кубани. 30 рецензий. – Армавир, 1997. – 120 с.; Бондарь Н.И. Традиционная культура Кубани и дети. – Краснодар, 1994. – 272 с.; Громов В.П. Культурно-просветительская деятельность Екатеринодарского благотворительного общества в 60-90 гг. XIX в. // Проблемы историографии и культурного наследия народов Кубани дореволюционного периода. – Краснодар, 2003. – 83 с.; Из дореволюционного прошлого Кубанского казачества. Сборник научных трудов. – Краснодар, 1993. – 181 с.; Ратушняк В.Н. Хлеб ценою голода // Проблемы истории массовых политических репрессий в СССР. – Краснодар, 2003. – 94 с.; Трехбратова С.А. Генезис народного просвещения на Кубани (кон. XVIII - нач. ХХ вв.): Автореф. дис. канд. ист. наук. – Ставрополь, 1996; Горлова И., Манаенков А., Лях В. Культура кубанских станиц. 1794-1917. – Краснодар, 1993. – 129 с.; Лях В.И. Просвещение и культура в истории кубанской станицы. – Краснодар, 1997. – 447 с.; Манузин Е.В. Образование и воспитание кубанского казачества в XIX – начале XX вв. Автореф. дисс. … канд. ист. наук. – Краснодар, 2004. – 28 с.; Бондарь Н.И. основные тенденции развития кубанского казачества в XIX веке (этносоциальный аспект)//Вопросы общественно-политических отношений на Северо-Западном Кавказе в XIX веке. – Майкоп, 1987. – С. 15-34; Его же. Кубанское казачество (этносоциальный аспект) // Кубанское казачество: история, этнография, фольклор. – М., 1995. –С. 5-49.
14 Куценко И.Я. Кубанское казачество. Изд. 2-е, доп. – Краснодар, 1993. – 584 с.
15 Басханов А.К., Басханов М.Н., Егоров Н.Д. Линейцы. Очерки по истории станицы Лабинской и Лабинского отдела Кубанской области. – Никосия, 1996. – 392 с.: ил., карт.; Колесников В.А. Однодворцы-казаки. К 200-летию со дня основания Рождественской, Каменнобродской, Сенгилеевской и Новотроицкой станиц. – СПб., 2000. – 319 с.; Колесников В.А., Федосов П.С. Два века станицы Расшеватской: (1801-2001). К 200-летию со дня основания. – Ставрополь, 2001. – 368 с.
16Бондарь Н.И. К вопросу о традиционной системе ценностей кубанского казачества // Из культурного наследия славянского населения Кубани. Сборник статей. – Краснодар, 1999. – С.3 – 28.
17 См., например: Бреэре И. Казаки. – М., 1992. – 214 с.
18 Ауский С. Казаки. Особое сословие. – М.; СПб., 2002. – 447 с.; McNeal, Robert H. Tsar and Cossack, 1855 – 1914. – Oxford: Macmillan and St. Anthony’s College, 1987. – 262 p., map’s.
19 Щетнев В.Е., Рожков А.Ю. Менталитет и политическая культура кубанского казачества. (Первая треть XX века) // Менталитет и политическое развитие России. – М, 1996. – С. 127 – 131; Малукало А.Н. Дореволюционные печатные издания как источник для изучения самосознания кубанского казачества (к постановке вопроса) // Голос минувшего. Кубанский исторический журнал. 1999. № 3-4. С. 77-81.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
