117306 (765560), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Плотин и неоплатонизм определены Тихомировым как величайшее напряжение греческого гения в отстаивания старого религиозно-философского мировоззрения от напора христианства. Но Плотиново объяснение мира в большей степени индуистское, чем греческое. Первоначало бытия - это нечто "Единое", которое изливается, эманирует - нисходит (в цитированной работе современных "традиционалистов" - снисходит), а затем эта частица должна опять взойти к источнику. Все это списано и представлено Ш.Султановым: рассуждения о "Вселенской Универсальной душе", которая суть "единство развивающейся множественности", ей присущ "общий промысел о Космосе", эта "Единая душа индивидуализируется", снисходит, сочетая в себе "направленность на Нус", и "направленность на свой собственный образ". По существу, элементы герметизма, египетских воззрений вплетены в индусскую систему инволюции и эволюции, составляющих жизнь мира, его возникновение, уничтожение и новое возрождение с новым повторением уничтожения. Мировой круговорот идет вечно. Божество изливается, нисходит, рождая состояние умопостигаемое, психическое и материальное, а излившиеся частицы снова восходят по обратным ступеням к источнику.
Еще Владимир Соловьев справедливо заметил, что это философия бесцельного бытия, что, кстати, объясняет максимальный квиетизм индуистской и буддистской философии. Тихомиров указывает, что неизбежным выводом такого мировоззрения является отрицание у божества свойств личности. Это картина безличной природы. Можно добавить, что это рождает и безличного человека, безнационального, стоящего над национальным, над нравственным, над абсолютной этикой.
К сожалению, философская суть русских эзотерических движений последних нескольких веков никогда не была предметом исследования в отечественной науке ХХ века. Такой анализ вскрыл бы философские корни мессианства большевизма, связь религиозного диссидентства, сектантства и нигилизма со всеми революциями от Т.Мюнцера до Н.Бухарина и младотурецкого триумвирата (Талаат-паша - глава Великого Востока Турции). "Сектантство отрицает гражданское право как принцип светского существования... Сама структура церкви и государства, их иерархия чужды самому духу сектантства...Система для сектантов есть слово исключительно ругательное" (См. Третий Римъ. Русский альманах. Третий выпуск. М., 1999, стр. 106).
Именно русские секты и произвольные измышления в самой Церкви стали опорой обновленчества, созданного Л.Троцким для раскола, а потом уничтожения Церкви. Это баптисты, молокане, свидетели Иеговы, а также А.Введенский, архиепископ Тобольский Варнава, вождь обновленчества еп. Антонин (Грановский), который говорил, что после революции церковь наконец-то может вернуться к своим древним очищенным формам. Вспомним, что государство по Ленину - "машина для подавления одного класса другим" и должно отмереть. Программное заявление обновленцев, выраженное А.Введенским, гласило, что марксисты, коммунисты, советская власть работают для исполнения заветов Христа. А.Дугин также в манихейском экстазе заявлял, что высшая цель - борьба с любой Системой, а истина будет постигнута, когда мы на высоком уровне духовного опыта соединим дьявола с ..., и что Л.Троцкий в тайном, непонятном непосвященными, смысле действовал как никто в исполнение истины Христа (Невозможно повторить имя Спасителя в сочетании, которое не смутило А.Дугина, который произнес эти слова в присутствии автора данной работы в сентябре 1994 года в Калининграде).
Смешения добра и зла не ново. Св. Николай (Велимирович) в богословском эссе "Стеклянные глаза Индии" показывает, как в индуистской и буддистской философии истина и ложь, добро и зло признаются относительными и считаются лишь "сторонами иллюзии" (Св.Николай Велимирович. Стеклянные глаза Индии / Перевод с сербского Е.Бондаревой. - М.: Образ, 1995). В сектах гностиков центральным моментом являлось принципиальное объявление добром - зла и злом - добра. Эта идея была развита до конца каинитами.
У гностиков очевидны неспособность и нежелание перестать быть язычниками в сочетании с непременным желанием инкорпорировать христианство, но ведь "только куча мусора не протестует, когда к ней прибавляют новый мусор, - подметил св. Николай Велимирович. - Истина одна. Она не терпит добавлений и изъятий".
Авторы считают себя продолжателями так называемой консервативной революции в Германии. Они очевидно произвольно и весьма значительно расширяют расплывчатые нехристианские элементы воззрений немецких мыслителей, гораздо более чем те делают свои построения на религиозно-этическом нигилизме Ницше, доводя их до антихристианской философии. Интересно, как они решают вопрос о соотношении идеологии германского нацизма и тех корней, которые по установившемуся мнению историков и философов вольно или невольно подготовили почву для этого "извращения" идеалов этой революции.
По мнению идеологов "Третьего пути" Гитлер и верхушка рейха скомпрометировали надолго германский нацизм и вместе с ним "Третий путь", так как обратились к якобы "расистским основаниям Ветхого Завета" и заложенному в нем неравенству людей и наций. Однако, логически возникает вопрос, почему же этого не сделали христиане, для которых Ветхий Завет - органическая часть Священного Писания и Священная история? Христиане не видят в Ветхом Завете этих оснований, поскольку ключом к его интерпретации является Евангелие.
Для эзотериков и мистиков Третьего рейха и посвященных в тайны "Анненэрбе" ("Наследие веков"), столь вдохновляющих европейских "новых правых" и их адептов в России, (принадлежащих к интеллектуальному резерву левых), ключом к прочтению всякого духовного наследия была не Нагорная проповедь и "Блаженны нищие духом...", а эзотерическое Знание, доступное лишь "посвященным", которые "право имеют" в отличие от "тварей бессловесных", которые "чернь" и могут стать человеком лишь с помощью призванной Элиты. Это "Знание" делит людей на профанов и избранную элиту, что логически может быть распространено и на нации - полноценные и неполноценные, ибо основа такого знания - не троическое видение мира, а дуалистическое, манихейское, уходящее в египетское жречество. В нем зло тоже оказывается сущностным и равночестным Добру, и способным к творению.
"Меритократия, опирающаяся на отбор лучших, без оглядки на тот или иной класс стала бы наивысшей и прекраснейшей формой социальной справедливости", приводит Р. Кабешев впечатляющие сентенции "новых правых", дошедших в крайних построениях до провозглашения на страницах их важнейшего органа журнала "Nouvelle Ecole" "биополитики, нацеленной на производство истинной аристократии "сверхлюдей", когда "политически планируемая искусственная селекция должна прийти на смену неэффективному естественному отбору" (Кабешев Р. Цит произв. стр. 46).
Тевтонский дух с его всеподавляющим "libido dominandi" (Бл. Августин) для "неоевразийцев" то же самое, что и русская идея с ее вселенским побуждением, вдохновляемым образом "Небесного Иерусалима": "...и спасенные народы будут ходить в свете его...". Совершенно серьезно поиск духовной энергии и корней русского народа и его государственной идеи направляется в "ариософию" и в "Гиперборею" (которая - по "ту сторону Севера, льда и смерти"?!).
"Ариософия", пропаганда европейской "новой правой" ("Милый ангел" М., 1992-1993; Дугин. А.Г. Мистерии Евразии. М., Арктогея, 1992. Эвола. Ю. Языческий империализм. М..,1994; Генон Р. Кризис современного мира. М., 1994), завороженное внимание к изысканиям интеллектуальной лаборатории Рейха "Ahnenerbe", наконец, "нордический" антураж - Гиперборея весьма красноречивы - они уже не раз питали идею владычества над миром. Еще в Писании сказано, что именно там низвергнутый ангел Денница мнил стать "подобным Всевышнему" и "говорил в сердце своем": "взойду на небо, выше звезд Божьих вознесу престол мой, и сяду на горе в сонме богов, на краю севера" (Исаия 14. 14,13). Однако, избегая прямых атак на христианство, интеллектуалы-неоевразийцы проповедуют "консервативную революцию", "новый традиционализм" - некий "Третий путь" и поддерживают аудиторию, отождествляющую себя с православной культурой, но не слишком сведущую в эзотерических учениях, в состоянии интеллектуальной и политической экзальтации.
Парадокс заключается в том, что главным врагом "Третьего пути" сегодня объявлен американский "новый мировой порядок" и либерализм. Однако в американском мышлении, мессианизме и абсолютной самодостаточности и самонадеянности силы, также прослеживаются дуалистические корни, усвоенные вместе с кальвинизмом - наследником, среди прочего, идеологии тамплиеров, альбигойских ересей и древнего манихейства. Ибо как учил Кальвин, люди еще до сотворения мира поделены на тех, кто предназначен ко Спасению, и тех, кто не предназначен к нему. Поскольку в трудах идеологов Третьего пути идея "Спасения" неоднократно упоминается как изжившая себя, причем термин употребляется именно с заглавной буквы, так что несомненно имеется в виду центральная задача христианина - обoжение и Спасение, то речь просто идет о яростном соперничестве двух доктрин - апостасийной либеральной и эзотерической пантеистической.
Первая апеллирует к либеральной гордыне теплохладного человека, забывшего Христа и уже находящегося в плену плоти и гордыни - нарциссизма и гедонизма. Вторая апеллирует к элитарной гордыне посвященных в Знание, всегда отвергавших Христа. Она готова пойти на внешний вызов комфорту, но не меньше наслаждается своей избранностью и правом на презрение к "морали - прибежищу мелких людей и наций". Но им обоим одинаково невозможно победить люциферов грех - гордыню самого себя и обрести подлинную свободу, склонившись перед Богом, произнеся слова ветхозаветного Иова: "Отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле".
Для успеха атлантического проекта - нужен космополитический человек с идеологией "ubi bene ibi patria", и мир атомизированный на индивидов, живущих в мнимой свободе, которым нужно мировое, но не национальное, стесняющее их индивидуализм правительство. Для успеха "Третьего пути" также нужен космополитический человек, утративший интерес и связь по отношению к целям и ценностям национального бытия и также стремящийся к замещению национальной власти крупными абстрактными геополитическими конгломератами. Хотя они и провозглашают особую духовность, недоступную профанам, они не уходят в горы для медитации и погружения в "божественное ничто" - их политическая доктрина весьма материалистична. Советский Союз ценен им не как форма существования России, но как космополитический опыт, претендующий точно так же как и сегодняшний либеральный атлантизм на всемирность. Логично и поднятие на щит евразийства, из наследия которого особенно выделяется Савицкий, наиболее сильно отошедший в своей философии истории от христианского толкования.
Сегодня когда столь благоприятны условия для исламистов и чингизидов, наряду с "арийской" и "гиперборейской" теориями русского призвания усиленно проповедуется (не без подачи весьма чуткого к моменту и щедрого ислама и тюркизма) теория о "евразийской цивилизации" - наследнице Чингисхана вместо России. Подобная бурно расцветающая на страницах якобы патриотической печати глубоко антихристианская философия своим (в отличие от классической евразийской школы, где такая опасность существовала еще только как потенциальный итог, ибо Н.Трубецкой уже говорил о "евразийской нации") уже ярко выраженным и воинственным языческо-натуралистическим толкованием истории умышленно полностью игнорирует тысячелетнюю православную традицию России и русскую цивилизацию. Неудивительно, что лидеры и элита тюркских субъектов Российской Федерации приветствует "неоевразийство" России, в котором они весьма довольны изменением вектора развития от "славяно-тюркской" к "тюрко-славянской" доминанте. Им не хотелось бы восстановления того ядра, которое определило культурно-исторический тип исторической российской государственности.
Что же касается наиболее проработанной "антиатлантической" версии евразийства и "Третьего пути", то они по сути борются с русской идеей и православной вселенскостью, противопоставляя им антипод - этно-ландшафтный мистицизм, язычество с претензией на универсализм (а это неизбежно привело в наиболее дерзких "философических" работах к откровенному сатанизму), смесь космополитизма и фашизма одновременно, украшенная западноевропейской геополитикой школы географического детерминизма.
Геополитические модели (См. Дугин А.Г. Основы геполитики. М., 2000) на такой философии обнаруживают весьма антирусский проект. Геополитикам дугинского мышления неважно, кто и ради чего даст "евразийский" ответ "атлантизму": русские или иная - тюркская или даже китайская стихия. Привлекая внимание к тому, что Иран - действительно партнер России в поддержании регионального баланса в отношении оси Вашингтон-Тель-Авив-Стамбул, проповедник иранского суфизма лидер Исламской партии возрождения Г. Джемаль высказывается, что ключ к освобождению от американского диктата - не что иное, как исламизация России. Союз с "традиционалистскими евразийскими" нациями - Германией, Ираном, Китаем и даже островной Японией предполагает ради совместного отпора атлантизму передать Японии Курильские острова, приморско-дальневосточную часть - Китаю, а Германии - Калининградскую область (См. Элементы. Евразийское обозрение. 1992-1997. AULA. N 6, 1998).
В среде немецких антиглобалистов, с которыми заигрывают неоевразийцы, существуют условно две тенденции. Одной из них - христианскому осмыслению мировой истории, глубокому переживанию места в ней Германии, которая поплатилась за необузданность амбиций утратой не только завоеваний, но и прежнего достояния, подавлением высокой немецкой культуры и зависимостью от англосаксов (Nikolaj-Klaus von Kreitor. Russland, Europa und Washingtons "Neue Welt-Ordnung". Das geopolitische Projekt einer Pax Eurasiatica. Etappe, Heft 12/Juni 1996; Staatsbriefe, N 6/98/ Munchen), в "демократических" Германии и Австрии чинят всевозможные препятствия. Другая же не воздерживается от соблазна искать вдохновение в сомнительном "величии" немцев и их территориальных владений в период рейха. Вторая линия, особенно благосклонная к дугинским проектам - очевидно обречена морально и политически, и именно она выгодна глобалистам, заинтересованным в маргинализации протеста, чтобы объяснять его "ностальгией" по "тоталитарным" и "нацистским" временам. Те немецкие издания, что иногда посвящают страницы российским "неоевразийцам" и их обещаниям возвратить Калининградскую область, иногда наполнены фотографиями доблестных эсэсовцев и рассказами о "плане расчленения" Германии авторами Ялты и Потсдама, в которых непонятно, кто же в той войне был агрессором (Deutsche Geschichte. Zeitschrift fur historisches Wissen. Nr.XXXXV, Nov./Dez. 1999).
Оперируя массой имен и теорий, неоевразийцы, рассчитывая на невежество, представляют К.Хаусхофера проповедником русско-германского евразийского Континента, и замалчивают, что, отмечая враждебность англосаксов - Океана - немцам - Континенту, он вовсе не включал в союзнический ареал Россию. Чуть ли не предтечей союза двух традиционалистских сил - Германии и России они представляют К.Шмитта, с блеском развенчавшего экономический демонизм третьесословной цивилизации прогресса, которому, в его глазах, противостоит только и только католическая традиция. Он в духе фанатичного католика А.де Кюстина называл православие и русских ("Russentum"), вместе с "пролетариатом больших городов, ориентированным на классовую борьбу", "двумя отпавшими от европейской традиции варварами, имманентно враждебными всякой сложности, интеллектуализму, образованию и культуре", и считал не случайностью, а "глубоко правильным в идейно-историческом смысле" то, что эти два отщепенца мировой цивилизации "встретились на русской почве в русской республике Советов", сколь бы "разнородны и даже противоположны ни были оба ее элемента".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
