117214 (765553)
Текст из файла
Конституция: надежды и действительность
С. С. Алексеев
1. Перехват мечты
В России с начала XIX в. - несомненно под прямым влиянием французской революции - знаменем демократических перемен стала Конституция. Именно с ней связывались расчеты передовых людей страны на смену самодержавно-крепостнических порядков строем Разума, Демократии, Справедливости.
Мечта о Конституции, соединяющей великие идеи европейского Просвещения и российской государственно-нравственной истории, - это душа, стержень политических проектов декабристов, подтекст государственно-правовых дел Сперанского и Витте. Как раз с предполагаемым подписанием конституционного документа, завершающего цепь крупных реформаторских акций, соотнесла российская История последний день жизни Александра II, павшего жертвой первого залпа революционного безумия, охватившего вскоре всю Россию. Вовсе не случайно то, что духовно-нравственный интеллект российского общества во время, предшествовавшее большевистскому перевороту 1917 г. нашел наиболее последовательное выражение в деятельности влиятельной демократической партии, в самом названии которой обозначено слово "конституция", ("конституционно-демократическая партия" - "кадеты", вызывавшая бешеную ненависть коммунистов-большевиков). Показательно и то, что царские Манифест 17 октября 1905 г. и Основной закон от 25 апреля 1906 г. именовались многими людьми, в том числе либеральными деятелями, некой "Конституцией".
Но вот один из многих парадоксов, которыми отмечена российская история. Неистовые враги самого института конституции - большевики сразу же, как только ими была захвачена власть в Российской империи, использовали этот институт в своих целях. Это вообще характерная черта большевистской политики - неотступно и фанатично следовать своим утопическим предначертаниям и одновременно не гнушаться никакими средствами при их осуществлении, перехватывать и вовсю использовать, казалось бы, классово чуждые им институты и проекты. Так было с акцией по национализации земли (Тогда за основу были положены эсеровские разработки). Так случилось и с конституцией. Не минуло и года после октябрьского переворота, как появилась первая советская конституция, в 1924 г. - вторая, в 1930 г. - третья, в 1977 г. - четвертая. Причем здесь не некие чуть ли не невинные политические игры (кто-то что-то "перехватил", использовал чужое, что будто бы ничто не меняет), а события, которые деформируют общепризнанные ценности, саму суть неадекватно используемых институтов. В данном случае - суть института конституции.
С этой точки зрения советские конституции - это не просто неадекватно использованные, политико-тенденциозные феномены. Они - плоть от плоти продукты и элементы советской коммунистической системы, представляющие особый класс явлений.
Конечно, между четырьмя советскими конституциями существуют немалые различия. Первые две из них (1918, 1924) неприкрыто откровенные большевистско-коммунистические документы, провозглашавшие диктатуру пролетариата, гегемонию рабочего класса, исключение из политической жизни угнетателей и эксплуататоров, приоритет прав угнетенных и эксплуатируемых народов и другие коммунистические догмы, два последующие конституционные документа (1936, 1977) нашпигованы внешними демократическими формами: "права граждан", "правосудие", "закон", многое другое, что как будто согласуется с развитыми демократическими ценностями западного мира. Но эти формы построены так и составлены такими условиями и ограничениями, что сколько-нибудь существенного, реального значения они в жизни общества обрести не могли. И при всем при том главное, характерное для всех советских конституций, и здесь остается неизменным - то, что позволяет говорить о некоторых единых советских конституционных традициях.
Что это за традиции?
Во-первых, советские конституции - это не юридические документы высшего уровня, а документы в первую очередь политические, идеологические, закрепляющие "строй", "систему", цели и задачи жизни общества, а в этой связи - некоторые политические и правовые характеристики коммунистической системы, существующей на территории былой Российской империи.
Во-вторых, советские конституции - это преимущественно декларативные документы или, во всяком случае, документы, заглавное и определяющее значение в которых принадлежит общим формулам и оценочным суждениям.
В-третьих, советские конституции - это документы во многом из мира иллюзий, мифов и государственной лжи; они находятся в разящем несоответствии с фактической организацией партократической власти, изобилуют обманными утверждениями, вроде "власти трудящихся", провозглашая демократические права, сводят их на нет ограничениями и политическими условиями их осуществления (такими, как "в интересах трудящихся", "в интересах социализма").
Для всех четырех, советских конституций характерен и ряд общих содержательных черт. Среди них представляется важным выделить следующие:
приоритет общества, государства и идеологических постулатов над личностью, ее интересами;
возвеличивание Советов в качестве всевластных органов, их конституирование как единой системы власти "снизу доверху";
и наконец, - известная легализация партократической власти, закрепление "руководящей и направляющей роли КПСС" как "ядра", основы всей политической организации общества (ст. 6 Конституции 1977 г.).
2. Конституционные лабиринты
Когда В 1985 г. в советском обществе начались многообещающие перемены (напомню, сначала под лозунгом "совершенствование социализма", потом - "перестройки"), то в сущности единственной конституционной основой таких перемен была принятая в 1977 г. Конституция СССР (и строго соответствующие ей конституции союзных республик, в том числе - РСФСР) - документ, который величали Конституцией "победившего социализма".
Первоначально складывалось впечатление (оно в то время было доминирующим, разделяемым и автором этих строк), что положения действовавшей в то время Конституции позволяют проводить идущие и намеченные преобразования. Более того, ряд действовавших в ту пору конституционных положений, введенных явно в пропагандистских целях (скажем, положения об основном направлении развития государственности, о "гласности"), неожиданно приобрел реальное значение, стал предпосылкой для утверждения демократических прав, в том числе одного из основных - свободы слова.
Вместе с тем по мере углубления демократических преобразований, становилось все более очевидным, что действующая Конституция не согласуется с нарастающими демократическими процессами. И дело не только в том, что приобретение пропагандистскими конституционными положениями реального значения дало в ряде случаев и негативный эффект (как, например, положения о союзных республиках как "суверенных" образованиях и о их "праве выхода" из Союза, понимаемого как основание для односторонних правовых акций); и не только в том, что некоторые реформаторские меры вошли в прямое противоречие с Конституцией (как, например, преобразование собственности, ее разгосударствление противоречили конституционной записи о видах и формах собственности; и на комитет конституционного надзора (ККН) со стороны ряда лиц оказывалось прямое давление - с тем, чтобы мы встали на "защиту Конституции и социализма"). Суть вопроса в том, что действующая Конституция не давала должной юридической основы, простора и импульсов к преобразованиям. Последние проходили как бы рядом с Конституцией, порой опираясь на некоторые конституционные положения, а по большей части не имея достаточной конституционной опоры или даже наталкиваясь на существующие конституционные записи как на непроходимый барьер.
Выход из создавшейся ситуации первоначально был найден в том, чтобы исправлять и дополнять действующую Конституцию - вносить в нее поправки (выход привлекательный тем более потому, что каких-либо осложняющих процедур для внесения поправок Конституция в то время не предусматривала, достаточно было соблюдения при голосовании требования квалифицированного большинства - 2/3 голосов).
Это и было сделано в 1988 - 1989 гг., когда еще последовательно советский Верховный Совет во исполнение партийных директив ввел в конституционный текст ряд новшеств, выработанных в высших эшелонах партократической системы. В том числе о Съезде народных депутатов - высшем органе власти, постоянно действующем Верховном Совете, Комитете конституционного надзора, свободных в основном выборах, ряд других новшеств, представленных в качестве принципиально демократических (а на деле - с ограничениями и с оговорками, обеспечивающими сохранение основ партократической власти).
Вместе с тем уже в 1988 - 1989 гг. становилось все более очевидным, особенно под углом зрения идеалов современной демократии, что по вопросам конституционного развития необходим более основательный подход. И речь должна идти не просто о "новой" конституции, а о первой в нашем Отечестве по-настоящему демократической конституции (и мне довелось об этом сказать на первом Съезде народных депутатов в мае 1989 года), конституции как строго юридическом документе высшего ранга, отвечающем своему предназначению - упорядочивать политическую власть, обеспечивать права и свободы человека. Необходимость подготовки такой передовой по высоким юридическим стандартам Конституции стало очевидной уже в 1989 - 1990 гг. Была образована довольно многочисленная Конституционная комиссия, намечены планы ее работы.
Однако по официальной линии практическое дело по подготовке проекта демократической Конституции не сдвинулось с места. И в продолжающихся политических дебатах речь, как и прежде, шла в основном о поправках к действующей Конституции (страсти кипели главным образом в отношении ст. 6, закрепляющей "руководящую и направляющую" роль КПСС в жизни советского общества).
Вместе с тем необходимость подготовки демократической Конституции приобрела со временем крайнюю остроту, характер неотложного дела. В требованиях, выдвигаемых на вспыхнувших забастовках, особенно горняков, чуть ли не первое место заняли требования о Конституции, Андрей Дмитриевич Сахаров, не удовлетворенный бездеятельностью Конституционной комиссии, начал работу над своим, "сахаровским" проектом. Наконец, в 1990 г. Верховный Совет РСФСР объявил о подготовке "конституции республики", и в довольно быстрых темпах такой проект республиканской конституции был подготовлен - проект, освобожденный от идеологической окраски и содержащий ряд демократических установлений.
Вскоре в сложных перипетиях борьбы "центра" и "России" (за которым везде и всюду ощущалось жесткое противоборство М. Горбачева и Б. Ельцина) проект Конституции РСФСР, претендующий на "подлинный демократизм", выдвинулся в самый центр бурных политических страстей. А затем после августа - декабря 1991 г., когда "центр’" рухнул и на пространстве России утвердилась верховная российская власть, принятие рэсэфэсэровской Конституции стало практическим делом.
Шел 1992 г. Вовсю развертывались кардинальные (как было объявлено) реформы. И складывалось впечатление, что вот-вот проект Конституции РСФСР превратится в действующую Конституцию.
Проект конституции РСФСР, разработанный группой советских юристов и возвеличенный некоторыми деятелями из Конституционной комиссии, отличался рядом достоинств. Он был свободен от политико-идеологических наслоений и положений, легализующих "руководящую и направляющую" роль компартии. В нем был использован ряд общепризнанных достижений конституционной культуры и в первую очередь важнейшее из таких достижений - принцип разделения властей. В текст проекта был введен ряд положений современной общественной науки, в том числе о гражданском обществе, правах человека и гражданина.
Недаром идеологические службы КПСС с откровенной неприязнью встретили конституционный проект РСФСР, окрестили его "буржуазным" и даже - как это ни странно - "тоталитарным" (впрочем, все эти жесткие характеристики присутствовали до той поры, пока не появились другие проекты, ставшие предметом еще более яростно-негативных, злобных характеристик).
Между тем, если рассматривать официальный проект Конституции РСФСР с деловых критических позиций, то он требовал совсем других оценок, чем те, которые выносили коммунистические идеологи. По мере углубленной проработки текста проекта с профессиональной, юридико-конституционной точки зрения (да и вообще - с точки зрения данных научной теории о современной демократии и праве) стало все более выясняться, что рассматриваемый проект, несмотря на весь демократический антураж, вместе с тем является компилятивным документом, лишенным единого концептуального, последовательно демократического стержня. В этом качестве официальный проект в весьма большой степени воспринял советские конституционные традиции и в этом отношении носил просоветский характер.
Помимо иных моментов это нашло свое выражение в том, что основой организации власти остались Советы (которые неотделимы от советской идеологии всевластия, в корне подрывающей саму идею разделения властей), на первое место в тексте проекта выдвинулись теоретико-декларативные положения (которые нередко допускают вольные интерпретации и произвольное практическое использование); не в полной мере учтены, а порой и совсем не учтены, достижения конституционной культуры последнего времени (которые были заслонены одним лишь непререкаемым идолом - конституционным опытом США).
Вот почему по инициативе ДДР (Движения демократических реформ), влиятельного в те годы реформаторского движения, небольшая группа юристов (возглавлять ее было предложено автору этих строк) подготовила в марте 1992 г. за довольно короткое время новый конституционный проект, который получил название "альтернативного".
Альтернативный проект, благожелательно встреченный демократической печатью, видными общественными деятелями, в то же время вызвал ожесточенные, яростные, злобные нападки. И со стороны прокоммунистических, советских кругов (проект сразу же был назван "капиталистическим"). И не менее ожесточенные - со стороны участников подготовки официального проекта, посчитавших свой документ - напомню, во многом просоветский - единственно возможным и допустимым, непререкаемым документом.
Но дело, разумеется, не в отношении тех или иных, кругов и лиц к новому конституционному проекту. Суть вопроса - в его содержании, в той концепции, которая положена в его основу. Об этом следует сказать особо. В частности, потому, что разработки, содержащиеся в альтернативном проекте, оказали известное влияние (увы, не во всем том объеме и направлениях, как это предполагалось) на последующее конституционное развитие страны.
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
