79648 (763665), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Если первая ретроспекция на примере личной судьбы персонажа воскрешает историческую память, то в фокусе второй ретроспекции, возникающей уже в финальной части рассказа, впреддверии добровольного ухода Пугачева из жизни, оказываются не столько факты, сколько ценностные основы его внутреннего бытия, прожитой им "трудной мужской жизни". Благодарная память обо "всех, кого он любил и уважал", о матери, школьной учительнице, об "одиннадцати товарищах" воспринимается им как противовес лагерному забвению, как "очищающая и искупительная сила"[18] , источник душевной энергии, необходимой для того, чтобы "в северном аду" "протянуть руки к свободе" и "в бою умереть". Смерть Пугачева рисуется Шаламовым просто и величественно, как итог борьбы человека, русского офицера за сохранение достоинства и свободы: "Майор Пугачев припомнил их всех – одного за другим – и улыбнулся каждому. Затем вложил в рот дуло пистолета и последний раз в жизни выстрелил".
Наряду с изображением характеров персонажей сквозным становится в рассказе запечатление картин колымской природы. С одной стороны, это деформированный универсум с "чуть скошенной… картой звездного неба", это природа-враг, заявляющая о себе и "буреломом", встающим на пути героев к свободе, и "ослепительной колымской весной, без единого дождя, без ледохода, без пения птиц", и "лопнувшей в пальцах", оказавшейся "безвкусной, как снеговая вода" брусникой. С другой – это страждущее мироздание, отражение человеческой трагедии, существующее в неустанном стремлении ухватиться "гигантскими когтями" за жизнь, не поддаться власти небытия: "Деревья на Севере умирали лежа, как люди… Поваленные бурей, деревья падали навзничь, головами все в одну сторону и умирали…".
В стиле рассказа проявилась принципиально антипроповедническая, антиисповедальная направленность шаламовского слова. Отрывистые диалогические реплики героев перемежаются с авторской речью, которой присущи лексическая точность, отчетливость и лаконизм синтаксиса, сосредоточенность на передаче пульсации внутреннего существа человека, вступившего в неравный поединок с Системой: "Он обещал им свободу, они получили свободу. Он вел их на смерть – они не боялись смерти". И лишь в изображении предсмертных воспоминаний Пугачева повествование приобретает трагедийно-торжественный характер.
"Колымский" эпос Варлама Шаламова, вписывающийся в общий контекст "лагерной" прозы, которая представлена произведениями А.Солженицына, О.Волкова, А.Жигулина, Е.Гинзбург и др., явил самобытный творческий опыт постижения бытия личности в исключительных обстоятельствах исторического времени, стал выражением актуальных тенденций развития русской прозы, ищущей новых ресурсов художественной выразительности на стыке документальности и грандиозных художественных обобщений, когда "любая… деталь становится символом, знаком и только при этом условии сохраняет свое значение, жизненность, необходимость"[19] .
Литература
1. Шкловский Е. Варлам Шаламов. М., 1990. Книга представляет содержательный очерк жизни и творчества писателя. Особенно интересны сопоставления художественных миров В.Шаламова и А.Солженицына.
2. Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Варлам Шаламов // Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература: В 3-х кн. Кн. 1. Литература "Оттепели" (1953 – 1968): Учебное пособие. М., 2001.С.216-228. В разделе о Шаламове предпринята интересная попытка выстроить систему мотивов "Колымских рассказов" и, в частности, обосновать оппозиции категорий Слова и Злобы, Культуры и Лагеря и др.
3. Волкова Е.В. Парадоксы катарсиса Варлама Шаламова // Вопросы философии. 1996. №11. С.43-56. Статья содержит осмысление философской проблематики "Колымских рассказов", а также некоторых структурных особенностей шаламовской новеллистики.
4. Сухих И.Н. Жить после Колымы (1954 – 1973. "Колымские рассказы" В.Шаламова) // Звезда. 2001. №6. С.208-220. В статье рассматриваются жанровые, стилевые особенности прозы Шаламова, глубоко анализируется внутренняя структура "колымского" цикла, выявляется художественное своеобразие вошедших в его состав сборников.
5. Жаравина Л.В. Природоописания Варлама Шаламова // Природа и человек в художественной литературе. Волгоград, 2001.С.32-41. В исследовании показана оригинальность воплощения пейзажных образов в лагерном эпосе Шаламова.
Список литературы
1. Шаламов В.Т. Несколько моих жизней // Шаламов В.Т. Сочинения: В 2 т. Т.2. Высокие широты. Екатеринбург, 2005.С.3.
2..Там же. С.4.
3.. Варлам Шаламов о литературе. Публ. Ю.Шрейдера // Вопросы литературы. 1989. №5. С.246.
4. Шаламов В.Т. Несколько моих жизней… С.7.
5. Шаламов В.Т. Записи // Шаламов В.Т. Сочинения… Т.2. С.555.
6. Шаламов В.Т. Сочинения… Т.2. С.618.
7. Шаламов В.Т. О прозе // Шаламов В.Т. Сочинения… Т.1. С.17, 21, 26.
8. Там же. С.20.
9. Там же. С.25.
10. Возможность и ценность такого "устояния" подробно обоснованы Солженицыным, например, в третьей главе первой части "Архипелага…", а также, уже применительно к литературному опыту ХХ в., в эссе о творчестве И.С.Шмелева (Новый мир.1998. №7). Подробнее об этом см.: Ничипоров И.Б. "С нашим тысячелетним духовным устоянием…": А.И.Солженицын об Иване Шмелеве // И.С.Шмелев и литературный процесс ХХ-ХХI вв.: Итоги, проблемы, перспективы. М., 2004.С.91-97.
11.Шаламов В.Т. О прозе… С.16.
12. Волкова Е.В. Парадоксы катарсиса Варлама Шаламова // Вопросы философии.1996. №11. С.56.
13.Здесь и далее рассказы Шаламова цитируются по изд.: Шаламов В.Т. Сочинения: В 2 т. Екатеринбург, 2005.
14. Шаламов В.Т. Из записных книжек // Шаламов В.Т. Сочинения: В 2 т. Т.2. C.572, 568.
15. Сухих И.Н. Жить после Колымы (1954-1973. "Колымские рассказы" В.Шаламова) // Звезда. 2001. №6. С.214.
16.Текст рассказа приведен по изд.: Франс А. Собр. соч. в 8 т. Т.2. М., 1958.
17.Сухих И.Н. Жить после Колымы… С.215.
18.Волкова Е.В. Парадоксы катарсиса Варлама Шаламова… С.46.
19. Шаламов В.Т. О прозе… С.12.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
