79570 (763638), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Одним из известнейших произведений Хлебникова является его поэма "Зверинец" в прозе, опубликованная в первом "Садке судей". Она привлекает не только своим поэтическим мастерством, но и тем, что в ней сплелись основные мотивы творчества В. Хлебникова. В поэме - и отрицание современной цивилизации, и тоска по прошлому человечества, и стремление найти в изначальной природе зверей - истоки разных вер, культур, наций. Поэма глубоко философична. По мысли Хлебникова, "Зверинец" раскрывает первобытное начало в человеке, древние типы человеческого сознания, которые как бы предвещаются видами животных. Из письма В. Хлебникова Вяч. Иванову просматривается интересный замысел "Зверинца": "Я был в Зоологическом саду, и мне странно, бросилась в глава какая-то связь верблюда с буддизмом, а тигра с Исламом. После короткого размышления я пришел к формуле, что виды - дети вер и что веры - младенческие виды... Виды потому виды, что их звери умели по-разному видеть божество (лик)" (НХ, 356). Этот своеобразный антропоморфизм проходит через все творчество Хлебникова: общность животного и растительного мира с человеком, единство всею живого - одна из основных тем его поэзии. Ключ к пониманию "Зверинца" - в последнем абзаце-строфе: "Где в зверях погибают какие-то прекрасные возможности, как вписанные в Часослов Слово о полку Игорови" (4, 30). В "Зверинце" высказана мысль о едином разуме природы. Цепь, зорко увиденных аналоги между зверем и человеком не только раскрывает облик и характер зверя, но и очеловечивает его, заставляя в то же время видеть и в человеке черты зверя (в носороге - Ивана Грозного, в морже - Ницше, в тигре - фанатическую жестокость магометанина и т. д.).
Поэма "Зверинец" возникла из ранних опытов ритмической прозы. Но в ней Хлебников отказался от утомительных словообразований и архаической стилизации: поэма написана ритмизованной прозой:
| О Сад, Сад! Где железо подобно отцу, напоминающему братьям, что они братья, и останавливающему кровопролитную схватку. Где немцы ходят пить пиво. А красотки продавать тело. Где орлы сидят подобно вечности, оконченной сегодняшним, еще лишенным вечера днем. Где верблюд знает разгадку Буддизма и затаил ужимку Китая (4, 27). |
К. Чуковский справедливо отмечает сходство поэмы В. Хлебникова и поэзии Уитмена, в частности, с его "Песней о себе". Этих поэтов сближает прежде всего мысль об единстве всего находящегося в природе, о равенстве всех ее проявлений.
Ранний В. Хлебников - это романтик, и история в эти годы интересует его прежде всего в ее романтических ярких ситуациях, эффектных эпизодах. Одна из первых поэм - "Царская невеста" - написана на сюжет, использованный в поэме А. Навроцкого "Царица Марин Долгорукова" (1899). В. Хлебников обращается к трагической судьбе невесты Ивана Грозного, княгини Марии Долгоруковой, убитой царем в день свадьбы. Но уже необычен, нов был самый стих, с интонационными (сдвигами), синтаксически затрудненным построением фразы, с непривычно яркой, метафорической образностью:
| Не вырвался крик сквозь сомкнутости уст, Но глаз блестел сквозь золотой кос куст (1, 73). |
Поэма "Марина Мнишек" написана в 1908-1910 годах повествует об истории в ее традиционном понимании. Романтически здесь изображен образ Дмитрия Самозванца: его побуждения, реальные политические связи не показаны в поэме, они подменяются смутными поэтическими мечтаниями:
| От тополей упали тени, Как черно-синие ступени. Лунным светом серебрим, Ходит юноша по ним. Темной скорбию томим... |
В стихотворении "Кубок печенежский" (1916), напечатанном в сб. "Четыре птицы", говорится о гибели Святослава, убитого печенегами при возвращении из похода на Византию. Великолепен здесь портрет Святослава:
| Святослав, суров, окинул Белым сумраком главы, Длинный меч из ножен вынул И сказал: "Иду на вы!" (2, 222). |
В программной статье "Учитель и ученик" (1912) Хлебников противопоставляет современной ему литературе "народное слово", народную песню, выступающую в защиту жизни: "Писатели проповедуют "смерть", и лишь "народное слово" утверждает жизнь;... я не хочу, чтобы русское искусство шло впереди толп самоубийц!" (5, 180, 182).
Хлебников начинал с фольклора, и в дальнейшем творчестве эта связь не порывается. Фольклорные образы, песенные ритмы и мелодии, фольклорные эпитеты и параллелизмы - входят в поэтическую систему Хлебникова. Песенные мелодии, повторы, обращения, образная система, просторечия переполняют одно из ранних стихотворений "Конь Пржевальского":
| В коромысле есть цветочек, А на речке синий челн. "На, возьми другой платочек, Кошелек мой туго полн"...(2, 112). |
Фольклорно-песенное начало сказалось и в стихотворении "Из песен Гайдамаков": "А пани, над собой увидев нож, На землю падает, целует ноги..." (2, 91).
В фольклоре, в древнерусских преданиях, сказках, заклинаниях Хлебников нашел источник для своего творчества. В "Изборнике" (СПб, 1914) Хлебников помещает цикл стихотворений, в которых главное место принадлежит языческой мифологии (раздел книги "Деревянные идолы"). В стихотворении "Ночь в Галиции" использованы ведьмовские песни и заклинания, приведенные в книге русского фольклориста XIX века И. Сахарова - "Сказания русского народа":
| Между вишен и черешен Наш мелькает образ грешен, Иногда глаза проколет Нам рыбачья острога, А ручей несет и холит И несет сквозь берега... (2, 200-201). |
От народной песни идет и стихотворение "В холопий город парус тянет" (1916). Это стихи о Разине:
| ...На носу темнеет пушка, На затылке хлопцев смушки. Что задумались, други? Иль челна слабы упруги? Видишь, сам взошел на мост, Чтоб читать приказы звезд (2, 220). |
Если для символистов и акмеистов фольклор являлся лишь образцом для стилизации, то для Хлебникова он стал своего рода структурной основой его поэзии, ее конструктивным принципом.
Хлебников не ограничивается обращением к первобытным мифам. Страх и тревогу, ощущение беспомощности перед чуждыми и враждебными человеку силами, перед могуществом техники и властью вещей над человеком Хлебников воплотил в современном мифе-поэме "Журавль" (1909). Образ подъемного крана, железного Журавля превращается в поэме в миф о гибели человечества. Против человека восстают им созданные вещи: мосты, вагоны, трубы, срывающиеся со своего места и образующие остов гигантского Журавля, своего рода новое жестокое божество, уничтожающее человечество. "Толпы мертвецов в союз спешащие вступить с вещами":
| Свершился переворот. Жизнь уступила власть Союзу трупа и вещи. О человек! Какой коварные дух Тебе шептал, убийца и советчик сразу: Дух жизни в вещи влей! Ты расплескал безумно разум, И вот ты снова данник журавлей (1, 81). |
Мифологический образ гигантского Журавля вбирает у Хлебникова реальные черты Петербурга. Об этом же свидетельствует урбанистический пейзаж поэмы: Петропавловская крепость, Троицкий мост, остров Тучков. Миф-поэма "Журавль" - это романтический бунт против буржуазной цивилизации. С этой поэмой Хлебникова перекликается по содержанию трагедия молодого В. Маяковского "Владимир Маяковский" (1914).
В этом же году выходит пьеса "Маркиза Дэзес", главная идея которой тоже осуждение современного общества за уход от подлинности и цельности естественной жизни. Место действия - выставка художников, главные герои пьесы - Распорядитель, Поэт, маркиза Дэзес - в сущности, условные персонажи, которые раскрываются автором в гротескно-пародийной манере. В итоге, звери, птицы, нарисованные на картинах, приобретают подлинную жизнь, тогда как "утомленная" маркиза Дэзес и ее Спутник онемевают от восстания вещей и превращаются в мраморные изваяния.
С самого начала творческого пути Хлебников особое внимание уделял культуре и поэзии Востока. Так, поэма "Медлум и Лейли" (1911) восходит к мотивам известной поэмы Низами, своего рода история Ромео и Джульетты. Одна из лучших дореволюционных поэм Хлебникова - "Хаджи-Тархан" (1912) - историко-философская поэма, посвященная излюбленной мысли Хлебникова о связи России и Азии, об азийском пласте" культуры:
| Запрятав в брови взоры синие, Исполнен спеси и уныния, Верблюд угрюм, неразговорчив, Стоит, насмешкой губы скорчив И, как пустые рукавицы, Хохлы горба его свисают, С деньгой серебряной девица Его за повод потрясает... (1, 121). |
Точные, "материальные" образы. История, пласты столетий, судьбы народов переводятся поэтом в интимный, лирический план. Эта же тема продолжается в поэме "Дети Выдры", повести "Есир". В творчестве Хлебникова Азия, Египет, Африка, Индия - не географическая экзотика, а попытка найти во всемирной истории корни единства, закономерность в развитии человечества.
Особое место в дореволюционном творчестве В. Хлебникова занимает образ Степана Разина. Разил для Хлебникова - символ мятежа, крестьянского восстания и вместе с тем выражение исконной сути русского национального характера, с его буйной непокорностью, безбрежной ширью и удалью. В неопубликованной при жизни поэме "Песнь мне" (1911) Хлебников резко формулирует свою позицию, противопоставляя европеизированной российской знати - бунтарскую стихию русского народа:
| О, вы, что русские именем, Но видом заморские щеголи, Заветом "свое на не русское выменим"... И вот ужасная образина, Пустынь могучего посла, Я прихожу к вам тенью Разина На зов (широкого) весла. От ресниц упала тень, А в руке висит кистень (НХ, 208). |
Дореволюционное творчество В. Хлебникова в основном обращено к прошлому, но это не значит, что поэт жил вне современности. Современности, в частности, посвящен ряд поэм 1909-1915 годов, которые не были напечатаны при его жизни и сохранились в рукописи ("Песнь мне", "Передо мной варился вар", "Сердца прозрачней, чем сосуд", "Суд над старым годом", "Жуть лесная", "Олег Трупов").
Опубликованы были поэмы по черновым рукописям в сборнике неизданных произведений Хлебникова лишь в 1940 году"36. Поэмы Хлебникова о современности - это смелый поиск в этом жанре. Так, поэма "Песнь мне" - глубокие размышления поэта о России, ее величии, се исторической роли. Протестом обреченности человека, смерти звучат строки поэмы "Сердца прозрачней, чем сосуд...", прославляющие любовь, радость, жизнь. Поэма "Жуть лесная" - автобиографична. Это своего рода дневник, воспоминания недавнего прошлого:
| О, погреб памяти! Я в нем Давно уж не был Я многому сегодня разучился и разучен... (НХ, 231). |
Поэма "Олег Трупов" - повествование о современном герое Олег Трупов - человек того же поколения, что и гам Хлебников. Именно поэтому в поэме все время совмещается образ ее героя с образом автора.
В поэзию революционного и пореволюционного периода В. Хлебников вошел как признанный мастер слова. В. Маяковский называл его "Лобачевским слова", а О Мандельштам справедливо заметил: "Хлебников возится со словами, как крот, между тем он прорыл в земле ходы для будущего на целое столетие..."37. В 1913 году Хлебников совместно с А. Крученых выступил с декларацией "Слово, как таковое", которая может считаться предтечей позднейших теории Опояза и формализма Главная мысль декларации - "произведение искусства - искусство слова". Хлебников решительно разграничивал язык поэзии и язык быта. Через слово, через смысловой "знак" Хлебников пытался построить мифологическое сознание, найти в "самовитом слове" корней мифологических представлений. Так, слово "зиры" значит и звезды, и глаз; слово "зень" - и глаз и землю" (5, 229). Поиски новых форм словесного выражения - часть его общей концепции, стремление найти новые закономерности в процессе речи, обнаружить сокровенный смысл слова У Хлебникова в его подходе к слову был ряд различных аспектов: 1) обращение к корню слова и при помощи различных префиксов и суффиксов образование новых слов, напоминающих древнеславянскую речь, 2) "Звукопись", в которой слова подбирались по своей эмоциональна-звуковой выразительности. Это приводило к "зауми", т. е. к отказу от предметного смысла речи, превращение ее в чисто звуковой ряд, 3) "звездный" или "мировой" язык ("азбука ума") - попытка создания иероглифического языка понятий. И это удавалось В Хлебникову, когда просто языковой эксперимент превращался в факт эстетический Так было с известнейшим стихотворением "Заклятие смехом", когда из одного корня "смех" Хлебников создал целое стихотворение, использовав щедрое богатство суффиксов и префиксов русского языка.
| О, рассмейтесь, смехачи! О, засмейтесь, смехачи! Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно, О, засмейтесь усмеяльно! О, рассмешниц надсмеяльных - смех усмейных смехачей!.. (2, 35). |
Создавая свои неологизмы, Хлебников идет принципиально иным путем, чем, например, И. Северянин. Его неологизмы восходят к русским и славянским корням, образуются при помощи русских же суффиксов:
| Помирал морень, моримый морицей, Верен в веримое верицы... (2, 44) |
Подлинный новатор современного стиха, В Хлебников смело использует поэтику "сдвига", когда стих затруднен многочисленными ритмическими и метрическими перебоями ч сдвигами, а это противостоит как гладкости стиха классической поэзии XIX века, так и безупречной форме поэтов символизма и акмеизма. Вот некоторые примеры: синтаксический сдвиг в поэме, "Вила и леший":
| Он покраснел, чуть-чуть рассержен, И покраснел заметно он. (1, 127); |
инверсионная расстановка слов:
| И на плечо ее прилег Искавший отдых мотылек (1, 128); |
смешение архаизмов, традиционно-поэтических выражений с бытовыми выражениями, что создает гротескный план, комически осмысляемый:
| Он телом стар, но духом пылок, Как самовар блестит затылок (1, 128) |
В статье "Песни 13 весен" В. Хлебников защищает "погрешности" детских стихов, видя в них проявления подлинной свободы стиха. В послеоктябрьском творчестве "свободный стих" поэта-новатора занял еще большее место ("Труба Гуль-муллы", "Настоящее", "Прачка").
В. Хлебников не был равнодушным созерцателем событий первой мировой войны. В стихотворении "Жены смерти" (1915) нарисован зловещий образ смерти, страшной тенью вставшей над миром. Фантастически-гротескное выражение приобретают события войны в стихотворении" "Мава Галицийская": мава ведьма "в перчатке из "червей" протягивает свою ладонь "веселым господам", а сама мава становится символом войны:
| А ты дышала пулями в прохожих. И равнодушно и во сне Они узор мороза на окне! Да эти люди иней только Из пулеметов твоя полька, И из чугунного окурка Твои Чайковский и мазурка... (2, 204). |
Наиболее полное выражение антивоенные настроения получили в поэме В. Хлебникова "Война в мышеловке" (1919), составленной из отдельных стихотворений, написанных в 1915-1917 годах. Первые строки поэмы В. Хлебникова напоминают своей масштабностью ораторские ображения В. Маяковского в его пацифистической поэме "Война и мир":
| Был шар земной Прекрасно схвачен лапой сумасшедшего... (2, 244). |
Война это богиня смерти, человечество в военном угаре возвращается к первобытной дикости и жестокости, война безжалостно истребляет целые поколения, несет гибель и разрушения:
| Правда, что юноши стали дешевле? Дешевле земли, бочки воды и телеги углей? Ты, женщина в белом, косящая стебли, Мышцами смуглая, в работе наглей!.. (2, 247). |
Однако финал поэмы оптимистичен: В. Хлебников верит в возрождение человечества:
| И когда земной шар, выгорев, Станет строже и спросит: кто же я? Мы создадим Слово Полку Игореву, Или же что-нибудь на него похожее... (2, 244). |
В годы первой империалистической войны В. Хлебников объявил решительный вызов старому миру "приобретателей". Со своими друзьями и единомышленниками (Н. Асеев, Г. Петников и др.) в декларации, названной "Трубой марсиан", он в 1916 году заявил: Пусть млечный путь расколется на млечный путь изобретателей и млечный путь приобретателей (5, 151) Хлебников не признавал самой собственнической системы и особенно был непримирим к посягательству на свободу человека.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
