79500 (763617), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Попробуем проследить мысленную реакцию переводчиков на ситуацию, описанную в оригинале:

A shutter opened suddenly in a room two stories above and an English voice spat distinctly:

“Will you kaindlay stup tucking!” Cf.:

В третьем этаже со стуком распахнулось окно, и голос, явно принадлежавший англичанину, прошепелявил:

– Нельзя ли потише! (перевод 1)

Двумя этажами выше громко хлопнуло открывшееся окно, и оттуда прошипели, явно кто-то из англичан:

– Хватит болтать наконец! (перевод 2)

Фицджеральд намеренно приводит реплику Will you kaindlay stup tucking! с искажениями написания, одновременно показывая особенности британского произношения и иронизируя по поводу этого акцента. Переводчики не стали искажать слова в переводе, и реплика англичанина передана нейтральным «Нельзя ли потише!» и довольно резким «Хватит болтать наконец!». Второй вариант представляется излишне грубым в данном контексте: хотя автор замечания крайне недоволен, он остается по-английски вежливым даже в подобной ситуации, что подчеркивается элементом kaindlay (kindly – досл.: «любезно»). На наш взгляд, данное предложение можно было бы перевести следующим образом:

(Внезапно двумя этажами выше распахнулись ставни, и голос с английским акцентом отчетливо прошипел:

– Нье будьете ли вы льюбезны прьекратить болтовнью!)

Такое решение не бесспорно, однако оно позволяет передать и искаженное написание оригинального высказывания, и нарочито вежливый тон недовольного человека. Cf. следующие слова того же англичанина, теперь еще более раздраженного громким разговором Розмари и Кэмпиона:

Again the iron shutter parted above and the same British voice said:

“Rilly, this must stup immejetely.” Cf.:

Опять стукнуло окно наверху, и тот же голос сказал:

– Да что же это за безобразие, в конце концов! (перевод 1)

Наверху снова звякнуло и прозвучало то же английское шипение:

– Да сколько можно! (перевод 2)

Вновь вместо чего-то грубого вроде «Заткнитесь же вы!» оскорбленный обладатель английского голоса восклицает Rilly, this must stup immejetely. (досл.: «В самом деле, это должно немедленно прекратиться».). Как и в предыдущем случае, намеренно искаженное автором произношение становится правильным в обоих переводах, хотя и здесь его можно было передать, к примеру, следующим образом:

(Железные ставни вновь лязгнули наверху, и тот же английский

голос произнес:

– В самом дьеле, это бьезобразие должно ньемедленно прьекратиться!)

Оценка эстетической реакции переводчика, производимая по принципам психолингвистического анализа, способна описать и объяснить многие решения переводчика; она позволяет проследить, как психологическое восприятие оригинального текста со всеми его эстетическими, стилистическими и языковыми особенностями находит отражение в переводе. Данная модель требует от переводчика не только наличия собственной коммуникативной интенции, направленной на максимально качественное восприятие эстетического объекта – авторского творения, но и адекватного раскрытия его достоинств в тексте перевода. Нельзя не согласиться с лингвистами, приписывающими психолингвистической модели значительную роль в последующем развитии теории перевода.

Коммуникативная модель основана на рассмотрении перевода как коммуникативного акта; она использует термины теории связи и делит процесс перевода на три фазы: коммуникацию между отправителем сообщения и переводчиком, мену кода, осуществляемую переводчиком, и коммуникацию между переводчиком и получателем сообщения. Эта модель всесторонне разработана в теоретическом плане и обращает внимание на важные составляющие перевода как акта двуязычной коммуникации. Однако, как и в случае психолингвистической модели перевода, коммуникативная модель направлена на теоретическое описание переводческого процесса, объяснение его сущности, вследствие чего названные фазы невозможно проследить на фактическом материале, т.е. при сопоставлении текстов оригинала и перевода. Все же этот тип модели перевода можно использовать для практического анализа, а именно на предмет сохранения коммуникативного эффекта, производимого на рецепторов оригинала и его перевода.

Следующий пример иллюстрирует то, как лишь один из двоих переводчиков уловил идею автора, подтверждаемую контекстом всего произведения:

For her sake trains began their run at Chicago and traversed the round belly of the continent to California… Cf.:

Ради нее мчались поезда по круглому брюху континента, начиная свой бег в Чикаго и заканчивая в Калифорнии… (перевод 1)

Для нее и таких, как она, поезда начинали свой бег из Чикаго и заканчивали его в самом чреве континента, в Калифорнии…(перевод 2)

Е. Калашникова передала the round belly of the continent как «круглое брюхо континента» – именно «брюхо», а не «живот», подчеркивая тем самым, «какой бомбой взрывается» среди внешнего лоска, окружающего чету Дайверов, этот «грубый образ, … выдающий самую суть этого сытого, принаряженного благополучия» (Галь, 1987). Второй перевод не отличается таким же соответствием авторскому образу, несущему определенный коммуникативный замысел. Вместо «круглого брюха» – «самое чрево»; такой вариант нельзя признать удачным из-за ряда смысловых несоответствий. Круглый живот (или брюхо), скорее, выпирает наружу, в то время как чрево – это то, что внутри живота, и круглым его назвать трудно (все равно что «круглые внутренности»). Однако это не вызвало сомнений у автора перевода, т.к. сама сема «круглый» в переводе утрачена. Далее чревом называется Калифорния («в самом чреве континента, в Калифорнии»), что также не соответствует авторскому тексту: в оригинале поезда (trains) начинали свой бег (began their run) в Чикаго, пересекали (traversed) «круглый живот континента» и попадали в Калифорнию (to California). Следовательно, Калифорния метафорическим «животом (или «чревом») континента» по замыслу автора не являлась (нельзя же что-то пересечь и в результате попасть в это же место); этот вывод подтверждается первым вариантом перевода. На этом основании можно говорить о явном нарушении коммуникативной интенции автора, повлекшем за собой неадекватные изменения в тексте перевода, как формальные, так и смысловые.

К случаям необходимого сохранения коммуникативного эффекта относится перевод игры слов, каламбуров, аллитераций, фразеологизмов и других «сложных друзей переводчика». Стремление к их передаче может привести к определенным модификациям денотативного значения (Швейцер, 1973), однако именно в этой ситуации зачастую проверяется мастерство переводчика. Следующий пример упоминает Нора Галь, подчеркивая проявленный талант Е. Калашниковой, автора первого перевода:

They lived on the even tenor found advisable in the experience of old families of the Western world, brought up rather than brought out. Cf.:

Они привыкли к размеренному укладу, принятому в хороших домах на Западе, и воспитание не превратилось для них в испытание. (перевод 1)

Они жили по размеренному укладу, заимствованному из опыта старых семейств на Западе, скорее воспитываемые, чем вывозимые в свет. (перевод 2)

Е. Калашникова использовала в качестве основы исходное причастие brought up, превратила его в существительное «воспитание» и на его основе воссоздала игру слов; трудно отрицать, что находка переводчика помогла передать ситуацию, настроение авторского текста, т.е. как раз способствовала сохранению коммуникативного эффекта. Н. Ярошевская не стала менять исходную структуру и использовала причастия. Перевод этой части предложения можно признать эквивалентной на уровне словесных знаков и грамматических значений, однако адекватным этот вариант признать сложно: ни о какой игре слов в переводе говорить не приходится.

Следует отметить, что передача коммуникативной интенции автора и сохранение коммуникативного эффекта являются неотъемлемыми условиями достижения адекватности при переводе; неспособность отразить специфические элементы исходного смысла ведут к серьезным нарушениям в тексте перевода, а, следовательно, к снижению общей степени адекватности текста как единицы перевода.

Информативная модель описывает действия переводчика с позиций передачи элементов оригинала, несущих информативную функцию, т.е. сообщающих самую разнообразную информацию. Данный тип модели не призван выделять содержательные компоненты или глубинные категории; при переводе художественного текста релевантными оказываются отношения между лексемами и словосочетаниями ИЯ и ПЯ, а именно их сохранение или утрата в тексте перевода:

Her fine forehead sloped gently up to where her hair, bordering it like an armorial shield, burst into lovelocks and waves and curlicues of ash blonde and gold. Cf.:

Покатый лоб мягко закруглялся кверху, и волосы, обрамлявшие его, вдруг рассыпались волнами, локонами, завитками пепельно-золотистого оттенка. (перевод 1)

Чистый лоб обрамляла шапка пышных вьющихся волос пепельно-золотистого оттенка. (перевод 2)

Предикативная группа sloped gently up в первом варианте адекватно передана как «мягко закруглялся кверху»; во втором варианте вся группа отсутствует. Сравнительный оборот like an armorial shield, помогающий точно представить прическу, а, следовательно, и внешность героини романа, никак не отражен уже в обоих переводах, что ведет к утрате авторского замысла. Во втором переводе лоб Розмари обрамляет «шапка» волос; это никак не соотносится с авторским эпитетом armorial shield. Группа burst into lovelocks and waves and curlicues переведена Е. Калашниковой как «рассыпались волнами, локонами, завитками», что является эквивалентным переводом, т.к. выбор лексем подтверждается статьями в крупнейших словарях. Перечисление трех существительных при помощи союзов и (не союза «и…, и») не применяется в русском языке, поэтому союзы в переводе заменены запятыми. Добавлен элемент «вдруг», подчеркивающий категорию совершенного вида, а также выражающий семы «начинательность» и «внезапность», которые имплицированы в глаголе burst. Автор второго перевода заменила три исходных существительных двумя атрибутами («пышных вьющихся волос»); в целом не анализируя такое решение переводчика, достаточно отметить, что частицы общего смысла находятся лишь между curlicues («завитки») и «вьющихся», а такое свойство как «пышность» («объемность») не содержится в единицах оригинала. Оба переводчика передали определительный оборот ash blonde and gold как «пепельно-золотистого оттенка», вследствие чего утерян элемент blonde. В этом случае представляется возможным следующий вариант перевода данного предложения:

(Ее изящный лоб мягко закруглялся кверху, и волосы, обрамлявшие его словно гербовый щит, рассыпались локонами, волнами, завитками светло-пепельного цвета с золотистым отливом.)

Информативная модель перевода предъявляет жесткие требования к сохранению информативных элементов оригинала; ее использование побуждает переводчика к передаче максимального числа единиц ИЯ с учетом их смыслового и информативного содержания. Вместе с тем, данный тип модели не учитывает необходимость изменения формы и объема исходных единиц для передачи коммуникативной интенции автора и адекватного описания исходной ситуации.

Несмотря на то, что теоретический аппарат некоторых моделей детально разработан, на практике их применять довольно сложно, равно как и анализировать с их помощью уже выполненные переводы. Далеко не всегда переводчик будет осуществлять весь набор действий, предусмотренный отдельной моделью, т.к. это может привести к избыточности, громоздкости в переводе; еще сложнее описать ряд мыслительных операций, позволяющих ему перейти от сообщения (текста) ИЯ к сообщению (тексту) ПЯ. Именно поэтому для адекватного моделирования переводческого акта зачастую необходимо прибегать к помощи сразу нескольких моделей. В стремлении к адекватности художественного перевода следует использовать комплексную модель перевода, объединяющую различные принципы и аспекты моделирования перевода. Аппарат такой модели должен учитывать положения: а) семантической модели, устанавливающей четкое соотношение между средствами ИЯ и ПЯ; б) ситуативной модели, определяющей закономерности выбора конкретного языкового средства из числа допустимых системой и нормами языка в условиях данного контекста и ситуации; в) коммуникативной модели, предусматривающей сохранение коммуникативного эффекта оригинала и достижение максимально возможной эквивалентности элементов оригинала и перевода.

Кроме дедуктивных моделей перевода, представляющих процесс перевода в общей форме, используется иной способ описания переводческого процесса, который заключается в анализе более конкретных операций, позволяющих переводчику на практике осуществлять переход от оригинала к переводу. Отношение между исходным отрезком ИЯ и полученным отрезком ПЯ можно представить как преобразование (трансформацию) первого во второй, реализуемое по определенным правилам и в соответствии с нормами языка перевода. Подобные переводческие трансформации называются приемами перевода, которые используются для выполнения отдельной переводческой задачи.

Относительно переводческого процесса трансформации рассматриваются не в статическом плане (как средство анализа отношений между исходными единицами и их словарными соответствиями), а в динамическом плане (как способы перевода, которые могут быть использованы при переводе в тех случаях, когда словарное соответствие отсутствует или не может быть использовано в данном контексте). В зависимости от характера единиц оригинала, которые рассматриваются как исходные в операции преобразования, автор подразделяет переводческие трансформации на лексические и грамматические. Кроме них выделяются комплексные лексико-грамматические трансформации; эти преобразования либо направлены на лексические и грамматические единицы оригинала одновременно, либо являются межуровневыми, осуществляя переход от лексических единиц к грамматическим и наоборот. Следует отметить, что переводческие трансформации не опровергают положения теоретических моделей, а наоборот, реализуют эти положения теории перевода на практике.

Основные типы лексических трансформаций, применяемых в процессе перевода, включают следующие приемы: переводческое транскрибирование, транслитерацию, калькирование, лексико-семантические замены (конкретизацию, генерализацию, модуляцию). К наиболее распространенным грамматическим трансформациям относятся: синтаксическое уподобление (дословный перевод), членение предложения, объединение предложений, грамматические замены (формы слова, части речи или члена предложения). К комплексным лексико-грамматическим трансформациям принадлежат антонимический перевод, экспликация (описательный перевод) и компенсация (Комиссаров, 1990). Следует отметить, что переводческие трансформации не опровергают положения теоретических моделей, а наоборот, реализуют эти положения теории перевода на практике.

В следующем примере привлекают внимание сразу несколько типов переводческих трансформаций – грамматические замены, лексические опущения, модуляция:

She floated face down for a few yards and finding it shallow staggered to her feet and plodded forward, dragging slim legs like weights against the resistance of the water. Cf.:

Характеристики

Список файлов статьи