79485 (763613), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Стихи сборника "Жемчуга" представляют последнюю ступень к упругой, точной лирике Гумилева-акмеиста. Романтизм, оторванный от жизни, романтизм Стивенсона и Киплинга вытесняется эмоциональной напряженностью, индивидуальным лиризмом нового начала. Читателю возвращаются четкость, твердость изображения, которые к 1910 году символистами были утрачены почти полностью.

Три первых сборника стихов Н. Гумилева, каждый из которых был в определенной степени связан с символизмом, свидетельствуют об огромной и внутренней духовной и творческой работе, проделанной всего за 4-5 лет. Гумилев не только освоил технику стихосложения, добился свободного владения размерами, но и нашел наконец в поэзии свое лицо, четко очертил героя своих стихов.

Еще в 1909 году Н. Гумилев становится активным сотрудником журнала "Апполон" и одним из создателей "Академии стиха", или общества ревнителей художественного слова, которое вскоре разочаровало его из-за возникшей в нем разноголосицы взглядов Замыслы "реформации" стиха и поэзии, поиск единомышленников стали предтечей создания в 1911 году "Цеха поэтов". Это литературное объединение должно было служить делу познания и совершенствования "цехового" ремесла поэтов. С манифестами нового течения выступили Н. Гумилев и С. Городецкий. Ядро акмеистов было немногочисленным: Н. Гумилев, С. Городецкий, А. Ахматова, М. Зенкевич, О. Мандельштам, В. Нарбут. Свою статью "Наследие символизма и акмеизм" Гумилев начал с утверждения, то "символизм закончил свой круг развития и теперь падает. На смену... идет новое направление..."30.

Название "акмеизм" было предложено Н. Гумилевым. Он со своей приверженностью к совершенству формы и культом мастерства видел в греческом слове "акме", обозначающим вершину чего-либо, большее соответствие внутренним целям своих исканий. В этой же статье Гумилев утверждал, что по своим принципам акмеизм отличается от символизма в сторону реальности, в сторону реализма.

Действительно, у некоторых акмеистов (А. Ахматова, Н. Гумилев, О. Мандельштам) отчетливо заметны реалистичность изображения, достоверность в передаче живого мира. Эти поэты добивались точности как внешней, так и внутренней, психологической, всячески избегали мистики, туманности изложения. Но в то же время Гумилев утверждал, что "символизм был достойным отцом". Противоречиво воспринималось новое течение и в литературных кругах. В Брюсов категорически утверждал неизбежность исчезновения акмеизма через год или два.

Впервые акмеистические принципы творчества Н. Гумилева осуществляются в сборнике "Чужое небо" (1912 г.). Это и определило дальнейший путь его поэзии. Книга, несомненно, несет в себе отпечаток первого периода творчества, а также намечает основные формы, приемы грядущего периода. Отчеканенность слога, ритмическое своеобразие, в частности, использование паузника, - все это несло новизну в современный стих, как, например, в стихотворении "У камина":

Наплывает тень... Догорал камин, Руки на груди, он стоял один. Неподвижный взор устремляя вдаль, Горько говорит про свою печаль...

Мы слышим голос прерывающийся в дыхании, сдерживающий волнение. Усиливается таким образом психологизм лирики, внешне остающейся объективной:

Но теперь я слаб, как во власти сна, И больна душа, тягостна больна. Я узнал, узнал, что такое страх, Погребенный здесь, в четырех стенах... (Т. 1, с. 126).

Кроме формальных новшеств, в сборнике "Чужое небо" есть мотивы, которые будут в дальнейшем определять поэтический облик его автора. В стихах сборника настойчиво утверждается мысль о разделенности мира на две контрастные стихии: небо и земля, добро и зло, красота и уродство, любовь и измена - все это дано в противостоянии частей одного целого. Мир для поэта - расколовшееся двуединство. Привкус горечи, тревога - один из лирико-трагедийных аспектов этой книги стихов. Но есть в ней и другой мотив, противостоящий предыдущему: все силы души постоянно находятся в мужественном напряжении, преодолевая стихию.

В одном из стихотворений возникает образ паруса, борющегося с морской волной, и отважного кормчего:

...И лопнет с гиканьем и ревом, Подбросив к небу пенный клок... Но весел в небе бирюзовом С латинским парусом челнок. И загорелый кормчий ловок, Дыша волной растущей мглы, И от натянутых веревок - Бодрящим запахом смолы (Т. 1, с. 124).

В идее и образах стихотворения "На море" есть родство с лермонтовским "Парусом". Но Гумилев уходит от лермонтовских деталей в сторону акмеистической точности, предметности и осязаемости: никакого "тумана", даже морского, все четко, зримо.

Трагедия же лирического субъекта, его расколотое миропонимание идет от трагедии самого Н. Гумилева. Не сложилось семейное счастье с А. Ахматовой. Отстаивая свою "свободу", он часто и надолго уезжал, а жена страдала, ждала. Можно сказать, что любовная лирика сборника "Чужое небо" биографична. Перечитывая эти стихи, можно восстановить драму, разлучившую этих людей так скоро после брака, противоречивые чувства, которые так мучили Гумилева. В стихотворении "Она" звучат слова очарованья:

Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков. Неслышный и неторопливый, Так странно плавен шаг ее, Назвать нельзя ее красивой, Но в ней все счастие мое (Т. 1, с. 130).

Однако в следующем стихотворении - уже другой портрет жены - насмешливо-заостренный. Строки, далекие от идеализации, рисуют "бытовую" Ахматову, пробивается мотив наметившегося раскола:

Из логова змиева, Из города Киева Я взял не жену, а колдунью... Покликаешь-морщится, Обнимешь-топорщится, А выйдет луна-затомится, И смотрит, и стонет, Как будто хоронит Кого-то, - и хочет топиться... (Т. 1, с. 131).

Гумилев Чувствовал, что теряет жену, чувствовал и пил "с улыбкой" отравленную чашу, приняв ее из рук любимой как заслуженную кару Где-то пробивается пушкинский мотив, когда звучат покорность судьбе и согласие на счастье любимой женщины с другим:

Знай, я не буду больше жестоким. Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним. Я уеду далеким, далеким, Я не буду печальным и злым. Мне из рая, прохладного рая, Видны белые отсветы дня. И мне сладко - не плачь, дорогая, - Знать, что ты отравила меня (Т. 1, с. 139).

Это стихотворение можно рассматривать как пример медитативно-изобразительной лирики. Однако медитация Н. Гумилева отличается краткостью и бытовой реальностью изображения. Так, предметные детали в портрете любимой:

Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая, Мне стакан золотого вина?

В сборник "Чужое небо" поэт включил, кроме своих стихов, переводы пяти стихотворений "безупречного акмеиста" (так его называл Н. Гумилев), француза Теофиля Готье. Особенно любил русский акмеист следующие строки своего учителя:

Искусство тем прекрасней, Чем взятый материал Бесстрастней - Стих, мрамор иль металл.

Сборник "Чужое небо" был последней "мирной" книгой поэта. Следующий сборник, "Колчан", выйдет 15 декабря 1915 года. Их разделит первая мировая война.

Какие струны задел и рассудил прозвучавший в Сараево выстрел? Гумилев записывается добровольцем в лейб-гвардии уланский полк 24 августа 1914 года. До второй мировой войны Гумилеву не суждено было дожить, а первую он сначала воспринял спокойно, не как "страшный путь". Уверенность в победе, боевой задор звучат в стихотворении "Наступление":

- Скорей вперед! Могила, так могила! Нам ложем будет свежая трава, А пологом - зеленая листва, Союзником - архангельская сила! (Т. 1, с. 191).

Но Гумилев дойдет все-таки до осмысления трагизма войны. В марте 1915 г он попал в петроградский госпиталь, где работал над очерками "Записки кавалериста" и написал стихотворение "Сестре милосердия", в котором поэт называет Россию страной "прекраснейших женщин". В стихотворении "Ответ сестры милосердия" им передана вся огромная боль женщин России, рожденная войной:

...И не знаете, что от боли Потемнели мои глаза. Не понять вам на. бранном поле, Как бывает горька слеза... Солнечное утро битвы, Зов трубы военной - вам. Но покинутые могилы Навещать годами нам (Т. 1, с. 403).

В этих строках уже полное осмысление драмы времени, Это не прогулка по полю брани, а плач Ярославны по убитой любви. Поэт Гумилев теперь думает о том времени, когда умолкнут пушки.

Важную часть сборника "Колчан" составляют итальянские стихи. Автор восторгается человеческой гениальностью, сумевшей в архитектуре, фресках, торжественных псалмах и музыке органа запечатлеть такую сложную жизнь, с печалью и радостью ("Фра Беато Анджелико", "Ода д'Аннуцио").

Начиная с "Колчана", Гумилев открывает новую тему, которая станет теперь постоянной для его творчества. Он покорил, наконец, последний материк - Русь:

Дома косые, двухэтажные, И тут же рига, скотный двор, Где у корыта гуси важные Ведут немолчный разговор. В садах настурции и розаны, В прудах зацветших караси, - Усадьбы старые разбросаны По всей таинственной Руси...

А заключительные строки стихотворения "Старые усадьбы" дают ответ на вопрос, почему Гумилев не стал эмигрантом:

О Русь, волшебница суровая, Повсюду ты свое возьмешь. Бежать? Но разве любишь новое? Иль без тебя да проживешь? (Т. 1, с. 173).

Все богатство души поэта: путешествия, любовь, размышления над смыслим жизни, - собрано и синтезировано в поэме "Пятистопные ямбы". Самая драгоценная мечта поэта - дать волю своей метущейся душе:

Есть на море пустынный монастырь.., Туда б уйти, покинув мир лукавый, Смотреть на ширь воды и неба ширь... В тот золотой и белый монастырь (Т. 1, с. 178).

В этой поэме звучат строки прощания поэта с экзотикой далеких странствий, он мечтает залечить раны первой драматической любви. Это одно из наиболее сильных произведений Гумилева не только по отточенности строфы, воздушности слога. Здесь есть война, любовь, разлука, сомнения, - одним словом, жизнь, не надуманная, не экзотичная, а острие поэтических стрел направлено в самую душу поэта:

И в реве человеческой толпы, В гуденье проезжающих орудий, В немолчном зове боевой трубы Я вдруг услышал песнь моей судьбы... (Т. 1, с. 176).

"...песнь моей судьбы" - вот о чем эта поэма. Еще в "Пятистопных ямбах" автор размышляет о сосуществовании времен, наплывающих друг на друга живыми волнами. Эта мысль найдет свое блистательное завершение в стихотворении "Заблудившийся трамвай" (1921 г.), вошедшем в сборник "Огненный столп". Сборник "Колчан" отличает уже высокое мастерство поэта: равномерность художественного слова и ритма, продуманность объема и красок, лирическая энергия производит впечатление тугой пружины, эмоционально-эстетический заряд стихов сложен из удивительно парадоксального сочетания чувства и воли, раскованности чувств и дисциплины сознания. Все это свидетельствует о том, как велика, остра и ненасытна была страсть поэта Н. Гумилева к яркому, звучащему и красочному миру.

В 1918 году выходит новая книга стихов Гумилева - "Костер", куда вошли стихи, написанные в 1915-1917 годах. Стихи сборника "Костер" не стали фактом литературной жизни тех лет, но о творческой эволюции поэта они дают вполне ясное представление. Это скорее всего - лирическая хроника душевной жизни поэта за три военных года. Стихи вызывают интерес тем, что энергия, ранее обращаемая автором в экзотику, теперь направлена в иное русло. Это - самая русская по содержанию из книг Гумилева. Он окончательно покорил тему России - она озарила лучшие стихи книги. Хрестоматийно звучат строки о великом Рублеве:

Открытый лоб - как свод небесный, И кудри - облака над ним, Их, верно, с робостью прелестной Касался нежный серафим. Все это кистью достохвальной Андрей Рублев мне начертал, И этой жизни труд печальный Благословеньем божьим стал (Т. 1, с. 208).

Он пишет проникновенно-лирические стихи о детстве, сохранившемся в его памяти нежными воспоминаниями, о русской багряна-рябиновой осени:

Я ребенком любил большие, Медом пахнущие луга, Перелески, травы сухие, И меж трав бычачьи рога... (Т. 1, с. 210).

Рыжая собака становится героем стихотворения "Осень", окрашенного в рыжеватые, красно-оранжевые тона:

Оранжево-красное небо... Порывистый ветер качает Кровавую гроздь рябины. Косматая, рыжая, рядом Несется моя собака... (Т. 1, с. 209).

Глубоко заставляет задуматься стихотворение "Мужик". Точнее, лучше всего о нем сказано в воспоминаниях Марины Цветаевой: "Есть у Гумилева стих - "Мужик" с таким четверостишием:

В гордую нашу столицу Входит он - Боже, спаси! - Обворожает царицу Необозримой Руси.

Вот в четырех строках все о Распутине, о царице, всей той туче. Что в этом четверостишии? Любовь? Нет. Судьба. Шаг судьбы... Здесь каждое слово на вес крови. Дорогой Гумилев, есть тот свет или нет, услышьте мою, от лица всей поэзии, благодарность за двойной урок: поэтам - как писать стихи, историкам - как писать историю. Чувство истории - только чувство Судьбы..."31.

Характеристики

Список файлов статьи