79333 (763547), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Дарвин указывает на двойную функцию посвящений в структуре сборников: внелитературную, пиететную (как правило, была связана с прославлением меценатства) и художественную. Художественная функция состояла в «выборе поэтом той или иной своей жанровой роли». Не авторское «я», а жанровый образ поэта был тем центром сборника, который организовывал, скреплял его. Этот выбор жанровой роли Дарвин считает «отправным моментом развертывания художественного мира стихотворного сборника». Кроме структурной образующей, выбор жанровой роли был еще и «идеологическим шагом в создании поэтического произведения».14 То есть посвящение задавало своеобразную установку на прочтение следующих за ним текстов, представляло сборник и «жанровый образ» его автора.
Посвящение к первой части «Сочинений» написано Державиным в 1795 г., вероятно, специально для поднесения рукописного собрания стихотворений императрице, так сказать, «по случаю».
Это посвящение, подчеркивая свою связь со временем правления Екатерины II, «представляет» том, является его своеобразным конспектом и задает направление читательскому восприятию.
Посвящение императрице не только отражает общую тематическую направленность тома, но оказывается связанным с конкретными текстами первой части. Уже начальные стихи посвящения указывают на эту связь:
Что смелая рука Поэзии писала,
Как Бога, истину, Фелицу во плоти,
И добродетели Твои изображала,
Дерзаю к Твоему престолу принести...
(1, «Монархиня!»)
Номинация императрицы в посвящении (Фелица) отсылает к одноименной оде Державина, и вслед за этим ко всему комплексу державинских произведений, посвященных Екатерине II и написанных с отсылкой на данную оду.
Кроме общей отсылки к группе «екатерининских» стихотворений, в нем проявляются следующие черты, характерные для данной группы: 1) использование Державиным своей литературной маски татарского вельможи Мурзы - «Забудется во мне последний род Багрима», 2) указание на покровительство и благосклонность Екатерины к поэту и реальные обстоятельства его жизни - «И Музе будь моей подпорой и щитом, Как мне была и есть Ты от клевет спасеньем», 3) через это указание происходит отсылка к соответствующим державинским стихам - «Благодарность Фелице» и «Видение Мурзы».
Приведенное четверостишие является вариантом описания основных тем, констант данной части в понимании самого поэта. Текстуально близкую характеристику собственной поэзии - через сопоставление с изображаемым: Богом, истиной, Фелицей и ее добродетелями, Державин дает в совоем переложении «Exegi monumentum» Горация - «Памятнике» (1, LXV), завершающем первую часть «Сочинений»:
... первый я дерзнул в забавном Руском слоге
О добродетелях Фелицы возгласить,
В сердечной простоте беседовать о Боге,
И истину Царям с улыбкой говорить.
(1, LXV)
Посвящение Екатерине II является одной из вариаций темы «поэт и власть» и напрямую соотносится с комплексом произведений Державина, разрабатывающим данную тему, в частности с «Памятником» (1, LXV).
В данной паре в решении темы бессмертия поэта обнаруживаются тесные взаимоотношения между славой и бессмертием государства и поэтом, прославляющим государство:
... лира коль моя в пыли где будет зрима
И древних струн ея где голос прозвенит,
Под именем Твоим громка она пребудет;
Ты славою, - Твоим я эхом буду жить15.
Героев и Певцов вселенна не забудет;
В могиле буду я, но буду говорить.
(1, «Монархиня!»)
В «Памятнике» при указании на память о поэте и его славы возникает тот же мотив:
Всяк будет помнить то в народах неисчетных,
Как из безвестности я тем известен стал,
Что первый я дерзнул...
(1, LXV)
Л. В. Пумпянский при анализе державинского «Памятника» указывает на существенное различие между пониманием Державиным «заслуг» поэта: в первом случае поэт велик тем, что воспевает великие дела империи («Ты славою, - Твоим я эхом буду жить»), в другом - акцент ставится не на предмете воспевания, а на найденном способе, стиле этого воспевания («первый я дерзнул в забавном Руском слоге ... В сердечной простоте беседовать ... истину ... Царям с улыбкой говорить»).16 Таким образом, посвящение и последнее сочинение первой части не только тематически близки друг другу, но находятся в сложных отношениях взаимодополнительности. Их расположение в структуре части позволяет говорить о кольцовой композиции первого тома.
Итак, в посвящении выделяются важнейшие составляющие первой части (заметим, впрочем, важные не только для нее, но и для державинского творчества в целом) - тема власти и тема бессмертия поэта и поэзии и их взаимоотношения, то есть именно те, которые позволяют Державину представить себя читателю как поэта, воспевающего монархиню и в ее лице государство. При этом посвящение Екатерине не носит того формального и официального характера, как поэтическое посвящение Александру I, предпосланное второй части, а построено как личное обращение поэта к монархине. Собрав в посвящении к первой части основные «приметы» комплекса произведений, посвященных Екатерине II, Державин добивается того, что его слово, а, следовательно, и создаваемый им образ поэта, становятся узнаваемыми. Посвящение, не теряя возвышенности слога, использования этикетных формул, приобретает интимные черты. Так, в частности, это происходит за счет характерного державинского приема - при разговоре о смерти использовать не только «обобщенно- безличные», аллегорические (например, смерть в виде старухи с косой), но предельно конкретные образы:
И алчный червь когда, меж гробовых обломков,
Оставший будет прах костей моих глодать;
Забудется во мне последний род Багрима,
Мой вросший в землю дом никто не посетит...
(1, «Монархиня!»)
Посвящение перестает быть только формальным этикетным приемом. Это уже не посвящение условного «поэта вообще» условному «монарху вообще», а обращение поэта Державина к императрице Екатерине II, приобретающее характер личного высказывания.
А. Левицким отмечены также соотношения, возникающие между первым и последним произведением части: «Бог» (1, I) - «Памятник» (1, LXV). По мнению исследователя, эти произведения объединены темой бессмертия лирического «я» поэта. В начальной оде «поэт нас убеждает в своем личном бессмертии как неотъемлемой части мира, созданного Богом», в завершающей «он говорит о том же бессмертии, как о должной награде за заслуги, достигнутые его Лирой»17.
Подобное соотношение поэтического посвящения и/или начального стихотворения с последним стихотворением части характерно для каждой из трех частей державинских «Сочинений». Вследствие этого можно говорить не только о кольцевой композиции первой части, но и о соотношении частей друг с другом, а также о кольцевой композиции первых трех томов «Сочинений», объединяющей их в единое целое. Данное явление требует отдельного исследования и осмысления, сейчас заметим только, что искать его истоки следует, вероятно, в композиции од Горация и анакреонтики.
Отсутствие авторского обозначения жанрово-тематических разделов в «Сочинениях» Державина не означает, что они там не присутствуют имплицитно. И в первой, и во второй частях со всей определенностью можно выделить раздел духовных стихотворений. Именно ими Державин, следуя за установившейся иерархией разделов в поэтических сборниках XVIII в., открывает две первые части своих сочинений.
Однако состав и порядок композиции внутри раздела Державиным не соблюдены. Раздел содержит переложения псалмов и духовные стихотворения, которые с некоторой долей условности были обозначены выше как «самостоятельные» общефилософские размышления о Боге, вере, мироустройстве.
Порядок расположения псалмов в разделе духовных стихотворений изменен. Державин нарушает последовательное движения от первых номеров к последним и размещает их следующим образом: в первой части - 81, 103, 100, 1, 90, 120, 146, 127, во второй - 48, 83, 74, 71, 132, 36, 52, 20.
Переложения псалмов обрамлены стихотворениями, не являющимися переложениями. Так первая часть открывается державинской одой «Бог» и стихотворением «На освящение каменностровского инвалидного дома», а завершается «Успокоенным неверием». Внутри раздела духовных стихотворений Державин уходит от иерархического расположения материала и создает собственную композицию, заключая «чужое» слово в границы «своего». Подобное расположение дает возможность говорить о кольцевой композиции данного раздела. Державинские стихотворения оказываются на выделенных позициях - в начале и конце раздела, обозначая тем самым принципиальную значимость и первенство собственно авторского высказывания в иерархии раздела.
Тексты, следующие за духовными стихотворениями, распределять по жанрово-тематическим разделам представляется некорректным. Хотя непосредственно после духовных стихотворений следуют оды торжественные и оды похвальные императорам и героям, установить их закрепленность за определенным местом в сборнике невозможно - они встречаются на протяжении всего тома среди прочих стихотворений.
Не следует Державин и хронологическому принципу организации материала, что заставляет задуматься об иных закономерностях в расположении поэтических текстов.
В качестве рабочей гипотезы выскажем предположение о некоторых тематических связях стихотворений внутри первой части «Сочинений». Можно наблюдать пары стихотворений, объединенные жанрово-тематическим сходством: «На Шведской мир» и «На взятие Измаила» (1, XVIII, XIX), похвальные оды полководцам: «Решемыслу» и «Памятник Герою» (1, XXII, XXIII), оды на смерть: «Водопад» и «На смерть Бибикова» (1, XLIII, XLIV).
Оды «На Шведской мир» (1790) и «На взятие Измаила» (1791) представляют собой интересный пример развития темы. Ода «На Шведской мир» открывается темой славы - шествие Екатерины в лавровом венце, награждение россов пальмовыми ветвями, всеобщее ликование и установление мира. Описанию этого шествия посвящены пять из семи строф оды. В предпоследней, шестой, строфе мир противопоставляется ужасам войны и через это противопоставление, сравнение по контрасту картин мира и боя вводится тема войны:
О вы! носящи душу львину,
Герои, любящие бой!
Воззрите на сию картину,
Сравните вы ее с войной:
Там всюду ужас, стон и крики:
Здесь всюду радость, плеск и лики;
Там смерть, болезнь; - здесь жизнь, любовь.
Я вижу убиенных тени
Я слышу вам их грозны пени:
Вы пролили невинну кровь!
(1, XVIII)
Заключительные стихи, обращенные к Екатерине, играют роль восклицания, которое словно завершает движение оды и утверждает выбор мира и тишины:
Екатерина! Мы свидетель,
Не Ты виной была смертей;
Ты бранной не искала славы,
Ты наши просвещала нравы
И украшалась тишиной.
Слеза, щедротой извлеченна,
Тебе приятней, чем вселенна,
Приобретенная войной!
(1, XVIII)
Следующая за одой «На Шведской мир» ода «На взятие Измаила», продолжающая тему военных завоеваний и достижений внешней политики России, начинается с описания боя:
Везувий пламя изрыгает,
Столп огненный во тьме стоит,
Багрово зарево зияет,
Дым черный клубом вверьх летит;
Краснеет понт, ревет гром ярый,
Ударам вслед звучат удары;
Дрожит земля, дождь искр течет;
Клокочут реки рдяной лавы:
О Росс! - Таков твой образ славы,
Что зрел под Измаилом свет!
(1, XIX)
Далее следует описание качеств русского воина, его силы, мощи и подвигов (строфы II-XVII). Описание воинской славы росса корреспондирует с описанием славы Екатерины II как мироносицы в оде «На Шведской мир». Они соотносятся между собой и благодаря избранным Державиным приемам построения текста: прославление через описание дел и качеств, а также интонационных особенностей отдельных стихов: при помощи интонационной паузы (маркирована тире) стих распадается на две части:
Как Царь, - Ты наградишь заслуги;
Как Матерь, - призришь Ты сирот...
(1, XVIII)
Твои труды - тебе забавы;
Твои венцы - вкруг блеск громов:
В полях ли брань, - ты тмишь свод звездный;
В морях ли бой, - ты пенишь бездны...
(1, XIX)
Cлава государыни, несущей мир и процветание, противопоставлена славе воина - разрушителя и завоевателя.
«Явление», «распространение» славы императрицы и воина тесно связано в обеих одах с мотивом шествия. Движение носителя славы словно преображает, качественно изменяет пространство, в котором он находится, которое преодолевает, что подкрепляется параллельностью синтаксических конструкций, используемых Державиным в данных одах - анафорическими повторами, выраженных глаголами движения: «шествовать», «идти»18.
Ты шествуешь в Петрополь с миром,
И лавры на главе несешь
Ты шествуешь! - Воззри, Царица,
На радостныя всюду лица...
Ты шествуешь, и осклабляешь
Твой взор на них, как божество...
(1, XVIII)
На подвиг твой Вождя веленьем
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
