79301 (763534)
Текст из файла
"Метель" А. С. Пушкина: тайна смысла и логика сюжета
А. Ф. Еремеев
Как и многие другие классики великой русской литературы, А. С. Пушкин обладал способностью насыщать свои тексты (и в прозе и в поэзии) различными смыслами, которые, совпадая друг с другом в каком-то одном, двух или трех информационных кругах, придавали тексту особую смысловую насыщенность. В данном смысле "Метель" А. С. Пушкина представляет собой довольно наглядный образец такого совпадения - когда пишется об одном, а имеется в виду другое, причем взятое в разных планах и несущее в себе другие смыслы.
Наверное, прав был С. Франк, когда говорил о Пушкине: "В нем был... какой-то чисто русский задор цинизма (курсив автора. - А. Е.), типично русская форма целомудрия и духовной стыдливости, скрывающая чистейшие и глубочайшие переживания под маской напускного озорства"1 . Ведь сам же А. С. Пушкин признавался: "Натали - та, которую везде первую отыскивали глаза мои, с которой встреча казалась мне блаженством"2 , перед которой "...первый раз в жизни был робок..." (10, 808)3 . Мать Пушкина свидетельствовала: "Он в восторге от своей Натали, он говорит о ней, как о божестве". Это вполне соответствует и признанию Пушкина: "Вашего портрета у меня нет. Я утешаюсь тем, что часами простаиваю перед белокурой мадонной, похожей на вас, как две капли воды" (там же, 814). "Быть может... неправ был я, на мгновение поверив, что счастье создано для меня. Во всяком случае вы совершенно свободны; что же касается меня, то заверяю вас честным словом, что буду принадлежать только вам, или никогда не женюсь" (там же, 820).
Для того чтобы нагляднее представить всю безысходность состояния, в котором оказался Пушкин в момент написания "Метели", приведем выдержки из его письма жене, отправленного из того же Болдино, но спустя три года. "Что твои обстоятельства? что твое брюхо? - безмятежно спрашивает он. - Не жди меня в нынешнем месяце, не стращай меня, будь здорова, смотри за детьми, не кокетничай с царем, ни с женихом княжны Любы. Я пишу, я в хлопотах - никого не вижу... Говорит ли Маша? ходит ли? что зубки? Сашке посвистываю" (там же, 451, 452). И совсем уже успокоенно и добродушно, хотя и не без предостережения: "Кто еще за тобой ухаживает?.. пришли мне список по азбучному порядку" (там же, 452).
Какой контраст! Какое стремление к счастью, какое постоянство в высокой оценке его и какие диаметрально противоположные состояния, вызываемые страхом за него (прежние письма) и радостью обретения сейчас, поглощали одного и того же человека! Нет, умиротворенный, счастливый отец семейства не написал бы "Метели" (или написал бы ее иначе), но и без взлетов и трагических падений в погоне за счастьем она бы тоже никогда не случилась. "На свете счастья нет, но есть покой и воля" (3, 278), - напишет умудренный жизнью Пушкин, но не противопоставляя их, а полагая, что одно существует через другое, проходя разные стадии бытия. Как бы то ни было - в истоках счастья и его превращений находится единственный человек, любовь к нему и его ответная любовь. (С другим, может, стерпится и даже слюбится, а счастья не видать.) Так, подлинность бытия, его экзистенциальность становятся естественным состоянием, без которого не обрести настоящей жизни. И найти и не потерять человека, без которого весь свет не мил, - это не просто полезная заповедь; это трагедия, если предназначенный единственно для тебя человек не встретился, это нож в сердце, если его отторгают от тебя, это непоправимое несчастье, если вы прошли мимо друг друга, это сгорание заживо, если люди созданы друг для друга, а обстоятельства или случаи не дают сбыться счастью.
Все сказанное дает, на наш взгляд, основание для робкой догадки о том, что "Метель" не только содержала как бы два бытия - обыденное, житейское, и экзистенциальное, но и имела глубокий личный смысл. Уж не автопортрет ли пушкинской души болдинской поры открывается нам в "Метели"? И тогда уже никакая богатая эпика повести не собьет нас с толку - перед нами глубоко лирическое произведение, в котором за внешне бессистемными событиями житейского и экзистенциального плана намечается и уходит в бесконечный "расширяющийся смысл" откровенно обнажившееся, а потому беззащитное и трепетное чувство, страданием своим ищущее ответы не в прорывающихся откуда-то аргументах, а в своем собственном состоянии.
Исповедью души оборачивается "Метель". Рядом с двумя уже обозначенными в повести линиями жизни встает третья - собственная, пушкинская, ища в их проистекании и разрешении ответы для себя и, раз это исповедь, непременно утешение. Можно даже осмелиться допустить, что "Метелью" творился и некий инстинктивный жизненный магический обряд. Страстно желая одного и столь же сильно не желая другого, Пушкин вполне мог набросать модель развития событий в нужном ему плане, прибегая к любым средствам материализации. Это заложено в психике человека, когда мы, например, замерзнув на остановке, заклинаем транспорт прийти поскорее и воображаем, как он начинает торопиться, причем мнимо практически воздействуем на него. И первобытный охотник, буквально по капле выращивая в себе уверенность, чертил на песке сюжет удачной охоты на зверя. Ничего религиозного в этом может и не быть - моделирование счастливых событий и отбрасывание негатива свойственно плюс-гармонии человеческой души, без которой он не может существовать.
С магией - это вполне вероятное, но не обязательное допущение. Его можно принять, если считать душевную драму Пушкина в эти дни предельно мучительной и неискоренимой без дополнительных средств. В любом случае тем, кому видятся в повести лишь снежные вихри метели и застилающая тьма, перипетии судьбы, а то и война с Наполеоном, никогда не попасть в ее исповедальную струю; не проникнут к ним в сердце свет мерцающей лампады и шелест губ, едва различимо произносящих мучительные и великие слова. Хотя - отметим еще раз - они формально не произносятся.
Данный сейчас метафорический образ исповедальной ипостаси "Метели" не направлен на то, чтобы расшифровываться буквально. Он определяет ее общую тональность и уровень обеспокоенности души, выступающей главным адресатом, окрашивает в свои тона говоримое и изображаемое, даже если голос писателя прямо не звучит. Эта исповедальность, несомненно, ближе по характеру экзистенциальному плану, в некоторых местах сливается с ним и отличается лишь уровнем обобщенности, собирательности. Ведь и экзистенциальность, и исповедальность - это оживление своего, кровного. Нами уже упоминался здесь эпитет бледный, пора объяснить особенности его применения. Сделать это можно, если внимательно читать Пушкина и точно следовать за ним. Предостережение не лишне.
Характерный штрих. Известный пушкинист следующим образом иллюстрирует, например, перепад событий в "Метели": "Эта внезапная бледность героя, жест смятения и раскаяния, прерывистая, оборванная авторская ремарка, - что это, как не знак возникающей спонтанно, новой, неожиданной психологической коллизии"4 . Звучит ярко и экспрессивно, но отнюдь не в духе Пушкина. Коллизия-то, конечно, могла стать и новой, но вот эта "бледность героя" в конце повести могла быть какой угодно, но только не внезапной; при самой первой аттестации Бурмина отмечалась присущая ему характернейшая черта - "интересная бледность". Ее заметили и дамский лагерь, и Марья Гавриловна, и автор, и все прочие. Когда Пушкин писал: "Бурмин побледнел..." (6, 118), то он имел в виду, что от волнения герой стал еще бледнее, а не приобрел бледность вдруг, внезапно, поскольку она уже у него была.
Эпитет бледный, хотя и встречается в "Метели" много чаще других, однако всегда в строго очерченном содержанием повести, вполне конкретном, точном смысле. Бледный является синонимом определений свой, родной. Именно таким сразу же предстал Бурмин перед Марьей Гавриловной, но ни он, ни она еще не подозревали об этом. Впрочем, и Владимир, неудачливый жених, тоже, только однажды правда, оказался "бледным", но еще и "окровавленным", ибо случилось это в Машином сне, где он умолял ее обвенчаться с ним, то есть жаждал того же, что и она, был как бы ею самой.
Такое свойство родства (буквально - предназначенной тому и другому неразлучности, единственности общей судьбы) ассоциировалось у Пушкина со словом бледный только в "Метели". Формально этот эпитет можно обнаружить во многих произведениях: в "Медном всаднике" - "пожитки бледной нищеты", "бледных туч", "луною бледной"; в "Евгении Онегине" - "природа трепетна, бледна"; в других произведениях - "от страха бледный", "от злости бледен", "пламя бледное", "от бледных губ улыбка отлетела", "красавиц наших бледный круг" и т.д. Собраны все употребления определения бледный в произведениях Пушкина5 . И что же? Нигде оно не выступает в той функции, что в "Метели". Более того, в "Словаре языка Пушкина" приводится единственная выдержка из этой повести, но вне системы словоупотребления, особенностей текстовых смыслов, на которые здесь обращалось внимание, т. е. специфическое значение данного слова в "Метели" не обнаруживается.
Даже в "Евгении Онегине" Пушкин, воспевая в Татьяне излюбленный им тип русской женщины, наделяет ее внешность другими чертами: "Ни красотой сестры своей, ни свежестью ее румяной не привлекла б она очей" (5, 47). Там, где, казалось бы, напрашивалось прямое противопоставление по цвету (Ольга "кругла, красна лицом... как эта глупая луна на этом глупом небосклоне", Татьяна лишь "грустна и молчалива", как Светлана) (там же, 57}, оно отсутствует, о бледности лица Татьяны слово не звучит, хотя в создаваемой при всех ее появлениях атмосфере такое определение просится само собой, настолько оно естественно и органично для девушки, стремящейся к уединению, остававшейся в тени, замкнутой, застенчивой, с глубокими, лишь ей одной ведомыми чувствами. Это на первый взгляд кажется удивительным, но в действительности и здесь закономерность прокладывает себе путь, и Пушкин не заставил себя ждать с излюбленным эпитетом. Наступает решительный момент предельного откровения чувств - отправляется письмо Онегину, и няня уже беспокоится: "Да, что ж ты снова побледнела?" (здесь и далее курсив наш. - А. Е.) (там же, 74). "Но день протек... другой настал... Бледна как тень, с утра одета, Татьяна ждет: когда ж ответ?" (там же). И дальше: "Она дрожала и бледнела", увидя "младой двурогий лик луны" (там же, 101), в предсказания которой верила. Прощаясь с выходящей замуж и уезжающей сестрой, "Таня плакать не могла; лишь смертной бледностью покрылось ее печальное лицо" (там же, 144-145). "Младые грации Москвы... ее находят провинциальной и жеманной, и что-то бледной и худой" (там же, 160). И наконец, Онегин в волнении посещает Татьяну, ставшую княгиней: "Княгиня перед ним, одна, / Сидит, не убрана, бледна, / Письмо какое-то читает / И тихо слезы льет рекой, / Опершись на руку щекой" (там же, 186).
Во всех этих случаях эпитет бледный или отличает Татьяну от других, или служит для нее самой признаком... себя. Даже когда "чужое" словно воскрешало ее, становилось ее собственным проявлением, оно тоже обнаруживало данную примету. Скажем, Татьяна посещает дом уехавшего из деревни Онегина: "И все ей кажется бесценным, / Все душу томную живит" - и ей открывается "и вид в окно сквозь сумрак лунный, / И этот бледный полусвет, / И лорда Байрона портрет" (там же, 148). Когда же Татьяна предстает не собой обычной, а светской дамой", "чужой" и себе и Онегину, она "не то, чтоб содрогнулась / Иль стала вдруг бледна, красна... / У ней и бровь не шевельнулась; / Не сжала даже губ она" (там же, 173-174). В свою очередь в любви к ней "бледнеть Онегин начинает; / Ей иль не видно, иль не жаль" (там же, 179), он идет к ней на последнее свиданье "на мертвеца похожий" (там же, 185). Однако они остались "чужими", и определение бледный хоть и начинало проступать, но так и не закрепилось применительно к Онегину.
В пушкинском романе в стихах, где экзистенциальное не составляло особого бытия, как в "Метели", эпитет бледный последовательно отмечал лишь проявления сокровенно-личных, глубинных чувств Татьяны, как бы отличал "подлинно свое" в "своем разном". Это можно было обнаружить лишь по ее внутреннему метроному. Хорошо знавшему Татьяну человеку открывался в том признак цельности ее натуры. Впрочем, такого рода "знаковость" ни разу прямо не возникла, а всегда совпадала с состоянием, как бы служила дополнительной окраской естественно формирующейся реакции на те или иные происшествия, мысли. Другими словами, эпитет бледный, хотя и проявлялся в "Евгении Онегине", не играл в нем сколько-нибудь важной, а тем более особой функциональной, знаковой, онтологической роли. Иное дело в "Метели". Именно поэтому необходим подход, позволяющий выявить эти скрытые смысловые пласты.
В свете сказанного, наверное, не столь важно, осознанно или нет употребляется Пушкиным определение бледный в обнаруживаемом нами смысле. Исследователи отмечают, что в текстах Ф. М. Достоевского незримо присутствует объединяющее начало чисел - трех, семи и т. д., обнаруживается максимальная сакральность "четырех": «"Не там смотрите... в четвертом (здесь и далее в цитате курсив исследователя. - А. Е.) Евангелии"... "Господи! Уже смердит, ибо четыре дня, как он во гробе"... Поразительно устойчив образ четырехэтажных домов (старухи, Раскольникова, Козела, конторы и т. д.), сравните особое значение четвертой по порядку комнаты (последней), куда пришел Раскольников. Эта четырехчленная вертикальная структура семанически приурочена к мотивам узости, ужаса, насилия, нищеты...»6 , т. е. выступает подспудным, явно не раскрываемым, но тем не менее устойчивым в возбуждении тех ассоциаций, которые свойственны обозначаемому ими смыслу.
Иными словами, посредством эпитета бледный (как и в случае с числом четыре у Достоевского) в "Метели" формируется смысловой ряд, раскрываемый через всю систему взаимодействия значащих начал текста (диалог эпизодов, диалог персонажей, диалог между их сгруппированными образованиями). Бледный - характерный признак, по которому мы могли бы отличить, скажем, Марью Гавриловну от ее родителей или служанки, но он вместе с тем есть и отличительная черта в другой, более глубокой, не внешней, а содержательной шкале, где бледный в первоначальном значении не столь важен, ибо куда важнее, что он экзистенциально синонимичен слову родной. Читатель постигает подлинное, глубинное, внешне не обнаруживаемое содержание повести именно по второму шифру. Шифр этот лишен мистики и потусторонности, хотя существует не в том измерении, где люди едят, пьют, имеют определенные привычки, влюбляются, ссорятся. Но и помимо них он не существует. Философское сознание в общей форме не раз анализировало эту проблему. Только Э. Гуссерль в сравнительно недавнее время свел эйдосы (истекающие из вещей лики, их образы) к чистым сущностям, до него на протяжении тысячелетий у них обнаруживали частички, черты предметов. В этом общем смысле экзистенциальное - тоже жизненно наполненное, но и только.
Экзистенциальность есть средоточие самых глубинных потребностей, самых искренних устремлений человека, и если она реализуется, то существование начинает соответствовать сущности и человек живет не чужой, не навязанной кем-то, не произвольной жизнью, а только своей собственной, сущности и неповторимости соответствующей. И тем самым он живет главным образом в себе. Выйти в своей жизненной линии на адекватность экзистенции крайне сложно, так как в человеческом существовании нет готовых обозначений и маршрутов, подлинные ценности приходится отличать от мнимых, лицо от маски, искреннее отношение от притворства, правду от лжи и т. п. Однако самое важное - отличить житейское от экзистенциального не в том плане, что одно находится вне другого, а в том, что все экзистенциальное существует в самой жизни, но не все житейское имеет экзистенциальный аспект, ценности житейски и экзистенциально могут не совпадать и даже быть противоположными.
Это постоянство постоянно - да простят нам тавтологию - поддерживалось Пушкиным с первой до последней строчки повести. Бледный - белый - метель - Марья Гавриловна - Бурмин - бледный - так в разных сочетаниях, разной последовательности идет чередование ассоциаций в единой цепи, не только создавая ощущение "родного", "своего", но и явно или подспудно вызывая образы его конкретных носителей, сближая их по признаку органической близости ("родные"), даже если развитием действия, сюжетом это прямо не вызывается. Выстраивается особая экзистенциальная композиция, которая не является параллельной обычной, житейской, как, скажем, у М. Булгакова в "Мастере и Маргарите", а выступает как одно через посредство другого, как развитие особого бытия. Не учитывая этого, нельзя, на наш взгляд, подобрать ключи к пониманию подлинного содержания "Метели". Не сомневаемся, что кому-то подобный путь покажется излишним, нарочито усложненным, да и что это за художественное произведение "для всех", если для восприятия требуется какая-то предварительная подготовка? Ничего предварительного и произвольного в нашем подходе нет: наш анализ сделан "задним числом", а повесть Пушкина прямо обращена к читательскому восприятию, и в целостном впечатлении читателя интуитивно осуществляется вся та работа по улавливанию, реконструкции и воссозданию общего смысла, через который талант художника как создателя смысла адресован к таланту воспринимающего как сотворца. Что бы там ни происходило, экзистенциальный шифр отсчитывает смыслы в оппозиции "родной - не родной", "свой - чужой". Именно этот "свой", то появляясь, то исчезая, то прячась в кажущемся "чужим", то ложно обнаруживаясь в кажущемся "своим", а на самом деле "чужом", и составляет экзистенциальное содержание "Метели".
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
