69428 (763195), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Словесная неразборчивость неизбежно ведёт к нравственному безразличию и смешению добра и зла, к поношению и осквернению святынь.
Страшное неосознанное повреждение наносят человеческому существу непечатные слова. Их скрытый смысл, показали научные исследования, ясен генетическому коду человека. Помимо человеческого сознания эти слова разрушающе действуют на энергетическое поле, повреждая его, делая существо человека незащищённым против вредных воздействий среды; последствия этого непредсказуемы…
"У нас крадут великое слово наших пращуров, последнее наше богатство, — с болью писал В. Бахревский в газете "Правда" в 90-е годы. — Вот почему матерное слово, слетевшее с твоих губ, дорогой мой мальчик и тем более девочка, — не хулиганство, а клятва на верность врагам русского народа".
Пора понять, что начало нашего спасения — в осознании духовной сущности слова, в сосредоточенной и беззаветной любви к нему. В душах наших современников ещё не восстановлено неизбывное чувство сокровенного счастья при воспоминании о святыне, ощущение благоговения перед ней. Нам ещё нескоро удастся вернуть в сознание народа разрушаемую "прорабами перестройки" иерархию культурных ценностей, ибо масс-культура убивает на корню естественное чувство уважения к достойному и великому.
Когда омерзительно наглый пошляк Швыдкой проводит своё балаганное действо на темы, возможен ли русский язык без мата, умерла ли литература, устарел ли Пушкин — он не просто издевается над здравым смыслом, он делает нечто большее: демонстративно и открыто совершает публичное поругание наших национальных святынь. Но ещё в 1917 году писал об этом Вячеслав Иванов: "Язык наш свят, его кощунственно оскверняют… Язык наш богат: уже давно хотят его обеднить, свести к насущному, полезному, механически-целесообразному… Язык наш свободен: его оскопляют и упрощают; чужеземной муштрой ломают его природную осанку, уродуют поступь. Величав и ширококрыл язык наш: как старательно подстригают ему крылья, как шарахаются от каждого вольного взмаха его пламенных крыл!"
Здоровое слово, слово не содержащее лжи, единственно соответствующее обстановке, соответствующее ясной, незамутнённной мысли говорящего, чистая правда — даётся не просто; но только такое слово, употребляемое во благо, просвещает, лучится светом любви и способно быть вполне созидающим. Понимать это на деле — значит уметь и деятельно стремиться во всём противостоять суесловию, пустословию, слову лицемерному, лживому, несущему зло. Не скажу, чтоб это было лёгким делом, но совершив его, человек получает необычные силы; ему открывается мир во всей его вещественно-духовной чистоте и полноте, и для него оказывается возможным то, о чём он не мог ранее даже мечтать (8) …
Характерной технологией повреждения языкового сознания становится культурно-языковая экспансия (9), проявляющаяся в настойчивом и ловком искажении действительного смысла текстов, с помощью слов и словосочетаний, несущих заведомо ложное "мифологическое" содержание, выдаваемое за истинное. Особенно успешно "работает" словосочетание "мировой опыт", хотя, как правило, за ним ничего не стоит.
Вместе с тем (особенно при изучении иностранных языков по иностранным пособиям и учебникам) подсознательно усваиваются тексты, ориентированные на понятия и нравы, противоположные отечественным духовным и культурным ценностям. Таким образом через изучение чужого языка внедряют чуждые нам представления, нормы и нравы.
Терминологические атаки на язык обыкновенно имеют целью и результатом незаметное искажение смысла.
Сегодня, когда страшно снизился уровень владения родным языком в широких слоях народа, необходимо вновь обратить внимание на катастрофическое и намеренное снижение содержания и уровня преподавания филологических дисциплин в школе, остановить разрушение образования. Без достойного освоения языка невозможно не только возрастание знаний, но нормальное развитие сознания человека и народа. Ибо язык, храня сосредоточенный в словах коренной опыт многих веков, является единственным средством его наследования. "Проверено опытом, — справедливо замечает один из современных учёных — на ступень опускают чистоту родного языка (обновлением, внедрением иностранщины) — на три "обновлённый" язык сам повреждает веру и нравы носителя-народа" (10). Сейчас как никогда необходимо сохранять плодотворный опыт поколений, и основа здесь — сохранение целомудрия нашей речи.
В ряду злостных покушений на русский язык стоит и стремление к поспешному и несвоевременному реформированию ("упорядочению") его правописания. Во время, когда взрываются вагоны метро, рушатся дома и вымирает народ, — всякое искусственное вмешательство в общую языковую среду обитания (а "упорядочение" правописания и есть именно такое вмешательство) безусловно недопустимо и, несомненно, пагубно отразилось бы на состоянии народа.
Не всегда возможно предусмотреть, как именно обернуться предлагаемые нововведения в правописании, но можно с полной уверенностью сказать: они не облегчат, а усугубят состояние общества в годы безвременья, упадка, в пору нестроений и внутренней смуты. Они повредят установившуюся "связь времён" и усугубят противостояние поколений… Происходящее массовое повреждение русской речи в средствах массового тиражирования, означающее направленное деформирование в ней основ национального самосознания, будет увеличено разнобоем, который особенно опасен в связи с падением уровня филологического образования в школе и вузе, а также при сегодняшнем низком состоянии культуры общества, подвергающегося влиянию массовых средств её повреждения.
Человек и народ имеют право на жизнь в здоровой соприродной им культурной и языковой среде. Насильственное повреждение такой среды — преступно. Оно должно быть пресекаемо законом. В этом, несомненно, и состоит защита прав человека и информационной безопасности России. Наше бездуховное законодательство до сих пор ещё не доросло до простой истины, что слова литературного языка — основа культурной памяти и культурных традиций. Культурная традиция прозревает дальше и больше, чем умозрительные рассуждения и выдумки, ограниченные временем, политическими пристрастиями и возможностями кругозора их авторов.
Поэтому литературный язык должен охраняться на государственном уровне. Его изменения должны быть естественны и природны и защищены от массового вмешательства, искусственного распространения жаргона, сленга, современного канцелярита и проч. Всё это, учитывая характер и средства распространения этих повреждений языкового сознания масс, включая промывание мозгов, информационную агрессию, языковые клипы и проч., наиболее точно, определяется как "языковое насилие" (11) над личностью и народом.
От этого варварского насилия воинствующих невежд и сознательных кощунственников мы должны суметь защитить родное слово, хотя бы так, как оно защищено в тех странах, где языковая политика проводится людьми национально ответственными.
Наш закон о государственном языке в этом отношении совершенно беспомощен. Его благие пожелания об употреблении литературного языка не поддержаны никакими мерами пресечения в случае неисполнения его предписаний.
А ведь на деле закон должен был бы исходить из реального значения языка в деле государственного строительства. При составлении закона должны были бы быть приняты во внимание реальные условия его существования: языковой беспредел в СМИ. Современная социокультурная и языковая обстановка, повреждение языкового сознания заметной части общества и т.п. Но прежде всего язык должен быть официально признан как памятник духовной культуры со всеми вытекающими из этого определения законоположениями. Язык должен также быть защищён как среда социокультурной и духовной жизни человека и народа.
Между тем в нашем законе о языке ничего подобного нет. В то время как в польском законе о родном языке прежде всего заявлено: "Польский язык представляет собой основной элемент национального единства и является достоянием народной культуры". В то же время указывается, что "борьба… с польским языком была инструментом геноцида" (Закон от 7 октября 1999).
Давно пора официально признать, что СМИ, непроизвольно-принудительно повреждающие духовную сторону личности и общества, являются оружием. А значит, необходим государственный закон, ограничивающий возможность его вредоносного использования, закон о защите информационной и духовной среды России. Ведь первейшее условие истинной свободы слова — это ответственное отношение к нему. Нельзя мириться с тем, что СМИ используют повреждённую, нелитературную речь, что реклама бесстыдно вдалбливает в сознание граждан изуродованные слова и формы языка, иногда используя смесь родных букв с латинскими. Это диверсия. Наконец, нельзя допускать, чтобы через учреждения распространялись неудобопонятные печатные тексты; нельзя допускать документов, написанных так, что невозможно добраться до их смысла.
Засорение публичной устной и письменной речи сквернословием, сленгом, жаргоном, канцеляритом, навязывание ей чужеземных интонаций, осквернение чужеродным написанием слов с использованием букв иноязычного алфавита и проч. должно быть официально признано нанесением ущерба информационной безопасности России.
Необходимо основательно переработать закон о русском языке, определив в нём обязанности граждан и государственных структур по сохранению и защите языковой среды России.
Необходимо восстановить порушенное в течение последних 15 лет филологическое образование в школе и вузе, вернуть словесности в школе место, соответствующее её стратегическому значению в системе образования и воспитания молодёжи.
Языковая среда — органическая часть суверенного государства, обеспечивающая его устойчивую жизнедеятельность, жизнеспособность и государственную безопасность — должна быть защищена законом. И закон этот должен содержать серьёзные меры пресечения в случае нарушения установленных им предписаний.
Когда же в России придёт время грамотного и бережного отношения к русскому языку, год которого отмечается ныне так громко и так фальшиво-лицемерно? — спросит читатель. Ответ очевиден: это возможно вполне только тогда, когда во главе государства будут стоять грамотные, честные и ответственные люди, для которых небезразлична судьба народа и страны, в которой они правят, т.е. люди, у которых слово не расходится с делом, люди, имеющие стыд, обладающие ясным национальным самосознанием, совестью, честью и чувством государственной ответственности.
Ау!.. Где вы?
Список литературы
1. Журавлёв В.К. Русский язык и русский характер. М., 2000. С. 27.
2. Иванов Вяч. Наш язык / Иванов Вяч. Родное и вселенское. М.: Республика, 1994. С. 399.
3. Иванов Вяч. Наш язык // Родное и вселенское. М.: Республика, 1994. С. 200.
4. Слова писателя-русофоба С. Юшкевича, приведённые в письме А.В. Амфитеатрова М. Горькому от 08.06.1910 / Литературное наследство. Т.95. М., 1988. С. 203.
5. См.: Добродомов И.Г. Орфографическое "упорядочение" и ликвидация грамотности // Русский вестник. 2003. № 15–16 (617–618). С. 14–15.
6. См.: Брутян Г.А. Гипотеза Сепира-Уорфа. Ереван, 1968.
7. Труд–7, 19 апреля 2007. С. 17.
8. См.: Гаряев П.П. Волновой геном. М., 1994; Он же. Волновой генетический код. М., 1997; Гаряев П.П., Леонова Е.А. Лингвистическая и волновая структура генетического кода. М., 1996 и др.
9. См.: Сафонова В.В. Культурно-языковая экспансия и её проявление в языковой политике и образовании // Иностранные языки в школе. 2002. №3.
10. Язык наш — поводырь наш в рай или ад. СПб., 2001. С. 12.
11. См.: Сковородников А.П. Языковое насилие в современной российской прессе // Теоретические и прикладные аспекты языкового общения. Вып. 2. Красноярск, 1997. С. 10–15; Васильев А.Д. Слово в телеэфире. Красноярск, 2000. С. 3–24; и др.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта www.portal-slovo.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
