69428 (763195), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Трезво поразмыслив, всякий разумный человек придёт к выводу: нас хотят довести до такого состояния, чтобы мы стали бы из граждан и созидателей, населением и потребителями. Потребителями всего, что нам подбрасывают, — от вредных "ножек Буша" и весьма сомнительной полезности "сникерсов" и кока-колы до звуковых ("музыкальных") наркотиков и "сексуального" видеоряда в рекламах. Планируется процесс управляемого раскультуривания и одичания масс…
Это раскультуривание достигается прежде всего разрушением связей с традиционной духовной культурой, насильственным изменением среды обитания. Об этом убедительно и ярко сказал на IX Всемирном русском народном Соборе классик русской литературы В.Г. Распутин:
"Сегодня мы живем в оккупированной стране, в этом не может быть никакого сомнения. То, чего врагам нашего Отечества не удавалось добиться на полях сражений, предательски содеялось под видом демократических реформ, которые вот уже пятнадцать лет беспрерывно продолжают бомбить Россию. Разрушения и жертвы — как на войне, запущенные поля и оставленные в спешке территории — как при отступлении, нищета и беспризорничество, бандитизм и произвол — как при чужеземцах. Что такое оккупация? Это устройство чужого порядка на занятой противником территории. Отвечает ли нынешнее положение России этому условию? Ещё как! Чужие способы управления и хозяйствования, вывоз национальных богатств, коренное население на положении людей третьего сорта, чужая культура и чужое образование, чужие песни и нравы, чужие законы и праздники. Чужие голоса в средствах информации, чужая любовь и чужая архитектура городов и посёлков — всё почти чужое, и если что позволяется своё, то в скудных нормах оккупационного режима".
Поощряемая на государственном уровне "массовая культура" демонстрирует пародирование и кощунство, опошление и оскорбление святынь, в том числе исторического прошлого, издевательство над великой русской культурой. Тому свидетельство — насаждаемая сверху швыдковщина: непечатная брань, демонстративная пошлость, зловещий разлив русофобии и опустошение духовного начала в воспитании школьников.
На пути народа к одичанию стоят три мощные бастиона: язык, вера и культура. Чтобы уничтожить народ, нужно эти бастионы разрушить. Именно этим и занимаются наследники тех, кто в 1918 году запретил в школах России преподавание церковно-славянского языка, в 20-е — отменил в школах отечественную историю, пытался деструктивным реформированием разрушить "старую школу", вводил бригадный метод, Дальтон-план, групповую отчётность и прочие разрушительные нововведения, кто в 20-е годы закрыл в Московском и Ленинградском университетах историко-филологические факультеты, а сегодня уменьшил количество обязательных для изучения в школе произведений русской классики ниже минимума, за которым начинается невежество и профанация, кроме того — разрушил достойную систему обучения русской словесности и сокращает количество бесплатных мест в гуманитарные вузы и количество отведенных часов на профилирующие дисциплины.
Разрушением занимаются наследники тех, кто в 20-е годы прошлого столетия уничтожал десятки тысяч священнослужителей, значительная часть которых были светильниками разума и совести нации.
Разрушением занимаются те, кто воплощает на деле русофобскую мечту столетней давности: "…испортить русский язык… преодолеть Пушкина, объявить мёртвым русский быт, словом, заслонить Русь от русского общества; свести на нет русскую оригинальность" (4).
Разрушение начали с повреждения языковой среды. Поэтому, вопреки здравому смыслу, стали толковать свободу слова как право говорить всё, что угодно и как угодно, в нарушение речевого этикета и культуры речи.
Спровоцировав речевую анархию в СМИ, взялись за школу. В младших классах стали практиковать скорочтение, оказывающее разрушительное действие на органическое и полноценное усвоение родного языка, при котором слова воспринимаются всем детским существом и становятся "на вкус, на цвет, на запах родные" (А.Н. Толстой). Стали внедрять новые учебники и пособия по русскому языку, один другого хуже.
Некоторые из них поистине чудовищны, ориентированы на чужое видение мира, отвращают от родного слова в его близком всякому нормальному человеку природном обаянии и противоречат всем принципам разумного приобщения к родной речи, тем основам грамотного словесного вúдения мира, которому могла бы, расцветая добром и любовью, откликнуться душа ученика.
Одновременно досужие лингвисты начали потихоньку вводить в словари написания слов, которые расходились со сводом правил, утверждённым в 1956 году, провоцируя разнобой в написании (5).
В несколько раз было сокращено количество обязательно изучаемых в школе классических произведений, на которых только и можно учить языку.
Наконец — ввели ЕГЭ как способ проверки знаний, перестраивающий всю систему отечественного школьного обучения: ранее она имела органической целью сообщить должный запас сведений и привить вкус и любовь к родному слову и литературе. Теперь эти задачи вследствие так называемых "реформ", изменения и сокращения содержательности программ по словесности, катастрофического уменьшения учебных часов на эти предметы — невыполнимы даже для талантливых педагогов.
Цель теперешней школы — натаскать на "решение" тестов. Но тесты охватывают формальную сторону изучаемой дисциплины и, как правило, проверяют знание деталей вне осмысления целого явления.
Дрессировка на решение тестов значительно снижает причинно-следственное начало в освоении материала, отучает от полноценного мышления, являющегося основой традиционных отечественных методик школьного обучения.
Значительная часть тестов нацеливает на "угадывание", ослабляя логическое напряжение ума. Кроме того, тест, как правило, изолирует поставленную задачу от осмысления основ изучаемого предмета.
Наконец ЕГЭ унижает человека, ибо мыслящая, познающая личность при испытаниях не наблюдается экзаменатором, лишённым непосредственного общения с абитуриентом. Так происходит "расчеловечивание" испытаний. Это не только унизительно, но и неэффективно, ведь любой балл — дело формальное, и лишь непосредственное представление о личности может верно скорректировать этот балл и приблизить к объективной оценке способностей поступающего. Не приходится говорить, что испытания по литературе не сводятся к знанию фактов и деталей, а связаны с личностным осознанием пафоса произведения и историческим осмыслением его содержания.
Во время "реформ" стали упрощать виды письменных работ и сегодня, во-первых, отказались (под маскировкой "эксперимента") от обязательного итогового экзаменационного сочинения. Такой шаг подрубает возможность обучать самостоятельности мысли и её выражению и по существу снимет требования осмысленного отношения к литературе. Одной отмены обязательного итогового экзаменационного сочинения достаточно, чтобы на несколько порядков снизить общий уровень владения языком в школе.
Кроме этой "новации", введённой в учебном году, совпавшем с Годом русского языка, во-вторых, экзамен по русскому языку перевели на тесты. Тестирование — формальный способ проверки знаний; его применение в отношении изучения живого языка весьма ограниченно и касается более орфографии и пунктуации. Перевод на тестирование усугубит деформацию языкового сознания учащихся. Но и без того язык значительной части современных школьников примитизирован, а в форме литературного языка должным образом не освоен. Эти школьники по существу выпадают из полноценного культурного развития нации.
В-третьих, усердные новаторы ввели в 9 классе "малый ЕГЭ", что приведёт к заметному увеличению опасности срыва на старте заключительных школьных экзаменов.
В-четвёртых, одновременно увеличили количество часов на изучение иностранного языка до пяти в неделю (начиная с младших классов!), причём за счёт русского языка, которым учащийся к тому времени владеет ещё крайне недостаточно, особенно же в современной языковой обстановке и при несовершенстве современной системы обучения.
В-пятых, московские "благодетели" образования, очень напоминающие Медведя из крыловской басни "Пустынник и Медведь", распорядились с сентября 2007 года платить преподавателям иностранного языка вдвое больше, чем преподавателям отечественного, русского языка, хотя именно у словесников-русистов сегодня ужасающие условия работы: языковой беспредел в СМИ, отсутствие должного количества текстов для обучения, острый недостаток учебных часов и прочее. Заметим, что насильственное насаждение изучения иностранного языка в младших классах нецелесообразно и неполезно, ибо школьники ещё не утвердились прочно в знании родного языка. Об этом говорили в разное время и великие писатели, и мыслители, и педагоги, и методисты. Для чего же сегодня во вред школьникам забывают эту азбучную педагогическую истину?!
В-шестых, литература усилиями начальствующих разрушителей современного образования выведена ныне за рамки предметов, требующих итоговой оценки! Не много ли вредоносных новаций для одного года?!
Если трезво поразмышлять об указанных разрушительных акциях, то можно без какой бы то ни было натяжки сказать: в Год русского языка осуществляется в школах России языковой геноцид русского народа. Найдётся ли во властных структурах нынешней России политическая сила и воля, чтобы остановить циническое легализированное разрушение образования?!..
***
Психолингвисты давно установили, что путём построения и внедрения особых образцов речи можно влиять на состояние мысли и поведения человека. Так что языковая норма настраивает на нормальное поведение, а отклонение от неё всегда является предпосылкой, а затем и средством влияния на отклонение от нормы в поведении людей, на расшатывание их культурного сознания, на его повреждение и разрушение.
Таким образом, язык выступает как оружие воздействия на социальное сознание и поведение человека (6), влияет на смысловой и эмоциональный настрой личности, непосредственно отзывается на её поступках.
Воздействие на язык в масштабах страны началось активно с 90-х годов ХХ века, и это воздействие было откровенно разрушительным в отношении к нормам поведения и здоровому состоянию человека. По всем линиям воздействия: через школу, литературу, театр, устную пропаганду "ревнителей разнузданной свободы", через СМИ велись активные выступления, чтобы приглушить здоровое языковое сознание и тем самым снизить культурный уровень масс.
Ещё ранее нам, например, активно навязывались через СМИ блатная и криминальная речь, блатные и "тюремные" песни и т.д. Это, несомненно, влияло на массовый характер и уровень мышления, общения и определяло во многом "поведенческую атмосферу" в обществе. Не следует забывать, что во многих учебниках используются тексты, которые несут чуждую русскому языку духовно-нравственную установку, противоречащую корневым представлениям, в нём заключённым. Привыкая к определённому уровню и типу речи, человек бессознательно "подвёрстывался" под тип мышления и поведения, этой речи соответствующий.
А теперь, например, насаждается ещё и "офисный сленг" и "офисная орфография". "Есть даже сетевой ресурс, где "падонки" (осквернители нормальной русской речи — В.Т.) публикуют свои тексты" (7).
Идёт одновременно тенденциозное "размывание" национальной ориентации речи. Появляется много фальшивых словечек, лишённых действительного содержания, но направленных на формирование неких мифов. Запущены в сознание фальшивые и пустые словосочетания: "мировое сообщество", "общечеловеческие ценности", "общеевропейский дом", "гуманитарная помощь". В радиопередачах многочисленных "программ" слова русских песен стали петься часто с иностранным акцентом или с вульгарным хрипом. Всё это не так уж безобидно, как кажется на первый взгляд.
Не безобидно и то, что мягкая, плавная, неторопливая, мелодичная, богатая тембрами, истинная русская речь ныне (усилиями чужеродных СМИ) подвергается искажению: в эфире распространяется отрывистое, лающее, механическое произнесение слов с повышением тона в конце фразы, с воровской поспешностью, вроде некоего бормотания. Нельзя забывать, что звуковой облик языка — тоже носитель смысла, и искажение звучания русской речи — это дезинформация.
Искажение и подмена в общественном сознании содержательности слов, злонамеренное выхолащивание языка и отсечение его от исторических корней через впрыскивание "новояза", культивирование пустословия и лжи — всё это неизбежно содействует помрачению сознания.
Другим способом повреждения языкового сознания современников становится искажение и подмена понятий путём внедрения в национальный язык иноязычных слов, духовное содержание или оценочный характер которых совершено иной, чем у заменяемого русского слова.
Так, слово безбожник, имеющее в русском языке однозначно отрицательный смысл, заменяется "гордым" словом атеист. Несущее яркую нравственную оценку точное слово извращенцы заменяется либерально-бесстыдным словосочетанием сексуальные меньшинства. Или же искусственно внедряемое в нашу речь слово секс неграмотно и небезобидно стараются сблизить со словом любовь. Но в предметном осмысленном переводе "секс" значит: телесное вожделение, похоть, блуд, грех. Любить в русском языке означает чувство, имеющее не плотское, а духовное начало. Оно входит в такой смысловой ряд: жалеть, благоговеть, боготворить, молиться на… и т.д. Не ощущающие этого постепенно духовно вырождаются, незаметно расчеловечиваются в своём отношении к любви и жизни. Или таинственно звучащее слово путана переводится определённо со смыслом: шлюха, а звучащее "по деловому" киллер — означает наёмный убийца, душегубец. Таким образом, иностранная лексика, как правило, демонтирует верность нравственных и социальных ориентиров… Всё это способы повреждения здорового сознания слушателей, имеющие вредные духовно-нравственные и социальные последствия.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
