56261 (762660), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Проникновение русов в глубь Восточно-Европейской равнины связано с началом функционирования Балтийско-Волжского пути (о давно привычном явлении русских купцов для Волжской Болгарии говорил в 921/922 гг. ибн-Фадлан). И нумизматический материал весьма точно указывает на те территории, откуда вышли русы, открывшие эту торговую магистраль, на протяжении нескольких столетий снабжавшую арабским серебром Восточную и Западную Европу, и долгое время ее контролировавшие. Так, в 1956 г. археолог В.Л. Янин отмечал, что до первой трети IХ в. включительно "основная и при том сравнительно более ранняя группа западноевропейских кладов" дирхем обнаружена в "землях балтийских славян" (32). В 1998 г. археолог А.Н. Кирпичников на основе самых последних данных уточнил, что "до середины IX в. не устанавливается" сколько-нибудь значительного проникновения арабских монет "на о. Готланд и в материковую Швецию (больше их обнаруживается в областях западных славян)" (33). И это притом, что начало дирхемной торговли ученые относят сейчас к 50-м — 60-м гг. VIII в. (34), т.е. долгое время эта торговля по существу не затрагивала шведов. А это значит, что распространенные в науке утверждения об открытии скандинавскими купцами и воинами Балтийско-Волжского пути и установлении ими "торговых контактов с арабским миром" и что "ранний этап восточноевропейской торговли следует рассматривать как норманско-арабский" (35), не соответствуют истине и являются плодом многовекового заблуждения, относящего русь к скандинавскому миру (история скандинавских народов, что хорошо известно, не знает никакой скандинавской руси).
Вместе с тем "огромное скопление кладов" восточных монет "в районе Приладожья и их состав указывают, ― резюмировал в 1968 г. В.М. Потин, ― на теснейшие связи этой части Руси с южным берегом Балтийского моря". Он же подчеркнул факт давнего установления "безусловного родства" древнерусских и южнобалтийских кладов и вместе с тем их довольно "резкое" отличие от скандинавских, в том числе и от готландских кладов. Так, если в скандинавских кладах очень высокий процент английских денариев, то в южнобалтийских и русских они составляют "незначительное количество", и в них преобладают монеты германского чекана. По мнению Потина, это свидетельство того, что контрагентами восточных славян в балтийской торговле могли быть только южнобалтийские славяне (36). Балтийская торговля, возникнув как чисто славянское явление, объединяющее балтийских и восточных сородичей, лишь со временем втянула в свою орбиту какую-то часть скандинавов, причем преимущественно жителей островов Борнхольма и Готланда (37). То, что посредством именно славянских купцов норманны были приобщены к торговле, демонстрируют скандинавские языки, которые содержат такие славянские заимствования (знаковые по своей сущности), как "lodhia" ― лодья (грузовое судно), "torg" ― торг, рынок, торговая площадь, "besman" ("bisman") ― безмен и другие (38). Исходя из того, что слово "torg" распространилось по всему скандинавскому северу, до Дании и Норвегии, то "мы должны признать, - резонно заключал в 1912 г. С.Н. Сыромятников, кстати, видевший в варягах норманнов, - что люди, приходившие торговать в скандинавские страны и приносившие с собою арабские монеты, были славянами" (39).
С нумизматическими данными полностью согласуются показания Повести временных лет (ПВЛ). Во-первых, она прямо указывает на славянский язык варягов (варяжской руси): по приходу в Восточную Европу они основывают города, носящие чисто славянские названия ѕ Новгород, Белоозеро, Изборск (среди названий русских городов IX―Х вв. лингвисты констатируют совершенное отсутствие скандинавских названий (40)). Во-вторых, в ее недатированной части граница расселения варягов локализуется довольно четко: они сидят, пояснял летописец конца Х в. (41), по Варяжскому морю "к востоку ѕ до предела Симова, и по тому же морю к западу - до земли Английской…" (42). Земля "Английская" — это не Англия, как ошибочно считают и ныне (собственно Англия именуется в летописи Британией (43)), а южная часть Ютландского полуострова (44). И в его юго-восточной части обитали до своего переселения в Британию англо-саксы (отсюда "земля Английская" летописи, сохранившаяся в названии современной провинция Angeln земли Шлезвиг-Голштейн ФРГ), с которыми на Балтике долго ассоциировались датчане. С англо-саксами на востоке соседили "варины", "вары", "вагры", населявшие Вагрию, т.е. собственно варяги, имя которых затем перешло на всех жителей Южной Балтики, в том числе на тех, кто населял вышеназванные балтийские Русии, т.е. на русов (45). На Южную Балтику как родину варягов указывает их языческие верования и прежде всего Перун, бог варяго-русской дружины (при утверждении договора 911 г. византийцы "целовавше сами крест, а Олга водивше на роту, и мужи его по рускому закону кляшася оружьем своим и Перуном, богом своим…" (46)), и которому поклонялись на всем славянском Поморье. В пользу южнобалтийского происхождения варягов и руси дополнительно говорит массовый археологический, антропологический и лингвистический материал, а также западноевропейская историографическая традиция, впервые озвученная в 1549 г. С. Герберштейном, а также свидетельства арабских авторов (47).
В 20-х ѕ 40-х гг. XIX в. М.П. Погодин установил, что "Симов предел", до которого доходили поселения варягов, летописец начинал с Волжской Болгарии, а не с южных берегов Каспийского моря, как это утверждалось в нашей историографии под влиянием византийских хроник (48). В наше время А.Г. Кузьмин показал, что в ПВЛ "под "этнонимом "варяги" упоминаются три разных этноса. Самое раннее - глухое упоминание о варягах, живущих от земли англов (южная Ютландия) до "предела Симова", под которым подразумевается Волжская Булгария (с Х в. волжские болгары и население Нижнего Поволжья считались потомками библейского Сима). Иными словами, здесь "варяги" обозначают все население, разбросанное по Волго-Балтийскому пути (во всех случаях выделено автором. - В.Ф.)", т.е. он является территориальным определением. Опираясь на археологический материал, связанный с Южной Балтикой, ученый говорил о двух больших волнах переселений по Волго-Балтийскому пути с Запада на Восток: в конце VIII и середине IX в., и которые включали в себя балтийских славян, в составе которых входила славяноязычная русь, а также фризов, все вместе уходивших от натиска Франкской империи (переселенческий поток захватил собой, надлежит заметить, и Скандинавский полуостров: южнобалтийская керамика известна в большом количестве вплоть до Средней Швеции, а в Х в. она преобладала в Бирке (49)). Причем, подчеркивал ученый, по всему этому пути "не видно зримых следов межэтнических конфликтов, а ассимиляция местного населения проходила на жизни нескольких поколений", что "конечным пунктом пути, равно как и крайней областью расселения самих балтийских славян и варягов, являлся Булгар…", и что именно по этому пути "сложился союз двух славянских (кривичей и новгородских словен) и трех угро-финских племен (чудь, весь и меря), "пригласивших" Рюрика с варягами". Отметил Кузьмин и тот факт, что "на Волго-Балтийском пути, активную роль на котором играли славяне и русы, на протяжении столетий будет удерживаться новгородская гривна, ориентированная на фунт Карла Великого (409 г), составляя ровно половину этого фунта" (50).
Из вышеприведенного материала следует, что "Пургасова Русь" могла представлять собою остаток тех варягов (варяжской руси), которые, давно оторвавшись от своих сородичей, влившихся в состав населения Древнерусского государства, жили в соседстве с Волжской Болгарией и мордвой, имея давние и теснейшие связи с ними, в том числе политические. В силу чего болгары-мусульмане, языческие мордва и "Пургасова Русь" вместе и энергично выступали против владимирских князей, стремившихся кардинально поменять ситуацию, в рамках которой на протяжении нескольких столетий жили эти народы. Но есть еще одно объяснение "Пургасовой Руси". В 1998 г. Е.С. Галкина и А.Г. Кузьмин высказали предположение, что она являет собой реликт русов-алан Подонья (Руссии-тюрк) (51). В 2002 г. Е.С. Галкина, показав существование в южных пределах Восточной Европы военно-торгового Русского каганата и отождествив его с салтово-маяцкой археологической культурой (верховья Северского Донца, Оскола, среднее и частично верхнее течение Дона), утверждала, что после гибели этого государства во второй четверти IX в. под ударами венгров, направляемых Хазарией, часть русов через Средний и Верхний Дон и Оку вышла в пределы современной Рязанской области (рядом с нынешней Рязанью в селе Алекановке, население которого признается вятическим, найдены памятники аланского письма, датируемые Х веком. В них автор видит свидетельство завершения процесса ассимиляции славянами руссов). Другая часть русов тем же путем вышла на Волгу. По мнению Галкиной, "Пургасова Русь" "к русским княжествам отношения не имела. Иначе бы летописец пояснил, что заставило русских участвовать в набегах против своих соотечественников. Это какой-то этнос, носивший имя "русь", но совершенно обособленный. Также очевидно, что читателям XIII в. не нужно было пояснять, кто это такие". Свои наблюдения исследовательница завершала словами: "Были ли это салтовские русы ― покажут археологические раскопки. А Волжский путь выводил мигрантов на берега Балтийского моря, с населением которого у русов были давние торговые контакты" (52).
Но в науке, вообще-то, имеется очень важный археологический и антропологический материал, который согласуется с высказанным предположением. Так, в 1959 г. А.Е. Алихова подчеркивала, что возникновение у мордвы в VIII-XI вв. обряда захоронения женщин на боку, в позе спящей с подогнутыми ногами (особенно у мокши), связано с продвижением в их земли аланских племен, у которых этот обряд был широко распространен. И эти носители салтово-маяцкой культуры, возможно, с падением Хазарского каганата вторглись в мордовские земли и растворились среди местного населения. При этом она не исключала, что пришельцы были уже частично русифицированы, на что указывает сходство керамики мордовских могильников XII-XIV вв. с керамикой русского левобережного Цимлянского городища (Алихова также указала, что в мордовских захоронениях VIII-IX вв. обнаружены удила с прямыми псалиями, которые "были особенно характерны для салтовской культуры", стремена, перстни, которые находят себе параллели среди салтовских вещей, серьги и топоры салтовского типа, и что в детских захоронениях часто встречается яичная скорлупа, а данный обычай был известен в Салтовском могильнике) (53). В 1960 и 1965 гг. К.Ю. Марк констатировала, что западный антропологический комплекс, характерный "для мокши Зубово-Полянского района и русских Поимского района Пензенской области", имеет южное происхождение и, возможно, связан с иранским влиянием (54). В 2004 г. Н.Ф. Мокшин отметил, во-первых, что "пласт иранизмов в мордовской лексике довольно значителен и, что особенно интересно, весьма схож в обоих мордовских языках, что позволяет предположить, что иранизмы мордва восприняла в то время, когда была еще относительно единой…", во-вторых, что среди мордвы широко были распространены "изделия аланских ремесленников" (55).
Таким образом, мнение о мордовском характере "Пургасовой Руси" порождено лишь тем фактом, что летописи локализуют ее в "земле Мордовской" и подчеркивают ее тесную связь с мордвой. Приведенный археологический и антропологический материал противоречит как этой версии, так и точке зрения, что ее население состояло из переселенцев-славян, вышедших из русских пределов в привычном понимании (Муромских, Черниговских, Владимирских, Рязанских). И этот же материал позволяет говорить о двух истоках "Пургасовой Руси" - северо-западной (или южно- и восточнобалтийской) и южной (аланской), а также о ее принадлежности к языческой вере.
Список литературы
1. Летописец, рассказывая о поставлении 14 марта 1227 г. игумена Владимиро-Рождественского монастыря Митрофана епископом Владимирским, подчеркнул, что "случилось и мне грешному тут быть и наблюдать дивное и славное зрелище…". Личность летописца присутствует и в описании событий 1231 года (Се Повести временных лет (Лаврентьевская летопись) / Сост., авторы примечаний и указателей А.Г.Кузьмин, В.В.Фомин; вступительная статья и перевод А.Г.Кузьмина. Арзамас, 1993. С. 271, 278). См. также: Приселков М.Д. История русского летописания XI-XVI вв. СПб., 1996. С. 136-159.
2. Се Повести временных лет… С. 271-273; Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 1. М., 1997. Стб. 448-451.
3. ПСРЛ. Т. 25. М., Л., 1949. С. 122-123; там же. Т. 10. М., 1965. С. 94-95, 97.
4. Гациский А.С. Нижегородский летописец. Нижний Новгород, 1886. С. III, 2.
5. Татищев В.Н. История Российская с самых древнейших времен. Т. III. М., Л., 1964. С. 224.
6. Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. II-III. М., 1991. С. 506; Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. 1. Т. 1-2. М., 1993. С. 654-655; там же. Кн. 2. Т. 3-4. М., 1993. С. 143, примеч. 255 к. т. 3.
7. Храмцовский Н.И. Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода. Нижний Новгород, 1998. С. 27-28; Мельников-Печерский П.И. Очерки мордвы // Его же. Полн. собр. соч. Т. VII. СПб., 1909. С. 417-418; Любавский М.К. Историческая география России в связи с колонизацией. СПб., 2000. С. 100-101.
8. Гедеонов С.А. Варяги и Русь. В 2-х частях / Автор предисловия, комментариев, биографического очерка В.В.Фомин. М., 2004. С. 100, 312.
9. Любавский М.К. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до ХХ века. М., 1996. С. 155.
10. Каптерев Л.М. Нижегородское Поволжье X-XVI веков. Горький, 1939. С. 17, 22-27, 80-81; Смирнов А.П. Очерки по истории древних булгар // Труды Государственного Исторического музея. Вып. XI. М., 1940. С. 89-90; его же. Очерки древней истории мордвы // Там же. 143-145.
11. См. напр.: Алихова А.Е., М.Ф.Жиганов, П.Д.Степанов. Из древней и средневековой истории мордовского народа. Саранск, 1959. С. 15, 31, 54.
12. Гольмстен В.В., Горюнова Е.И. О мордовском "феодализме" // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института истории материальной культуры. Т. VIII. М., Л., 1940. С. 42-48.
13. Степанов П.Д. "Пургасово городище" // Записки н.-и. института при Совете министров Мордовской АССР. Вып. 6. Саранск, 1946. С. 27-43.
14. Добротвор Н. История города Горького. Горький, 1947. С. 11-12; Насонов А.Н. "Русская земля" и образование территории Древнерусского государства. М., 1951. С. 207-208, 215; Смирнов А.П. Волжские булгары. М., 1951. С. 47-48.
15. Очерки истории СССР. Период феодализма. IXѕ ХV вв. Ч. I. М., 1953. С. 726.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
