56261 (762660), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В 1979 г. в коллективной монографии саранских исследователей "История Мордовской АССР" подчеркивалось, что в XI-XIII вв. у мордвы складываются основы феодальных отношений и что в начале II тысячелетия у нее "оформляются ранние государственные объединения" ("княжества"), между главами которых - Пургасом и Пурешом ѕ шла "борьба за объединение мордовских земель в единое государство". К понятию "Пургасова волость" (а авторы локализуют ее в междуречье Тёши и Мокши) ими было сделано пояснение, повторяемое затем в литературе: что "волость по тому времени представляла собой территорию определенного княжеского удела, верховным собственником которой являлся возглавлявший его правитель - князь". Ими также было сказано, что Пургас имел "военную организацию, способную противостоять экспансии соседних феодальных государств. У него имелись "большие люди", в которых можно видеть дружинников или феодальную знать". В 1981 г. в другом коллективном издании мордовских ученых "Мордва. Историко-этнографические очерки" отмечалось, что "Пургасова волость" включала "в основном эрзянские земли" и представляла собой "раннегосударственное объединение у мордвы". Видя в Пуреше главу другого объединения мордовских племен, авторы заключили: "консолидация мордвы в народность к XIII в. была близка к завершению. Однако этот процесс был приостановлен монголо-татарским нашествием" (19). В 1987 г. археолог Е.А. Голубева, упомянув о мордовских племенных князьях Пуреше и Пургасе, связала с "Пургасовой волостью" район мордовских городищ в бассейне р. Тёши и р. Сатис (правый приток Мокши). В 1987 г. Ю.А. Лимонов пояснял, что владимирские князья "оказались втянутыми в междоусобицу мордовской феодально-племенной верхушки". "Ротник" Юрия Всеволодовича Пуреш пригласил войска своего сюзерена "для борьбы против другого мордовского князя Пургаса", искавшего помощи от болгар. На его взгляд, "выражение "Русь Пургасова", обозначавшее русских, живших на территории мордвы, показывает на то, что народная колонизация очень интенсивно развивалась в районе Поволжья", а само ее существование "указывает на заселение свободных земель русскими земледельцами, что и приводило к этнической чересполосице поселений" (20).
В 1989 г. Н.Ф. Мокшин, вступив в дискуссию с авторским коллективом "Истории Мордовской АССР", акцентировал внимание, во-первых, на то, что в русских летописях отсутствует упоминание эрзи и мокши, и говорится только о "мордве", во-вторых, в них не указано, что Пуреш - "мордовский князь" (по его словам, "закреплению такого мнения в немалой степени способствовал справочный аппарат к летописям", где Пуреш ошибочно назван "князем мордовским"). Историк доказывал, что он, вероятнее всего, был половецким военачальником и что Пургаса нельзя считать "правителем исключительно эрзянским", т.к. в междуречье Мокши и Теши искони проживали мокша и эрзя. И с его именем Мокшин связывал концентрацию значительной части мордвы в границах "Пургасовой волости" (повторяя объяснение, данное понятию "волость" в "Истории Мордовской АССР", автор добавил к нему, что права возглавлявшего ее князя "простирались и на население "волости", находившееся в феодальной зависимости того или иного характера"). "Пургасова волость", по заключению Мокшина, "была тем потестарно-политическим образованием", которое ускорило трансформацию мордовских племен "в мордовскую феодальную народность". В 1991 г. В.П. Макарихин напомнил, что местоположение волости мордовского князя Пургаса увязывают с г. Кадом. Через два года В.Н. Мартьянов, локализуя "Пургасову Русь" в междуречье р. Тёши и Мокши, где проживала мордва-эрзя, обращал внимание на соответствующий топонимический материал: с. Пургасово около г. Кадом на Рязанщине, с. Пурдошки и Пургасово городище в Мордовии, Пургасово городище около с. Большой Макателем и "Пургасово прудище" в верховьях р. Иржа (левый приток Тёши) в Нижегородской области (21).
В 1994 г. В.П. Макарихин, остановившись на рассмотрении событий 1229 г., отмечал, что в январе русские дружины нанесли удар "в район Темников-Кадом, где находился один из центров мордвы и "Руси Пургасовой". А после того, как Нижний Новгород избавился от угрозы со стороны Пургаса, по мордовско-булгарской группировке русские князья, используя половцев, нанесли решающий удар. И ученый не сомневался, что в ходе походов на мордву шло не просто завоевание новых земель и угодий: мордва и часть русских ("Русь Пургасова") были освобождены из-под булгарского владычества и от дани. В 1998 г. С.В. Святкин убеждал, что политический центр северомордовских племен после основания Нижнего Новгорода в 1221 г., "видимо, находился где-то в глубине мордовской земли. Им, возможно, был древний Арта-Арза-Арзамас. Не случайно русские князья пытались проникнуть далеко в глубь мордовской территории "в землю Мордовскую, Пургасову волость". Тяжелое положение, резюмировал археолог, усугубляло отсутствие внутримордовского единства: летом 1229 г. произошло сражение между северомордовским инязором Пургасом и южномордовским (мокшанским) инязором Пурешом (вероятно, в землях последнего), после поражения в котором Пургас "с остатками своего войска отступил в свои владения". В 2001 г. В.Н. Мартьянов, повторив сказанное им в 1976 и 1993 гг., охарактеризовал "Пургасову Русь" как раннефеодальное политическое объединение "во главе с князем Пургасом" (22).
В 2003 г. Б.М. Пудалов, понимая под "Пургасовой волостью" "владения мордовского правителя Пургаса", по его оценке, неравноправного союзника (возможно, данника) волжских булгар, вместе с тем подчеркнул, что "Пургасова Русь" остается подлинной загадкой. И после чего предложил свои ответы на нее. Во-первых, она не является опиской летописца Лаврентия, а есть реальность 1220-х гг., и, по всей видимости, этим выражением обозначали русских, живших в мордовских селах. Причем численность "Пургасовой Руси" не могла быть велика, так как упоминание в ней под 1229 г. остается единственным свидетельством ее существования. Во-вторых, в связь с "Пургасовой Русью" ученый вновь поставил такую группу населения русского приграничья, как бродники, которые по роду занятий были, вероятно, лесные охотники, профессионально владеющие оружием, и поэтому охотно приглашаемые во вспомогательные воинские отряды. Исповедуя христианство, они должны были восприниматься как "Русь". Поэтому, подытоживал Пудалов, заманчиво видеть в "Пургасовой Руси" субэтническую группу, аналогичную бродникам, но "для такого предположения пока нет убедительных оснований". Н.Ф. Филатов в 2003 г. традиционно представил Пургаса мордовским князем. То же самое говорится в "Истории Нижегородской области", увидевшей свет в 2004 году. В том же году И.А. Гагин трактовал "Пургасову Русь" как мордовское полупатриархально-полуфеодальное государство, зависевшее от Волжской Болгарии и действующее в ее интересах против русских князей и той части мордвы, которая была в союзе с ними. Высказав мнение, что "Пургасова Русь" занимала территорию в бассейне рек Суры, Алатыря, Пьяны, среднего течения Мокши и была районом преимущественного расселения эрзи, ее название исследователь объяснил тем, что Пургас принимал беглых русских, "недовольных политикой земских бояр и сопротивлявшихся христианизации… Возможно, что перебежчиков было немало, и это дало основание летописцам называть земли Пургаса "Русью Пургасовой". В 2006 г. А.А. Кузнецов, коснувшись вопроса борьбы владимирских князей и мордвы после 1221 г., констатировал, что последняя в этот период "расколота: одна часть с Пурешей ориентируется на владимирских князей, другая во главе с Пургасом ― выступает против них" (23).
В 2001 г. археолог В.В. Седов отступил от привычного объяснения названия "Пургасова Русь" и увязал ее с потомками именьковской культуры IV―VII вв. Среднего Поволжья. Выводя предков этой культуры из области Верхнего Поднестровья со смежными землями Волыни и Подолии, он считал ее представителей ― носителей высокоразвитого земледелия ― славянами, на рубеже VII―VIII вв. переселившимися под давлением тюркоязычных кочевников в левобережные районы Среднего Поднепровья и основавшими там волынцевскую культуру, весьма близкую именьковской. Будучи твердо уверенным в том, что этноним русь в IX в. "идентифицируется со славянами волынцевской культуры, позднее с их потомками, заселявшими летописную Русскую землю в узком значении", Седов заключал: "Русью могла именоваться какая-то значительная часть населения именьковской культуры". Приводя дополнительные аргументы в пользу мнения, что часть именьковского населения осталась на прежнем месте, приняв затем участие в этногенезе волжских болгар, он акцентировал внимание на наличие слабо изученного "крупного островка памятников именьковской культуры в мордовских землях в бассейне Суры", который весьма возможно принять за "Пургасову Русь". В целом же, как резюмировал Седов, "на основе исторических данных ответить на вопросы, что представляла собой эта Русь, каким образом она оказалась в мордовских краях, почему за нее заступилась Волжская Болгария, не представляется возможным" (24).
Со столь категоричным утверждением нельзя согласиться. И в поисках ответа на вопросы, выделенные В.В. Седовым, обращает на себя внимание несколько весьма принципиально важных моментов, содержащихся в вышеприведенных летописных известиях, и которые совершенно не согласуются, как подчеркивал в 2004 г. автор этих строк, с распространенным мнением о мордовской природе "Пургасовой Руси", своим названием якобы обязанной русским, в силу каких-то причин покинувших свои земли и переселившихся в земли мордвы. Во-первых, "Пургасова Русь" воюет как с русскими князьями, так и с собственно мордвой, возглавляемой Пурешом, союзником Юрия Всеволодовича. Во-вторых, особенная ожесточенность в противостоянии русских князей и "Пургасовой Руси": первые не только нещадно избивают ее жителей, но и уничтожают посреди зимы запасы продовольствия (хлеб, скот) и села, тем самым обрекая оставшихся в живых на явную смерть. Пургас же, подступив к Нижнему Новгороду, в его предместье безжалостно предает огню православные святыни ― Благовещенский монастырь и церковь. В-третьих, "Пургасову Русь" летописец хотя и локализует на мордовских землях, но вместе с тем видит в ней особую территорию ("Пургасова волость" Мордовской земли) и отделяет ее население от собственно мордовского ("Пурешев сын с половцами победил Пургаса, и перебил всю мордву и Русь Пургасову"). И при этом сам, будучи русским, нисколько не считает ее близкой себе ни по крови, ни по вере. В-четвертых, отсутствие аналогов "Пургасовой Руси" в названии колонизуемых русскими земель (25). Более того, термин "Русь" стал прилагаться к Волго-Окскому междуречью только после монгольского нашествия. Как отмечал А.А. Шахматов, "вообще с середины XIII в. имя Русь начинает употребляться для обозначения Суздальской области" (26).
Все перечисленное заставляет говорить о "Пургасовой Руси" как об этническом образовании, уходящем в глубокое прошлое, и не имевшем даже в XIII в., подчеркивал в 1986 и 1993 гг. историк А.Г. Кузьмин, "отношения ни к Киеву, ни к Владимиро-Суздальской земле", и обособленно стоявшем "от основных русских центров" (ученый локализовывал ее на нижней Оке) (27). И это этническое образование надлежит рассматривать в одном ряду с другими территориями, также известными по памятникам как Русь. Русская история, на что неоднократно указывали в дореволюционное время, начиная с М.В. Ломоносова, антинорманисты, и в чем с ними, под давлением неоспоримых фактов, соглашались их оппоненты (например, Г.Ф. Миллер, Н.М. Карамзин, И.С. Фатер, И.П. Боричевский, С.М. Соловьев, М.П. Погодин и др.) (28), а из наших современников на протяжении нескольких десятилетий об этом речь вел А.Г. Кузьмин, не ограничивается одной только Киевской Русью, и что параллельно с ней и даже задолго до нее существовали другие русские образования. И Кузьмин, а это является одной из огромных его заслуг перед наукой, впервые в историографии свел воедино многочисленные свидетельства иностранных источников, зафиксировавших в Восточной и Западной Европе применительно ко второй половине I — началу II тысячелетия более десятка различных "Русий" (вначале ученый говорил о близких и родственных Русиях, но затем пришел к выводу, что они, скорее всего, разного этнического происхождения). Это четыре Руси на южном и восточном побережьях Балтийского моря (о. Рюген - Русия, Ругия, Рутения, Руйяна, устье Немана, устье Западной Двины, западная часть нынешней Эстонии - провинция Роталия-Русия и Вик с островами Эзель и Даго), Русь Прикарпатская, Приазовская (Тмутаракань), Прикаспийская, Подунайская (Ругиланд-Русия). Причем, как при этом констатировал исследователь, основная часть известий о руси (первоначально ругов, но со временем почти повсеместно вытесненное именем "русы") практически не задействована в науке, поскольку "они не укладываются в принятые норманистские и антинорманистские концепции начала Руси" (29).
Прояснить ситуацию с "Пургасовой Руси" и ее истоками, возможно, и с ее локализацией, вполне могут антропологические данные, собранные в 1955-1958 гг. и приведенные К.Ю. Марк в 1960 и 1965 годах. Говоря о пяти антропологических комплексах на территории Мордовии ― северо-западном, восточном, западном, центральном и северо-восточном, в рамках восточного она выделила особый антропологический тип, назвав его "сурским", т.к. основные его представители занимают бассейн р. Суры. По уточнению ученого, это "почти все эрзянские группы, терюхане, а также мокшанские группы, которые живут на востоке Пензенской области", причем наиболее характерными группами этого типа являются эрзянские в восточных районах современной Мордовии. И по своим признакам данный тип отличается, обращала внимание исследовательница, как от мокши, так и от эрзи, и наиболее близок к "ильменскому типу", который был выделен "среди русских, живущих в окрестностях Ильменского озера". Подобное заключение еще более усиливают два момента: во-первых, имя Пургас на эрзянском языке означает "гром" (Пургас-пургине), что заставляет вспомнить славяно-русского Перуна-громовержца. Во-вторых, наименование владений Пургаса славянским словом "волость" говорит в пользу славяноязычия ее населения. Марк вместе с тем констатировала, что представители выделяемого ею антропологического типа "имеют сходство также с некоторыми группами западнобалтийского типа, в особенности с эстонцами Пярнуского района…" (30). Пярнуский район ― это Западная Эстония, где в древности находилась одна из прибалтийских Русий — Роталия-Русь. Именно об этой Руси, указывал А.Г. Кузьмин, много говорится в "Датской хронике" Саксона Грамматика (начало XIII в.), именно с ней датчане вели многовековые войны на море и на суше, именно ее жители ― "русские" ― в 1343—1345 гг. возглавили восстание против Ливонского ордена, а "русские" села и позднее будут упоминаться в ее пределах. Эти же земли отнес к "Руссии-тюрк" и комментатор Адама Бременского, и в ее границах Кузьмин помещал "Остров русов" восточных авторов, видя в нем о. Саарема (Эзель), буквально "Островная земля", именуемый исландскими сагами "Holmgarđr" и переносившими это имя по созвучию и на "Новгород". Под "Руссией-тюрк" историк понимал Аланскую Русь (или Норманский каганат), созданную в IX в. русами-аланами после их переселения с Дона из пределов разгромленного хазарами и венграми Росского каганата (31).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
