56196 (762630), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Какова была связь интересующих нас авестийских арьев с их прямыми предками, древнейшими или протоиранскими арьями? В поздней зороастрийской литературе неоднократно выступает некая мифо-географическая схема, восходящая, несомненно, к древним авестийским текстам: центральный каршвар Хванирата (по наиболее удачному толкованию, "[страна] добрых колесниц"), где обитают арьи, ограничен с двух сторон могучими реками по имени Раха и Вахви-Датья, текущими с окружающей землю мировой горы Хара в срединное море Вору карта, а между ними текут по каршвару еще 18 других рек. Схема эта являет собой не что иное, как вариант известных скифских мифо-географических представлений о панораме Северного Причерноморья. В совокупности они отражают, видимо, общеиранскую мифо-географическую модель страны обитания. Данное представление о стране Хванирата фиксирует иную схему, нежели представление о стране Арьяна-Вайджа, где река Вахви-Датья находится как бы в центре мироздания. Схема эта, скорее всего, более древняя: в то время как Арьяна-Вайджа - прародина только авестийских арьев, Хванирата в данном случае - прародина общеиранская. Если так, то эта последняя располагалась в степных просторах между Волгой (Раха) и Амударьей (Вахви-Датья). Отсутствие гор в истоках Волги не должно смущать: мировая гора Хара - чисто мифический образ, выполняющий роль окраины "земного круга" в мифологической географии.
Археологические данные вполне соответствуют такой картине. Эти данные относятся прежде всего к западным вариантам андроновской культурной общности. Самый ранний из них, представленный яркой и самобытной петровской культурой (XVII - XVI вв. до н.э.), ограничивается в основном степями Западного Казахстана и Южного Урала. Следующий, в лице алакульской культуры (XV - XIII вв. до н.э.), вырастающей из петровской, широко распространяется и в Средней Азии: памятники его находят в районе Ташкента, в долине Зеравшана, в Фергане и т. д.; вбирая по пути элементы соседней срубной культуры, этот вариант создавал смешанные типы, например, тазабагьябская культура (XV - XI вв. до н. э.) в низовьях Амударьи. Надо думать, что в памятниках всех этих культур и в их распространении на юг и запечатлена история протоиранских арьев Хванираты, страны колесниц: не случайно колесницы сопровождали носителей петровской и раннеалакульской культур даже на тот свет, составляя характернейшую принадлежность их погребальных сооружений.
Несомненно, эти арьи внесли основной вклад в формирование этноса авестийских арьев. Но археологически проследить данный процесс пока еще затруднительно. Известно лишь, что памятники завершающей фазы (XII - IX вв. до н. э.) упомянутых культур степных арьев находят уже непосредственно на территории земледельческих оазисов Средней Азии и Ирана, где они относятся к периоду, переходному от старых земледельческих культур к новым, в частности к язовским комплексам авестийских арьев. В то же время большинство археологов согласны с тем, что в сложении этих последних памятников, свидетельствующих об определенной архаизации и варваризации общества, на первых порах принимал участие степной компонент.
В самих же степях андроновские племена к концу II тыс. до н. э. были потеснены носителями карасукской культуры, пришедшими, по всей вероятности, из глубины Центральной Азии. В результате слияния андроновских и карасукских элементов в степях Казахстана и Средней Азии возникли новые культуры, такие, например, как бегазы-дандыбаевская. В плане этнической истории эти события можно было бы истолковать как наложение какого-то центральноазиатского, неиндоиранского и вообще неиндоевропейского суперстрата на протоиранскую основу. Процесс этот сопровождался в конце II и первой половине I тыс. до н. э. распространением далеко на запад некоторых дальневосточных элементов культуры и монголоидного расового типа. Но в конечном итоге местный иранский элемент все же возобладал. Учитывая критерии места и времени, здесь можно было бы видеть, мне кажется, процесс сложения восточноиранской, скифской в широком смысле, этнической общности. Одними из первых известных истории представителей этой общности были воспетые в иранском эпосе туры, постоянные противники авестийских арьев. Заметим, что имена их предводителей не всегда поддаются истолкованию из иранских языков. Позднее- эту же общность представляют упомянутые выше саки, тохары и другие племена, уже бесспорно ираноязычные.
Древнейшие арьи иранской группы находились в тесном взаимодействии с арьями индийской группы. Давно уже признано, что широко распространенные в индийской мифологии сказания о борьбе дэвов со своими старшими братьями, асурами, отражают взаимоотношения предков индийцев с предками иранцев. В разделении самих асуров на две группы - дайтьев и данавов, потомков речных богинь Дити и Дану, - тоже легко просматривается историческая основа. У каждого древнего иранского народа существовала своя этногенетическая легенда, в которой он был представлен потомком героя-прародителя и духа (всегда являвшегося в женском облике) главной реки в стране обитания данного народа. В упомянутом случае подразумеваются, видимо, духи рек Вахви, т.е. "Доброй" - Да[й]тьи (Амударьи), и Данавы (Танаис - у греков, Сырдарья - в данном контексте). А под дайтьями и данавами имеются в виду, надо думать, первые иранские племена, осевшие в бассейнах Амударьи и Сырдарьи в конце II тыс. до н.э. Замечу также, что в современной этим племенам Ригведе асуры упоминаются как вполне реальные и конкретные недруги.
Интересно, что часто упоминаемые в индийской мифологии потомки некоего героя Бхригу, связанные с асурами, в Ригведе тоже фигурируют как реальное племя. Из других источников известно, что бригами именовались фригийцы в древнейшие времена, еще до переселения их из Европы в Малую Азию (в конце II тыс. до н. э.). А лингвистические данные свидетельствуют о тесных контактах древнейших арьев с предками фригийско-фракийских племен, в которых есть основания видеть носителей срубной культуры степей Поволжья и Северного Причерноморья. "Срубники" активно участвовали вместе с западными "андроновцами", т. е. древнейшими иранскими арьями, в заселении Средней Азии во второй половине II тыс. до н. э. Отсюда какие-то племена бригов могли попасть и к индийским арьям. Там потомки Бхригу стали основателями нескольких почитаемых родов брахманов, знатоков древних обрядов. Так становится понятным удивительный факт специфических протоармянско-индоарийских связей в области сакральной, жреческой поэзии. Ученые справедливо полагают, что эти связи могли осуществляться только через степной пояс в середине II тыс. до н. э. Так совокупность всех источников позволяет предположить участие еще одного элемента в этнической истории Средней Азии.
Где же обитали сами ведийские арьи, создатели Ригведы? Общепризнанно, что основной их территорией был Пенджаб, на востоке - долина Джамны, на западе - долины правых притоков Инда, а именно: Кабула, Куррама и Гумаля. Но проблему представляет локализация страны Брахмаварты с ее реками Сарасвати и Дришадвати - древнего местообитания главных ведийских племен, таких, как бхарата и пуру. Обычно ее пытаются поместить к востоку от Инда, но такая локализация наталкивается на ряд затруднений. В то же время давно уже замечено, что "Сарасвати" имеет прямое соответствие в иранском "Харахвати", т.е. в названии страны Арахосии и ее реки (Аргендаб). Имеет соответствие в ономастике этих же мест и название другой реки - "Дришадвати". А упоминание в Ригведе о разных событиях из истории ведийских племен полны названий, которые легко ассоциируются с различными местами южной. части будущей Арианы; например, река "Сарайду" и иранское "Харайва", т. е. название страны Ареи и ее реки (Герируд). Все это подводит к заключению, что, по крайней мере, на территории более поздних Дрангианы и Арахосии и еще более позднего Сеистана во второй половине II тыс. до н. э. обитали ведийские арьи.
В археологическом плане ранние индийские арьи хорошо увязываются с культурой серой расписной керамики, распространенной в Восточном Пенджабе и бассейне Верхнего Ганга в XI - VI вв. до н.э. Носители ее являются наследниками древнейших ведийских арьев Ригведы. Этих же последних надо связывать, скорее всего, с культурой гандхарских могильников, памятники которой обнаружены по правым притокам Инда и в Западном Пенджабе и относятся ко второй половине II тыс. до н. э. Что же касается ведийских арьев Брахмаварты, то их можно связать с культурой У слоя Мундигака, в области Кандагара, датируемой приблизительно серединой II тыс. до н. э. Она резко отличалась от культуры предшествующих слоев и сменилась другой, явно входившей в круг язовских культур, т. е. культур авестийских арьев.
Очевидно, ведийские арьи были рано вытеснены из Дрангианы и Арахосии, хотя в последней и позже сохранялся значительный индийский элемент. Если же считать остатком ведийских арьев дардскую группу индоарийских народов, то получится, что в настоящее время прямые потомки этих арьев обитают не западнее бассейна реки Кабул, где расселены небольшими островками дардские народности - пашаи и тирахи.
О степных истоках ведийских арьев прямых указаний в источниках нет. Может быть, намеком на пребывание их предков в степях являются сказания о совершенном в очень давние времена походе дэвов к далекой реке Раса (соответствующей Раха иранских текстов), расположенной за пределами мира дэвов, и асуров. Возможно, что под рекой Раса имеется в виду Волга. Археологическая связь ведийских арьев со степными культурами Средней Азии как будто намечается, но она очень неопределенна. Между тем в степном поясе археологами давно уже выявлена культура, которая, судя по отдельным ее чертам, и особенно по характеру погребального обряда, вполне может претендовать на роль культуры древнейших индийских арьев. Это - восточный вариант андроновской культурной общности, а точнее, федоровская культура. Если связь ее с ведийскими арьями не установлена, то по поводу отношения ее ко второй волне индийских арьев можно сделать кое-какие наблюдения.
Много раз дискутировавшийся вопрос о второй волне вторжения индоарийских народов в Индию сводится к следующему: примерно на рубеже II и I тыс. до н. э. от Памирского горного региона через Гилгит и Читрал в Центральную Индию хлынула новая волна индийских арьев, которые частично наслоились на более древние ведийские племена индийских арьев, частично оттеснили их к горам. Новые племена иногда называют эпическими арьями, так как именно они выступают в главных ролях в древнеиндийском эпосе. Первым среди них было племя куру. По археологическим данным известно, что в последние века II тыс. до н. э. памятники федоровской культуры продвигаются все далее к югу: в Семиречье и долины Тянь-Шаня, в области правых притоков Амударьи, на Памир. Влияние этой культуры заметно и на памятниках местных землевладельцев. Возникает вопрос, не является ли указанный процесс археологическим выражением событий, связанных с продвижением на юг второй волны индийских арьев?
Но кроме иранской и двух индийских инвазий древнейших арьев есть основания предполагать еще одну индоиранскую волну на юг, предшествовавшую всем другим и принесшую, как уже говорилось, этнический слой, послуживший субстратом при последующих вторжениях. Этот слой выявляется благодаря пережиточным, очень ранним элементам в культуре древних иранских народов - не иранским по происхождению, а индоиаранским - и благодаря появлению в Передней Азии следов какого-то индоиранского языка, принесенных неиндоиранцами - касситами (с XVIII в. до н. э.) и хурритами (XVI - XIII вв. до н. э.), - языка, тоже явно не иранского, но и не безусловно индоарийского. Очевидно, какая-то группа древнейших арьев на рубеже III и II тыс. до н. э., отделившись от общеиндоиранского единства, стала продвигаться к югу, в те места, где их сменили впоследствии иранские и индийские арьи, принесенные последующими волнами, т.е. в Среднюю Азию, Иран и, может быть, в Индию, вступив на западе Иранского нагорья в контакт с касситами и хурритами.
Может ли такая реконструкция найти подтверждение в археологическом материале? В каспийских и причерноморских степях в конце III - начале II тыс. до н.э. обитали племена катакомбной культуры, которые по ряду признаков могли быть индоиранскими. Судя по тому, что к началу II тыс. до н. э. памятники, близкие катакомбным, стали распространяться далеко на юг, племена, их создавшие, расселялись в том же направлении: так появилась заманбабинская культура в долине Зеравшана и, видимо, еще южнее, в Афганистане.
Ко второй четверти II тыс. до н. э. катакомбная культура в степях исчезает (ре частично заменили здесь андроновские памятники, о которых говорилось выше), но зато в то же время происходят большие изменения в культура земледельческих оазисов Средней Азии: прежняя высокоразвитая протогородская цивилизация исчезает, а на смену ей приходят иные, более архаичные на первых порах, культуры круга Намазга VI, которые охватывают новые территории (например, культура Сапалли и Дашлы в бассейне Амударьи). Они сочетают традиции более древних землевладельческих культур с инновациями, привнесенными, видимо, из степей, каковы прежде всего погребальные обряды. Другие племена - потомки катакомбников продолжали вести в Средней Азии прежний, степной, пастушеский образ жизни. Они, очевидно, и оставили памятники вахшской культуры.
Потомки индоиранцев этой первой, самой древней, волны оставили свой след и в дальнейшей истории Средней Азии и соседних территорий. С одной стороны, важные элементы связывают культуру Дашлы с нуристанскми кафирами нового времени. С другой - признаки весьма специфического похоронного обряда, свойственного тем же кафирам и засвидетельствованного у их предков еще во времена Александра Македонского, обнаруживают памятники бишкентской культуры, близкой вахшской и имеющей черты преемственной связи с более древней, заманбабинской культурой. Вполне возможно, что последним остатком древнейших арьев первой .волны и являются кафиры, сохранившие много древних черт в своей культуре и в языке, который лингвисты, признавая его индоиранский характер, не могут, тем не менее, отнести ни к иранской, ни к индийской ветвям. Бывшие кафиры Нуристана, ныне обитающие только по южным склонам Гиндукуша, еще в средние века занимали значительно большие территории: полагают, например, что родственные им племена составляли население Гура в домонгольское время.
Итак, мы спустились до времен самых первых из древнейших арьев, осевших в Средней Азии. Можно ли заглянуть еще глубже в толщу времен? Да, тщательное, научно обоснованное комбинирование языковых данных с археологическими и этнографическими позволяет это сделать. Но, опустившись в глубины истории еще на одну ступень, мы увидим уже иной, доиндоевропейский мир со своими чертами общественного строя и духовной культуры.
В науке сейчас принято считать, что в земледельческой зоне Средней Азии предшественники индоиранцев были народы дравидийского корня. Одни из первых земледельцев Средневосточного региона, они жили отдельными общинами, сосредоточенными вокруг более или менее крупного селения, которое являлось и их культовым центром - местом почитания прародительницы общины, Богини-Матери. Судя по тому, что дравидийские языки обнаруживают отдаленное родство с эламским, на котором в глубокой древности говорило автохтонное население Юго-Западного Ирана, дравидийские племена двигались в Среднюю Азию с запада, из Ирана. Древнейший период в истории этих племен - общий протодравидийский - относится к V - IV тыс. до н. э. Всем этим условиям хорошо удовлетворяет анауская культура Южного Туркменистана, носители которой, очевидно, и являлись восточным форпостом древнейших протодравидийских племен.
Примерно на рубеже IV и III тыс. до н. э. происходит разделение протодравидийских племен на западные и восточные (индийские), что предполагает широкое расселение их на восток. Действительно, как установили археологи, именно в конце IV - начале III тыс. до н. э. памятники геоксюрского варианта анауской культуры (эпохи Намазга III) из долины Теджена распространяются на огромные пространства от долины Зеравшана (культура Саразма) до Сеистана и Белуджистана, и факт этот можно объяснить только расселением племен, создавших такие памятники; возможно, что тогда же эти племена через Белуджистан дошли и до Индии. Следующая крупная веха в истории протодравидийских племен - разделение их на две группы уже в пределах Индии примерно в середине III тыс. до н.э., - видимо, связана с началом формирования хараппской культуры, процветавшей в долине Инда в конце III - начале II тыс. до н.э., а распад основной из этих групп в начале II тыс. до н.э. и первые этапы формирования современных дравидийских народов Декана - с гибелью хараппской цивилизации и формированием энеолитических культур Центральной Индии.
Таким образом, дравидийская принадлежность носителей земледельческих культур Средней Азии, Сеистана и Белуджистана III - начала II тыс. до н. э. весьма вероятна, поскольку процессы засвидетельствованные лингвистическими данными, с одной стороны, и археологическими данными - с другой, совпадают по месту, времени и содержанию, а для хараппской цивилизации - бесспорно. Однако необходимо учитывать, что народы, создавшие эти культуры, мало походили на современных дравидов Индии и не являлись их прямыми предками. Поэтому предпочтительнее называть их протодравидийскими. Вообще, смена этноса еще не означает поголовной смены населения. Как показывают костные останки людей того времени, физический тип населения Средней Азии со сменой этноса не изменился: и до, и после того здесь жили люди средиземноморского варианта европейской расы. Это значит, что арийских пришельцев численно было немного и физически они быстро растворились среди местного населения. И не только физический тип не изменился: продолжались древние традиции в земледелии, в гончарном ремесле и т. п., так как степняки-арьи не могли привнести в эти виды деятельности что-то свое, особенное. Но в области языка, общественного устройства, идеологии и обрядности, т. е. в том, что определяет этнос, приход арьев принес коренные изменения.















