55689 (762527), страница 2
Текст из файла (страница 2)
22 февраля/4 марта 1855 года — Королевство Сардиния (Пьемонт) объявляет войну России (спустя несколько месяцев после того, как еще в 1854 года на Крымский фронт был послан 17-тысячный контингент пьемонтцев). Официальный Петербург оставил ноту Пьемонта об объявлении войны без ответа, сделав вид, что не заметил вызова крошечного королевства, стремящегося встать в один ряд с другими европейскими державами.
18/30 марта 1856 года — подписание на Парижской конференции мирного договора между Россией, с одной стороны, и коалицией из четырех государств (Великобритании, Франции, Османской империи и Сардинии) — с другой.
Стереотип:
В своем знаменитом сочинении «Крымская война» Е.В. Тарле дает два названия этой войне — Крымская и Восточная.
При этом он поясняет, что театр военных действий выходил далеко за пределы Крыма и Черного моря: на Кавказ, в Дунайские княжества (Молдавию и Валахию), на Соловки и Кронштадт, на Камчатку. По сути, армии и флоты интервентов пытались расчленить Россию с четырех сторон. Недаром архиепископ Парижский Огюст Сибур публично призвал к «крестовому походу против России и защищаемых ею восточных схизматиков», то есть православных.
У этой войны на разных этапах были и другие названия: Русско-турецкая, Великая, Русская, Севастопольская война, Дунайская кампания. На православном Арабском Востоке ее знают как «Войну за Святые места Палестины».
ПАРАДОКС:
В этой войне под одним знаменем «Креста и Полумесяца» против восточного православия и покровительствовавшей ему России объединились потомки крестоносцев и сарацин.
ЛЮБОПЫТНЫЙ ФАКТ:
Во время крестовых походов крестоносцы-латиняне из Западной Европы воевали против местного мусульманского населения (сарацин) под предлогом «освобождения Гроба Господня». Россия никогда не принимала участия в этих кровавых походах. Более того, в 1240-1242 годах она сама подверглась крестовым походам (как это случилось ранее в 1204 году с православным византийским Константинополем в ходе четвертого похода крестоносцев). Выбитые из Святой земли Палестины немецкие рыцари Тевтонского ордена решили попытать счастья на западных рубежах России, где их встретило войско святого благоверного князя Александра Невского.
Кстати, недалеко от Храма Гроба Господня в Иерусалиме в конце XIX века немцы воздвигли лютеранскую церковь. После Крымской войны рядом с базиликой Воскресения Христова русское правительство купило участок, на котором было воздвигнуто примыкающее к базилике подворье Александра Невского. Так, вновь святой благоверный князь Александр Невский встал на страже православия.
Миф: по характеристике Тарле, «царский режим прогнил, вокруг Николая I собрались одни казнокрады, льстецы и трусы»
Советский академик в угоду советской идеологической машине наделил императора Николая I нелестной характеристикой. Он, например, пишет: «Невежественность, гнусная, истинно варварская жестокость, с которой он (Николай) расправлялся со всеми, в ком подозревал наличие сколько-нибудь самостоятельной мысли, палочная дисциплина в армии и вне армии, режим истинно жандармского удушения литературы и науки — вот чем характеризовался его режим. Ни русской истории, ни России вообще он не знал». Вот так... А при каком или чьем режиме, хочется спросить, творили Пушкин, Гоголь, Глинка? А кто направил из Петербурга в осажденный Севастополь для поддержания боевого духа русской армии самое дорогое — своих младших сыновей (великих князей Николая и Михаила Николаевичей)? Средний сын Константин Николаевич — будущий военно-морской министр, а в период кампании сначала вице-адмирал, а потом адмирал — храбро воевал на флоте, защищая Кронштадт от нападений англо-французского флота. Не следует также забывать, что «Палкиным» императора Николая I стали называть немецкие, а вслед за ними и советские историки. В российском же обществе за императором Николаем I закрепился эпитет «Незабвенный». В западных столицах его часто называли «Дон-Кихотом» и «царем-рыцарем».
Миф: Армия России фактически развалилась
Весной 1856 года в России под ружьем стояло 2,6 миллиона человек, то есть больше совокупного числа войск в метрополиях и колониях у союзников. В пик наибольшего противостояния в действующей армии было 670 тысяч человек, в боях участвовало 210-220 тысяч человек. В Севастополе на момент ухода на Северную сторону (27-28 августа 1855 года) интервентам противостояло всего 38 тысяч человек.
Неизвестно и сейчас, где стояло 199,4 тысяч обученных, обстрелянных солдат, призванных из бессрочных отпусков. Тайна войны.
Миф: в Русской Армии не было современного оружия
Точный смысл вопроса — в другом. Согласно архивным данным, на 1 января 1853 года имелось 790 044 ударных, то есть вполне современных ружей. По количеству этого было достаточно для вооружения всей действующей армии. Но вооруженными «на уровне» оказались как раз не участвовавшие в боях части русской армии. Почему? — Великая тайна войны.
Миф: война подорвала экономику России и стремительно довела ее до полного развала
Нет. Более правомерно говорить об «истощении финансового и денежного обращения»: было выпущено 400 миллионов беспроцентных кредитных билетов. Но и не в этом суть дела.
Цена войны: за годы войны (1853-1856 годов) казна профинансировала расходы в 674,1 млн. рублей, а в предвоенные 1849-1852 годы
все расходы составили 609,9 млн. рублей. Как видим — ничего сверхобычного. Но есть более интересный вопрос: куда ушли эти деньги? Тут начинаются самые «страшные», самые неприступные тайны той войны, разгадка которых находится, в том числе, и далеко за пределами России.
На три оружейных завода было отпущено 203 тыс. рублей, а на курьерскую службу — 300 тыс. рублей. Соотношение, которое вызывает недоумение у всякого здравомыслящего человека.
Россия вынесла войну в финансовом плане. Но тайна военных расходов того периода пока не раскрыта.
Другая тайна — уже международная: на войну со стороны России пошли деньги от займов, полученных у европейских банковских домов Ротшильдов и Монтефиоре; одновременно эти же банки профинансировали турецкую армию. Сопоставить эти факты, раскрыть их — значит осветить еще одну тайну войны.
Третья тайна войны: эти же банки профинансировали еврейский национальный корпус, стоявший в Яффе и готовившийся для вторжения на юг России. Было ли это ответом европейских банков и мировых держав на инициативу России создать Иерусалимский санджак (округ) с обеспечением равных прав трех мировых религий и провозгласить Иерусалим особой зоной — территорией сохранения тысячелетних святынь трех религий, с особым международным статусом?..
Финансовая сторона Крымской войны и во внутреннем, и в международном плане еще ждет своего скрупулезного исследователя.
Миф: Парижский мир — унизительный
На самом деле в Париже шла сложная, временами, как часто бывает в международных отношениях, — закулисная игра, с обретением временных партнеров и поиском компромиссов. Необходимо было «переварить» и привести хоть в какое-то логическое соответствие разнообразные и неоднозначные результаты этой войны, многие из которых не укладывались в рамки ее первоначальных официальных целей.
Для России на южном и северном направлениях установился мир, обеспечивший реформы второй половины 1850-1860-х годов. Эта мирная передышка, более чем в двадцать лет, до очередной Русско-турецкой войны 1877-1878 годов позволила России провести важные реформы в общественной жизни страны (освобождение крестьян от крепостного прав), в экономике (масштабное строительство железных дорог, развитие телеграфной связи), в реформировании армии и флота (полный переход на нарезное оружие и паровой флот). Благодаря сосредоточенности на своем внутреннем развитии Россия смогла уже к 1871 году устранить негативные для себя последствия Крымской войны.
В этом смысле Крымская война послужила импульсом к стремительному развитию страны в ближайшие полтора десятилетия.
Миф: накануне и в ходе войны Россия пребывала в международной изоляции
Нет. Ее позиция находила отклик и сочувствие в аристократических и консервативных кругах стран Западной Европы, в том числе в Великобритании. В старой Европе не все в одночасье забыли, кто еще недавно спасал монархические режимы от захлестнувшей Европу волны революционных потрясений.
С самого начала войны Голландия и Бельгия заявили безусловный нейтралитет. Тем не менее, бельгийский король, поддерживавший регулярную переписку с императором Николаем I, выражал в ней свои симпатии к политике Петербурга. С Нидерландами отношения у России носили традиционно дружественный характер.
Неаполитанский двор, связанный с Россией добрыми отношениями, был вынужден заявить о своем строгом нейтралитете в Восточной войне.
Нейтральную позицию на протяжении Восточной кризиса занимало даже папское правительство в Риме. Папская курия формально отклонила призывы англо-французского христианского альянса в поддержку османского правительства. Оно не желало уступать Франции право исключительного покровительства над католиками в Святой земле, которого добивался Париж. Римская курия хорошо помнила знаменитое письмо Наполеона III к Эдгару Нею от 1849 года с изложением французской политики в Италии, к которой Рим испытывал крайнее недоверие. Как только восточный кризис достиг своего апогея, папский престол предпочел оставаться верным консервативным традициям, видя в союзе России с двумя монархическими дворами в Австрии и Пруссии залог устойчивости Европы против революций. Петербург делал все возможное, чтобы поддерживать с Римом добрые отношения.
В Восточной войне Россию поддерживало американское общественное мнение, а затем и правительство США, недовольное политикой Великобритании в Канаде, на Кубе и в Мексике. Интересно, что в последующих переговорах о продаже Россией Аляски американская сторона неоднократно подчеркивала этот момент как свидетельство взаимной симпатии двух стран друг к другу и как позитивную основу для сделки.
Персия, враждовавшая с Турцией в тот период, предложила свое содействие Петербургу после объявления войны Портой России. Император Николай I предпочел видеть Персию нейтральной страной. На эту пророссийскую позицию Тегерана отреагировала Великобритания, во внешнеполитической линии которой, позднее, проявилось стремление наказать Персию.
Миф: Крымская кампания была справедливой для Великобритании, Франции и Османской империи и примкнувшей к западно-османскому альянсу Сардинии, поскольку он спасал «Сольного человека», то есть Османскую империю, от «агрессивной» политики России
Такой вывод западной историографии стал общепризнанным в сознании западной общественности. Но так ли это на самом деле?
В войне с Россией каждый участник коалиции стран вторжения имел свои далеко идущие цели. Великобритания хотела подорвать позиции России на Балканах, на Черном море и на Арабском Востоке, на Дальнем Востоке и на Кавказе.
Франция поначалу — совместно с папским престолом, который, однако, поддержал ее только на первом этапе спора вокруг Святых мест, — стремилась сыграть на религиозных чувствах европейских католиков, заявив о готовности оказать содействие францисканцам в Святой земле в их конфликте с православным духовенством Иерусалимской Церкви. Одновременно Наполеон III пытался решить свои внутриполитический проблемы со своей оппозицией.
Крошечное Сардинское королевство добивалась признания за собой европейскими столицами статуса державы. Это обещали ей Англия и Франция в случае вступления Сардинии в войну с Россией.
Война велась в основном на территории Российской империи. Поэтому для российского общества Крымская война, в конечном счете, носила однозначно справедливый характер защиты от агрессии. Поэтому призывы Герцена и Огарева из Лондона, публикуемые на страницах журнала «Колокол», а также не соответсвующие действительности сообщения с Крымского фронта молодого репортера Фридриха Энгельса (во многом определившие отношение к ней со стороны советской историографии), если и доходили до России, то воспринимались там как лживые, предательские и русофобские.
На Крымский полуостров помимо воинских подкреплений со всей России прибывали добровольческие полки из разных губерний. В рядах Русской Армии сражались не только православные, но и иноверцы. Огромную роль в подержании морально-боевого духа Армии, в том числе и на передовой, играло военное духовенство. Можно сказать, что в этой справедливой борьбе русское общество, Армия и Церковь явили свое естественное единство даже при том, что российские государственные власти оказывались в этот период во многом не на высоте своего положения.
Что касается интервентов, то в ходе героической обороны Севастополя нередко имели место случаи перехода линии фронта на сторону Русской Армии перебежчиков из их войск. Особенно участились подобные случаи во второй половине 1854 — начале 1855 года.
Во время войны по всей Западной Европе разъезжали вербовщики из армий Англии и Франции. В войска интервентов, зачастую в кабаках и злачных заведениях европейских стран, вербовали «добровольцев», моральный и нравственных дух которых был далек от тех идеалов «справедливости», которыми мотивировалось участие в войне европейских держав-союзниц.
Франция применила в этой войне технику использования Иностранного легиона — до сих пор сомнительную с точки зрения легитимности достижения национальных интересов.
ПАРАДОКС:
Искусная работа российской делегации на Парижском конгрессе позволила составить мирный договор таким образом, что даже французский посол в Вене барон де Буркенэ высказался о Парижском трактате так: «Никак нельзя сообразить, ознакомившись с этим документом, кто же тут победитель, а кто побежденный». Впоследствии эта мысль была перефразирована более лаконично: эту войну «проиграл не тот, кто проиграл, и выиграл не тот, кто выиграл».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
