186537 (746505), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Заслуживает внимания и то, что именно Аристотель, известный своей приверженностью к логике, первым высказал мысль о том, что можно говорить достаточно аргументированно, не владея логическими правилами: «Вместе с тем люди от природы в достаточной мере способны к нахождению истины и по большей части находят ее, вследствие этого находчивым в деле отыскивания правдоподобного должен быть тот, кто также находчив в деле отыскивания самой истины» [Аристотель 2000. С. 17]. Действительно, отступая от логики, особенно в судебной сфере, ораторы включали в свои речи в целях убедительности примеры из повседневной практики, ссылались на свой житейский опыт.
Известно, что уже тогда доказательства подразделялись на внутренние, т.е. связанные с логикой, и внешние, не требующие логической обработки [В.И. Кириллов, А.А. Старченко 1995]. Таким образом, доводы правдоподобия, вероятности (эйкос), имевшие в своей основе реальные и мнимые точки опоры, позволявшие нагляднее раскрыть логическую и психологическую зависимость событий, призванные обеспечить убедительность, с одной стороны, возникали из системы ценностей, существовавшей в античном обществе, а, с другой, формировали ее. Тем самым, уже в античном обществе, наряду с незыблемыми логическими основаниями аргументации обозначилась и ее ценностная ориентация. Новшества, появлявшиеся в риторике время от времени, были лишь следствием реструктуризации систем ценностей.
Однако теоретически идея Аристотеля о том, что можно обойтись и без жестких логических построений, что убедительность, притягательность выступлений во многом определяются оригинальностью и выразительностью, была осмыслена и начала активно разрабатываться в рамках неориторики и других смежных дисциплин лишь в XX веке.
Формализованное оформление как умение убеждать (умствовать и говорить) риторика получила у софистов. Именно они первыми оценили силу слова и его убеждающий потенциал [Е.Н. Корнилова 1998]. Этот фактор определил риторику софизма как науку убеждения. Позднее из единой науки выросли два направления: риторика (умение говорить) и схоластика (умение формализованно мыслить с применением техники мышления) как воплощение рационализма дедуктивно-метафизического смысла [В.И. Курбатов 1995]. Именно риторика заложила основы и некоторых направлений в лингвистике: Дионисий Галикарнасский исследовал сочетания слов, обеспечивающие ритмичность и периодичность, Деметрий (1 век н.э.) заложил фундамент, а Гермоген (2 век н.э.) завершил теорию стилей [Е.Н. Корнилова 1998]. Фактически это соответствовало основам стилистики и комбинаторики в узком смысле, и основам лингвистики в целом.
По отношению к слушателям вопросы, обсуждавшиеся античными риторами, делились на вопросы торжественного (эпидактического), совещательного и судебного красноречия. Подобная дифференциация красноречия неизбежно должна была повлечь за собой появление определенных риторических принципов и правил. Одним из фундаментальных стал принцип «соотнесения», предполагающий соотнесение единичного с общим, предметов друг с другом, их противопоставление и соположение. На основе «соотнесения» получил развитие популярный и эффективный прием риторики и аргументации - антитеза. Принципы соотнесенности можно найти и у Аристотеля (противоположение /антитеза/, приравнивание и уподобление), но использование их в качестве рабочих фигур приписывается Горгию («Горгиевы фигуры»), разработавшему технику контрарного анализа. Суть этой техники заключалась в том, что реальность распределялась по двум противоположным полюсам, на основания этого строилась аргументация и давалась оценка событиям и личностям.
Успех принципа соотнесенности был предопределен, по всей вероятности, тем, что в фокус внимания оратора попадал не один изолированный объект со своими характеристиками, а, как правило, два, что неизбежно требовало их сопоставительного анализа, концентрации на их отличительных особенностях. Сопоставление, сравнение сразу же привлекало внимание слушателей. Для противопоставления можно было избрать любой объект при условии правильно выбранных рядов оппозиций, причем игра противопоставлениями могла быть исключительно эффективной. Отрезок текста, основанный на сопоставлении и привлекал слушателей, и облегчал понимание в силу определенной замкнутости и цельнооформленности. От оратора парное видение объектов требовало аналитических способностей и большой наблюдательности, оно же стимулировало ум, оттачивало мысль. Основой основ, таким образом, становилась двучленная рамка, представлявшая собой, с одной стороны, оптимальный материал, а, с другой, форму сравнения.
Помимо контрарного анализа, который существовал в рамках дискурса, античные риторы использовали и ряд других противопоставлений:
• созвучие однокоренных слов в одной синтагматической цепи. Этот вид противопоставления был не только эффективен сам по себе, но и свидетельствовал об успешных для того времени попытках каталогизации мира. Помимо этого повторение однокоренных слов становилось важным конструктивным элементом риторического дискурса, а сами однокоренные слова выполняли текстообразующую функцию. Известно, что наиболее успешно рядами однокоренных слов для обозначения противоположных понятий пользовался Ксенофонт. Совершенствование этого приема привело к появлению фонетического повтора, который в настоящее время активно используется в рекламе;
• контрастное противопоставление (антитеза), где смысловое противопоставление могло усиливаться рифмой или параллельными синтаксическими формами;
• сопряженные двойные антитезы (несколько типов соотнесенности), модифицировавшие прием контрастов, например, сходство/несходство, сближение/удаление (были разработаны Исократом);
• двойной контраст, когда сравнивались не только объекты или процессы, но и их характеристики.
В противопоставлении были задействованы не только лексические единицы с антонимичными значениями. Порядок слов также позволял расставить акценты в соответствии с желаемым эффектом.
Лексическая аргументация была фактически неразрывно связана с логической. У Сократа в некоторых отрезках текста превалировала первая, а потом подключалась логическая [Е.Н. Корнилова 1998]. Логизация суждения была следствием и подтверждением незыблемой связи риторики и логики доказательства. Дионисий даже трактовал грамматику как логическую разновидность искусства, наряду с риторикой и философией.
Противопоставление находит выражение в сравнениях, которые могут быть тождественными и нетождественными с учетом включенных обстоятельств, «раздвижения» рамок сравнения. Уже древние риторы вводили ведущие к амплификации расширяющие и дополняющие элементы, определительные и иные расширения [Е.Н. Корнилова 1998]. Так называемая система статусов для обеспечения аргументации (в современном языкознании и логике это соответствует пропозициям) тесно взаимодействовала с системой локусов (локативных, темпоральных элементов и т.д.), служивших источником материала.
Такой прием аргументации как ссылка на авторитет, получивший большое распространение в юридическом дискурсе, также появился в античной риторике, хотя и закрепился далеко не сразу. Фактически его ввел только Исократ, обосновывая свою технику возвеличивания и возвышения объектов [Е.Н. Корнилова 1998].
Античные риторы предложили и целую систему фигур, называемых в современной стилистике тропами или фигурами речи, а также риторических фигур [Б.Ц. Бадмаев, А.А. Малышев 1999], берущих свое начало в идеях или схемах, впервые появившихся у Исократа. Они же заложили и базисные концептуальные основы современной теории коммуникации, «трехремно» определив, например, задачи говорящего как «что сказать, где сказать и как сказать» (Цицерон), предложив одну из первых классификаций аргументов по их убедительности - улики, собственно аргументы и примеры [Е.Н. Корнилова 1998].
Античным риторам были известны пространственные периоды, ритмическое членение, связанное с периодичностью. Они предложили структуризацию материала как вступление (чтобы привлечь читателя), основную часть (чтобы убедить), и заключение (чтобы взволновать, склонить к предложенной точке зрения). Были разработаны и первые критерии доказательства, которое должно было быть правильным, кратким, ясным, уместным и пышным.
Членение речи на несколько частей композиционно, приписываемое Тисию и Кораку [Е.Н. Корнилова 1998], стало одним из первых компонентов теории аргументации. Членение линейного дискурса, положенное в основу всех риторических процедур, облегчало задачи для ритора, восприятие для аудитории и стало впоследствии одним из главных принципов аргументации в риторике. Сегментация материала была ничем иным как введением рациональности в аргументацию.
Недостатком риторики как науки был интуитивный характер выводов, необоснованность принципов, расплывчатые очертания фигур речи. Понятия о краткости и ясности варьировались в зависимости от индивидуального стиля оратора. В античные времена говорили, что трудно сказать короче, чем Цезарь, и пространнее, чем Цицерон.
С течением времени положения, разработанные античными риторами, уточнялись, но не претерпели кардинальных изменений. В более поздние времена риторы также полагали, что доводы излагаются посредством силлогизмов, энтимем и дилемм, что более веские или важные доводы следует располагать в инициальной позиции или финальной.
Таким образом, влияние античной риторики на современную риторику, теорию коммуникации и теорию аргументации можно свести к следующему:
• определение риторики как науки общения с аудиторией и науки убеждения;
• разработка ключевого для аргументации принципа соотнесенности (как контраста, сопоставления, сравнения) и оформление контрарного анализа и антитезы как основных приемов аргументации;
• членение линейного дискурса как залог эффективной аргументации и проявление рациональности;
• обоснование логических основ естественноязыковой аргументации, широкое применение энтимем;
• формирование системного характера риторики вследствие ее связи с логикой, философией, эстетикой, гносеологией, что способствовало оформлению теории аргументации в интегральную дисциплину.
Лингвистический анализ риторической коммуникации, аргументативного дискурса, одновременно создававшегося и изучавшегося античной риторикой, стал возможным только в середине XX века, когда лингвистика подошла к изучению текста и дискурса.
1.2.2. Теория аргументации и неориторика
Главной и постоянной спутницей риторики всегда была логика. О их тесном переплетении говорит тот факт, что слова «логичный» и «логический» считаются риторически избыточными (redundant rhetoric) [Е.Н. Зарецкая 1997]. Во второй половине XX века в спутниках неориторики оказалась теория аргументации.
Современная риторика имеет междисциплинарный характер. Неориторика означает расширение области знаний, подключение многочисленных понятий и сфер деятельности. Ближайшее окружение неориторики составляют логика, философия, герменевтика, поэтика, лингвистика и, прежде всего, лингвистика текста. На протяжении всей истории своего существования риторика не имела однозначного толкования. В самом общем виде неориторика - это наука о правилах убедительной (персуазивной) коммуникации. Как наука об искусстве правильной речи с целью убеждения она предполагает выявление механизмов нюансированного воздействия. В отличие от лингвистики риторика имеет дело только с речью, а не с языком.
В последнее время границы риторики существенно расширились, поскольку искусство общения стало трактоваться как единство вербального и невербального [Е.Н. Зарецкая 1999]. Этот подход означает экстраполяцию риторических процедур и на аудиовизуальные средства коммуникации. Риторическая функция в пределах неориторики стала рассматриваться как трансцендентная, то есть проявляющаяся в любом акте вербальной, а при семиотическом подходе, и невербальной коммуникации [Т.В. Губаева 1995]. Расширение границ риторики как научной дисциплины привело к панаргументации. Исходя из панриторического подхода можно утверждать, что каждый функциональный стиль обладает своей аргументирующей силой, так как в идеале каждое сообщение должно быть ориентировано на отправителя (коннотативная функция) и на получателя (экспрессивная функция). Поскольку каждое сообщение обладает риторическими функциями, оно является в определенной степени аргументативным. Иными словами, ни одно сообщение не может быть абсолютно нейтральным, абсолютно объективным, а претензии на беспристрастность несостоятельны и иллюзорны [А.П. Алексеев 1990. С. 56].
Среди множества определений обращает на себя внимание определение риторики профессора Ричардса как изучение случаев неверного понимания и его последствий (a study of misunderstanding and its remedies) [L.A. Richards 1965. P. 3; 52]. Такое определение ставит вопрос об ошибочности коммуникации. Новая риторика, по его мнению, стал наукой о понимании и непонимании, в то время как прежняя, классическая риторика была порождением спора [L.A. Richards 1965. P. 23]. Bо главу угла в этом определении был поставлен один из антропоцентрических параметров - слушатель (адресат), которому прежде не уделялось особого внимания. Античная риторика представлялась преимущественно как монолог, односторонняя коммуникация, продуктом ее были тексты выступлений перед аудиторией. В «Республике» Платона даже указывалось максимальное число слушателей, которых в состоянии охватить один оратор - 5040.
Сущностная проблематика риторики и неориторики – воздействие языка на сознание, и этот факт лежит в области пересечения риторики и существующей ныне теории речевого воздействия и теории речевого общения [В.П. Конецкая 1997]. Риторика как дисциплина фактически ограничена изучением только тех текстов, которые подчинены задачам влияния на аудиторию. Воздействие достигается с помощью доказывания, убеждения, аргументирования, значит, риторика аргументативна по своей природе. Неориторика является продуктом социальным, она наполнена социальным содержанием и имеет социальные ценности [Е.Н. Зарецкая 1999]. Социальность риторик определяется еще и тем, что они имеют не только дескриптивный, но и прексриптивный характер (Rhetorics Constitute Societies). Прескриптивную функцию риторики иногда называют еще дидактической. В настоящее время ее частично взяли на себя СМИ.
С течением времени в риторике возникла своя типология, появились виды риторики: риторика авторитета, риторика успеха, текстуальная риторика, политическая, парламентская, метариторика, аргументативная и др. [см. Е.Н. Зарецкая 1999]. Некоторые ученые склонны выделять конвиктивную (convictive) риторику и манипулятивную [N. Gutenberg 1995. P. 323]. Неконвиктивная риторика встречается в ежедневных коммуникациях (при продаже, например), а манипулятивная приводит к состоянию аффекта и заставляет человека действовать на основании рефлекса. Кроме этого различают также эпидектическую, форенсическую, делиберативную риторику, общую риторику и метариторику.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
