186458 (746429), страница 8

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

Рассмотрим коммуникативное намерение автора, какие средства помогли ему донести его до читателей. Семантически, тематически и стилистически наиболее существенными являются повторяющиеся в тексте значения; в плане обозначающего особенно важны редкие слова и слова, выступающие в необычных сочетаниях. Для раскрытия содержания мы будем рассматривать семантическую структуру, то есть лексико-семантические варианты, тематическую принадлежность, коннотации и ассоциации слов, обращая особое внимание на повторяющиеся значения и редкие слова.

Первая строчка раскрывает тему сонета: он рассказывает о последовательной смене времени года, времени суток и последовательном течение человеческой жизни. Слово «time» проходит через весь сонет, сочетаясь, с одной стороны, со словами, обозначающими увядание природы, с другой стороны, оно относится к рассказу об угасании человеческой жизни. Тема времени повторяется в словах: year, day, youth, night, sunset. Мы обнаруживаем лексические связи слова «time» с последующими словами. Шекспир рисует осенний пейзаж, мерцание сумерек, предвосхищающих темную ночь, угасающий огонь – все это последовательные картины действия времени – оно движется вперед: осень (желтые листья), то есть день – сумерки – темная ночь – сон (двойник смерти).

Слова второй строки вводят тему природы: yellow leaves. Слов этой группы в дальнейшем много: boughs, cold, cold, bare, birds. Е.Ю. Куницына [25, с.104] отмечает, что образы, связанные с природой, являются наиболее распространенными в произведениях Шекспира. Оказывается, образ yellow leaf встречается еще в одном произведении Шекспира и принадлежит самому поэтичному его персонажу – Макбету. Макбет ассоциирует старость с желтым листом – это один из наиболее емких образов поэта.

То, что в сонете говорится об угасании жизни, мы определяем по словам, которые несут значение законченности, конца, последнего срока: yellow leaves – желтые листья (жизнь их коротка), ruin’d choirs – разрушенные церковные хоры, boughs which shake against the cold – ветви, дрожащие от холода (вызывают ощущения жалости, тоски), twilight – сумерки (переход от светлого к темному – от жизни к смерти), sunset – заход солнца (снова жизнь уходит), black night – темная ночь, death’s second self - здесь, вообще, слово «смерть» проговаривается, ashes – пепел (то, что остается от когда-то крепкого дерева, то есть жизнь угасает по мере того, как уходят силы молодости). То, что жизнь уходит, мы узнаем из глаголов: hang, shake, fade, seal up, expire, take away, leave.

Мы наблюдаем общие компоненты в семном составе значений слов и в коннотациях.

Обратимся к редким словам и необычным сочетаниям. Во-первых, в сонете много повторов: thou mayst in me behold (1-ая строка), in me thou see (5-ая строка), in me thou see’st (9-ая строка). Но зачем поэт в первой строке употребил слово «behold» вместо обычного глагола «see»? Вероятно, он хочет сделать на этом слове логическое ударение и подчеркнуть его. Во всех повторах употребляется необычный порядок слов, то есть инверсия – это придает особую выразительность речи поэта. Подлежащие, следующее в результате нарушенного порядка слов за сказуемым, оказываются выделенными и получают коннотации эмоциональности. К предметно-логической информации ничего не добавлено этими повторами, но внимание читателей обращается на то, как происходит процесс увядания.

В данном случае повтор является анафорическим (in me thou see’st), так как повторяющиеся элементы расположены в начале строки. Повтор лексических значений представлен синонимами: behold, see и preceive. Повтор объединяет в одно целое перечисление элементов природы. За этими повторами, охватывающими весь сонет, то есть три его катрена, следуют образы угасания жизни. В конце каждого из трех катренов представлены образы, связанные с их началом. В первом катрене, начинающемся с желтых листьев, логически завершают катрен голые ветви деревьев. Второй катрен начинается с сумерек жизни и заканчивается темной ночью, в которую приходит сон, как двойник смерти. И третий катрен говорит о пепле, на котором гаснет огонь; пепел подобен смертному одру (the death-bed). Получается, что образы, нарисованные в начале каждого катрена, логически завершены в его конце, и сонет, начинающийся с описания осени, заканчивается угасанием жизни, так как слово «смерть», в конце концов, произносится.

Поведем итог сказанному. Итак, основная тема сонета – угасание жизни, размышления о смерти. Образы осеннего пейзажа, мерцающих сумерек, темной ночи и угасающего огня создают поэтическую картину увядания человеческой жизни. Сонет рассматривают как пример высокого поэтического мастерства Шекспира. Язык его высоко метафоричен. Шекспир нашел три образа (осень, сумерки, угасающий огонь), которые разворачивают перед нами картину грусти, так как жизнь уходит. И снова то, что волнует поэта в жизни, вплетается в его стихи. «Bare ruin’d choirs, where late the sweet birds sang» - поэт ведет речь о разрушенных церковных хорах, которые напоминают сплетенные вверху в виде арок ветви огромных деревьев. Оказывается, что в Англии XVI в. происходил процесс секуляризации типичной картиной того времени, и это заставило Шекспира сравнить голые осенние ветки со сводами готических разрушенных храмов.

Стремление к эмоциональной экспрессивности приводит к обилию инверсии. Поэт использует предложения с придаточными, которые поддержаны анафорой. Структуры с придаточными предложениями, вводимыми словами: when, as, which, that позволяют раскрыть процесс угасания жизни в достаточно коротком произведении.

Рассмотрим сонет с точки зрения использованных фонетических средств.

Общая фонетическая окраска текста создается выделяющимися на общем фоне повторами. Повторы, кроме их функции, которую мы уже отметили, выполняют и ритмическую функцию. Ощущение грусти, ожидание кончины создается образами и ассоциациями со смертью, но и на фонетическом уровне эти ассоциации поддерживаются частыми повторениями звуков [d], [t], [s] = time, behold, boughs, cold, sweet, see, twilight, such, second, death, bed, must, strong и так далее. Создается минорная тональность звучания.

И в конце, мы хотели бы в схематичном виде показать все элементы образной системы Шекспира, для того, чтобы в дальнейшем сравнивать ее со схемами, которые получатся у нас при анализе переводов 73-го сонета. Схема эта удобна, потому что сразу будет видно, какой элемент образа утратил тот или иной перевод.

1-ый катрен 2-ой катрен 3-ий катрен

Если мы сведем все эти элементы трех катренов в один, у нас получится следующая схема:

Д ень Сумерки Ночь Сон (двойник смерти) Смертный одр

II.3.2. Методы уменьшения когнитивного диссонанса в переводе Н. Гербеля

Рассмотрим 73-ий сонет в переводе Н. Гербеля (текст его перевода находится в приложении № 11).

Этому переводчику принадлежит заслуга первого полного издания переводов сонетов. В 1865 – 1868 г. Н. Гербель подготовил первое в России полное собрание драматических произведений Шекспира. Именно он по-настоящему познакомил русского читателя с сонетами. Проанализируем сонет с точки зрения содержания, а именно рассмотрим лексико-семантическую структуру сонета, его композицию.

Перевод состоит из трех катренов и заключительного куплета, которые так же, как в ТО передают картину увядания. Первый катрен рисует осеннюю непогоду. В переводе исчезают «yellow leaves», которые в сонете являются показателем дня (а это элемент образного ряда). Слово «желтые» по ассоциации связывается с солнцем; «день» является первым образом в цепочке образов Шекспира, поскольку далее идут «сумерки» и «ночь». Поэтому «желтые листья» убирать было неправомерно. Шекспировский образ уходящей жизни в первом катрене передается с помощью слов: shake, hang, boughs, bare, ruin’d choirs – все они подразумевают и вызывают в подсознании тревожное состояние обреченности, беззащитности, открытости всем бедам и напастям. Здесь, Шекспир, в маленьком катрене описывает кусочек жизни, но сколько много труда вмещается: желтые литья висят (человеческая жизнь теплится, но она скоро уйдет, как желтые листья облетят с деревьев) – голые ветви (последние силы ушли от человека, как облетели листья). Вот, только, что здесь пели песни птицы, а сейчас разрушения, хаос, опустошение. У Н.Гербеля получилась такая картина: дерево осталось с несколькими листочками, но и их скоро уже не будет, а еще совсем недавно дерево было мощным, в тени ветвей его пели соловьи. Т.о, здесь мы также ощущаем угасание – от крепкого стержня до постепенно исчезающих жизненных сил. Мы видим в первой строчке и ключевое слово «time», только оно трансформировалось в слово «пора», таким образом, переводчик начал вести свой отсчет времени о том, как угасает жизнь. Шекспировские глаголы «hang» и «shake» очень точные для передачи беспомощного состояния человека, который чувствует близкую кончину и поэтому уже как бы «висит» между жизнью и смертью и трясется от малейшего дуновения, потому что ждет, что оно и будет последним. У Шекспира эти глаголы сочетаются с желтыми листьями и ветками, а у переводчика с листьями сочетается лишь один глагол «бьется» - он очень хорошо передает ситуацию; второго глагола в переводе нет. Правда, есть глагол «щиплет», он сочетается со словом «непогода», то есть в переводе показано, как внешние факторы действуют разрушительно, а не сам организм увядает.

Мы не видим в переводе намека на разрушенные церковные хоры, то есть никак не отражается, во-первых, намек на разрушенные монастыри, во- вторых, на процесс угасания жизни. Катрен начинается с голых деревьев и ими и заканчивается.

Рассмотрим второй катрен. Перевод начинается с повтора: «Во мне ты видишь…», то есть сохраняется сцепление, логически продолжается тема. Исчезают красивые шекспировские «сумерки», символизирующие переход от жизни к смерти. У Н.Гербеля получились сразу потемки. Строчка «В котором солнце лик свой клонит на закат» передана очень точно. В следующей строке Шекспир двумя одинаковыми словами by and by передает динамику - ночь мчится быстро, чтобы унести день, она хочет захватить власть над днем. У Н.Гербеля очень хорошо получается передача этого образа, он говорит: «А ночь уже спешит над жизнию сурово Распространить свой гнев, из черных выйдя врат». Но, увлекшись образом ночи, переводчику не хватает места, чтобы рассказать о том, что ночью приходит сон – двойник смерти. В переводе нет упоминания о смерти, то есть центральное понятие потеряно.

Центральный образ третьего катрена – угасающий огонь. Н.Гербель нарисовал красивую картину, метафорически уподобив героя костру, который едва пылает и лишился уже всех сил. Н.Гербель хорошо связывает этот образ со временем – костер зажгли утром, то есть в начале жизни он пылал, а к вечеру (к концу жизни) лишился сил, так и человеческая жизнь пылает, прогорает и потухает. В этом катрене не сохранился пепел, нет смертного одра, которые подводят к логическому завершению жизни человека. Вместе с тем, «пепел» как нельзя лучше передает образ завершенности чего-то, что раньше жило, развивалось, пылало, стремилось к жизни, но лишившись сил, превратилось в золу, которая и является могилой пылающего раньше огня. У Н.Гербеля нет движенья, у него красиво нарисованный образ, понятный и соответствующий шекспировскому, за исключением потерянных элементом.

Таким образом, мы можем выстроить схему нарисованных Н. Гербелем образов и посмотреть, соответствует ли она схеме, построенной по ТО.

1-ый катрен 2-ой катрен 3-ий катрен

Л истья Потемки Ночь Смерть.

Характеристики

Список файлов реферата