73572-1 (746173), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Представляется, что главной причиной характеристики психологической теории права Л. И. Петражицкого как основанной на методологии позитивизма является ее интерпретация в контексте классической научной рациональности. Эмпирико-позитивистский подход в классической науке рассматривается как единственно возможный вариант правопознания, отличный от априорно-рационалистического, представленного школой естественного права. Однако нельзя не принимать во внимание того обстоятельства, что Л. И. Петражицкий расходится с обоими направлениями в самом понимании научно-правового знания. Признавая «негодность» для построения «научной теории права» юридико-позитивистского ограничения области правовых явлений совокупностью государственно-установленных норм, Л. И. Петражицкий вместе с тем не приемлет и неокантианскую методологию школы «возрожденного естественного права», что, по мнению Г. Д. Гурвича, и было ошибочно принято за проявление у Петражицкого позитивизма.21 Как уже отмечалось, в рамках позитивистского идеала научности основное значение в познавательном процессе придается методам наблюдения и описания явлений. Представители же «возрожденного» юснатурализма, утверждая, что с помощью научных методов невозможно постижение сущности права, имеют в виду те ограниченные познавательные средства, которые имеются в распоряжении у позитивистов. Л. И. Петражицкий разрешает эту оппозицию классических методологических стратегий, выдвигая иное понимание метода, основанное на представлении о правоведении как о гуманитарной науке

Невозможность построить общую теорию права как теорию позитивного права обусловлена, по мнению Л. И. Петражицкого, несоответствием «духовной природе правовых явлений (выделено нами. — М. Е., Е. Т.) тех методов, которые по традиции применяются при исследовании правовых явлений».22 В науках, имеющих дело с духовными феноменами, метод заключается «во внутреннем восприятии происходящего в собственной психике» и поэтому может быть назван методом внутреннего наблюдения, самонаблюдением, или интроспекцией.23 Данный метод обусловлен спецификой предмета, подлежащего исследованию, который «состоит в наших же психических переживаниях, в данных нашего внутреннего опыта», а значит «доступен более близкому, непосредственному и достоверному познанию, чем материал, с которым имеют дело такие науки, как, например, физика, химия, физиология, вообще науки, касающиеся внешнего мира».24

Однако прежде чем перейти к вопросу об особенностях понимания Л. И. Петражицким интроспективного метода, необходимо остановиться на его общепсихологических воззрениях, характеризуемых, в частности Г. Д. Гурвичем, как «эмоциональный интуитивизм», не имеющий ничего общего с господствовавшей тогда эмпирической психологией.25 Необходимость их характеристики связана с тем, что психология, по мнению ученого, является научным базисом всех гуманитарных наук, неудовлетворительное состояние которых объясняется отсутствием «надлежащей, правильной, теории психических явлений в частности, и в особенности научной теории мотивов поведения».26 Предложенная Л. И. Петражицким классификация элементов психической жизни является неотъемлемой частью его методологической концепции

Наиболее важным аспектом данной классификации является выделение особого вида эмоциональных переживаний, которые Л. И. Петражицкий называет бланкетными.27 Все этические эмоции (правовые и нравственные) относятся именно к данному виду. Основная их особенность состоит в том, что они «не предопределяют сами по себе характера и направления поведения и могут, смотря по содержанию соединенных с ними акционных и иных представлений, служить импульсами к самым разнообразным, в том числе социально вредным поступкам».28 Совершенно очевидно, что акционные представления, переживание которых лежит в основе всех этически значимых поступков, не являются ценностно-нейтральными, иначе они вряд ли могли бы вызывать репульсивные (отвергающие) либо аппульсивные (одобряющие) эмоции. Аксиологическая теория мотивации Л. И. Петражицкого существенно отличается от той, что принята в детерминистской психологии, основанной на методологии позитивизма. В последней имеет место каузальное объяснение психических феноменов, поэтому любые поступки рассматриваются как реакция на те или иные воздействия извне. Однако в этом случае оказывается необъяснимым, почему в одинаковых условиях разные субъекты ведут себя по-разному. Учение о мотивах поведения, предложенное Л. И. Петражицким, позволяет понять этот факт, так как основное значение приобретают процессы переживания ценностей, происходящие в сознании субъекта. Как отмечает Г. Д. Гурвич, «само противопоставление элементарных (специальных) эмоций и высших (бланкетных) эмоций имеет своей предпосылкой веру в реальность духовной жизни, которой эти эмоции и соответствуют».29

Итак, при анализе конкретных познавательных операций, разработанных Л. И. Петражицким, необходимо иметь в виду, что ученый описывает два разнонаправленных метода: внутреннее наблюдение за собственными переживаниями (интроспекцию) и внешнее наблюдение, материалом для которого служат телесные движения и состояния людей, свидетельствующие о переживаемых эмоциях.30 Для характеристики методологии Л. И. Петражицкого важно определить, какой из двух методов — исследование сознания либо исследование поведения — является приоритетным. Так, В. А. Бачинин полагает, что основной объект интереса Петражицкого — именно поведение, с чем связано определение им психологической теории как бихевиористской.31 Такой трактовке противоречит, однако, понимание метода внешнего наблюдения как средства выхода за пределы личной правовой психики исследователя.32 Кроме того, Л. И. Петражицкий указывает, что «необходимым условием для познания чужих психических переживаний является интроспективное познание переживаний того же рода у самого исследователя».33 Эти положения свидетельствуют о несамостоятельности метода внешнего наблюдения. Фактически он не является методом познания вообще, так как служит не для получения нового знания, а для эмпирической верификации данных, полученных в результате интроспективного исследования

Утверждая метод самонаблюдения в качестве основного в научно-правовом исследовании, Л. И. Петражицкий вместе с тем не дает описания тех интеллектуальных операций, которые должны быть осуществлены в рамках интроспективного познания. Ученый ограничивается указанием фактов, представление которых может помочь в возникновении соответствующих переживаний, но этого явно недостаточно для понимания сути данного метода. Однако комплексный анализ методологических воззрений ученого позволяет восполнить этот пробел. Как уже отмечалось, для Л. И. Петражицкого основная цель научно-правового исследования — поиск признаков, позволяющих отличить право от иных явлений. При этом итогом интроспективного познания должно стать формулирование такого понятия права, которое бы выражало «идею всего того, что мыслимо, как обладающее известными признаками», т. е. охватывало бы не только наблюдаемые в определенный момент времени, но и бывшие, и будущие явления, а также те, «которые не существовали и не будут существовать, но могут быть представлены, как если бы они существовали, — вообще все мыслимые объекты, раз они мыслятся, как снабженные данным признаком».34

Проблема, однако, заключается в том, что познание мыслимой идеи права на основе интроспективного метода едва ли возможно. Являясь прежде всего актом самопознания, данный метод неразрывно связан с индивидуальной психикой, поэтому результатом его использования будет описание субъективных переживаний самого исследователя, а не соответствующего объекта. Однако, например, Н. Н. Алексеев полагал, что представленный Л. И. Петражицким анализ бланкетных эмоций позволяет утверждать, что «внутреннее объективное содержание их… выходит из пределов субъективной жизни и связанных с ней субъективно психических переживаний». Более того, по его мнению, «изучение эмоциональных актов убеждает, что они являются носителями чисто объективных содержаний», им «свойственна прежде всего особая направленность на объект, и в этом смысле их можно назвать актами интенциональными».35

Очевидно, что успех Л. И. Петражицкого в познании инвариантной, императивно-атрибутивной, структуры права можно объяснить тем, что ученый вышел за весьма узкие рамки интроспективного метода и фактически осуществил феноменологический анализ права.36 И интроспективный, и феноменологический методы имеют дело с одним материалом — данными сознания. При этом они соотносятся друг с другом как соответственно эмпирическое и эйдетическое познание: в то время как интроспекция «стремится к установлению состава и связей наших переживаний как временных процессов в индивидуальных человеческих сознаниях», феноменологический метод «рассматривает отдельные моменты сознания в их “идее” или сущности, желая вскрыть свойства и соотношения, присущие им по существу, — независимо от переживания или непереживания их в тот или иной момент теми или другими индивидуумами».37 Переход Л. И. Петражицкого от эмпирического к эйдетическому познанию, очевидно, оказался возможным благодаря требуемой феноменологией «правильной установке способов созерцания», которая выражается в «полной сосредоточенности умственного взора на том, что является искомым, и полном отвлечении от “другого”».38

Феноменологический характер методологии Л. И. Петражицкого отмечал Н. Н. Алексеев, полагавший, что «ядро» его теории «образует… убеждение, что существуют некоторые неразложимые и первоначальные эмоциональные акты, являющиеся основой всего того, что человеческое мнение называет правом», а потому «эмоционализм Л. И. Петражицкого, несмотря на его идейную связь с натурализмом, гораздо ближе по своему духу стоит к современной феноменологии, чем это предполагает общераспространенное воззрение».39 По мнению Г. Д. Гурвича, Л. И. Петражицкий «последовательно преодолевает субъективистский психологизм… с тем, чтобы принять во внимание непосредственно переживаемые объективные духовные смысловые значения и изучать способы их восприятия».40 Это также позволяет Г. Д. Гурвичу утверждать, что используемый Л. И. Петражицким «метод чистого описания “переживания”, соответствующего юридическому опыту… приближался… к методу современных немецких феноменологов».41

Примененный Л. И. Петражицким метод «чистого описания непосредственных данных правосознания и нравственного сознания»,42 позволил ему раскрыть differentia specifica права через атрибутивную сущность права, т. е. через субъективные права, понимаемые не как «принадлежности» субъектов, дарованные им антропоморфными объектами, но как соответствующие интеллектуально-эмоциональные переживания. Субъект переживает правомочие как «долженствование другого», как причитающийся ему «долг другого», правовая обязанность переживается субъектом как «право другого». Соответственно правовые эмоции имеют императивно-атрибутивный характер, выражающийся в атрибутивной природе сознания правового долга и императивной природе сознания правомочия. Л. И. Петражицкий, считая невозможным свести мотивы человеческих действий к утилитарным и гедонистическим факторам, полагал, что только переживание субъектом правомочия как «долженствования другого» имеет «характер поощряющего и авторитетно санкционирующего побуждения к такому поведению, какое соответствует содержанию нашего права». При этом «чем интенсивнее действие соответствующей эмоции, чем сильнее мистически-авторитетный характер атрибуции, чем “святее” и несомненнее представляется нам наше право, тем… увереннее и решительнее наш образ действий».43

Таким образом, Л. И. Петражицкий фактически предложил антрополого-онтологическое обоснование прав человека как субъективных прав, существующих исключительно в силу факта соответствующего атрибутивного психического переживания, а не в виде гетерономного права, даруемого Природой, Разумом, Государством или Правопорядком

С этих позиций Л. И. Петражицкий указывает на один из главных, по его мнению, теоретических недостатков классической школы юснатурализма — «односторонне-атрибутивную редакцию» естественных прав

Вместе с тем его не удовлетворяют и идеологические определения субъективного права как меры свободы, которые «были весьма распространены в первой половине XIX столетия в эпоху господства либеральных идей» и которые, по его мнению, следует считать «абсолютно ложными». Суть этих «наивно-реалистических» воззрений состоит в том, что все они «исходят из того, что признание за известным лицом со стороны “объективного права”… известного права создает фактически для этого лица особенно благоприятное… положение в области осуществления соответствующих интересов его, желаний и т. д., доставляет ему фактическую власть, господство…». Однако, полагает Л. И. Петражицкий, «свобода» как «соответствующее благоприятное фактическое положение, являющееся фактическим результатом надлежащего, упорядоченного и т. д. действия права… с одной стороны, и приписываемые кому-либо (проецируемые на кого-либо) права, с другой стороны, суть совершенно разнородные явления».44

Характеристики

Список файлов реферата