159864 (737827), страница 4
Текст из файла (страница 4)
На первый взгляд кажется маловероятным, что люди стали бы посвящать часы своей жизни странному делу закручивания пружин. Настолько же маловероятным, даже если они закручивают пружины, кажется то, что они будут накапливать их для будущих поколений из-за того, что раскручивание пружин может стать, например, чудесным зрелищем в праздничные дни.
Однако, если люди не распоряжаются своей собственной жизнью, если их трудовая деятельность не принадлежит им, если их практическая деятельность состоит из принудительного труда, тогда человеческая деятельность вполне может быть посвящена задаче скручивания пружин, задаче накопления прибавочного рабочего времени в материальных вместилищах. Историческая роль Капитализма, роль, исполненная людьми, которые приняли законность того, что другие распоряжаются их жизнью, состояла как раз в накоплении человеческой деятельности в материальных вместилищах посредством принудительного труда.
Как только люди подчиняются "власти" денег покупать накопленный труд, а также жизнедеятельность, как только они принимают фиктивное "право" обладателей денег контролировать и распоряжаться накопленной, так же как и живой деятельностью общества, они преобразовывают деньги в Капитал и обладателей денег в Капиталистов.
Это двойное отчуждение, отчуждение жизнедеятельности в форме наёмного труда и отчуждение деятельности прошлых поколений в форме накопленного труда (средства производства), не является единичным актом, случившимся где-то в истории. Отношения между трудящимися и капиталистами это не нечто, навязанное обществу в какой-то определённый момент в прошлом, раз и навсегда. Никогда люди не подписывали контракт, и даже не вступали в устное соглашение, по которому они отказывались бы от власти над своей жизнедеятельностью и отдавали бы капиталистам власть над жизнедеятельностью всех будущих поколений во всех частях земного шара.
Капитал носит на себе маску естественной силы; он кажется настолько же материальным как сама земля; его движение кажется необратимым как морской прилив; его кризисы кажутся неизбежными, как землетрясения и наводнения. Даже если признать, что власть Капитала создана людьми, это может стать просто поводом для изобретения ещё более навязчивой маски, маски созданной человеком силы, Франкенштейна, чья власть вызывает ещё больше ужаса, чем какая-либо естественная сила.
Однако, Капитал не является ни естественной силой, ни рукотворным монстром, созданным когда-то в прошлом и с тех пор господствующим над человеческой жизнью.
Власть Капитала обретается не в деньгах, поскольку деньги являются лишь общественной условностью, у которой не больше "власти", чем ей хотят придать люди; когда люди откажутся продавать свой труд, деньги не смогут исполнять даже простейшие задачи, потому что деньги не "работают".
Власть Капитала также не содержится в материальных вместилищах, в которых накоплен труд прошлых поколений, поскольку потенциальная энергия, накопленная в этих вместилищах может быть высвобождена благодаря деятельности живых людей вне зависимости от того, являются ли они Капиталом, а следовательно чуждой "собственностью". Без живой деятельности, набор предметов, из которых состоит общественный Капитал станет просто нагромождением безжизненных артефактов, а "владельцы" Капитала станут лишь разбросанным классом причудливо лишённых творческой жилки людей (по своему образованию), окружающих себя кусочками бумаги в тщетной попытке возродить воспоминания о былом могуществе. Единственная "власть" Капитала обретается в повседневной деятельности живых людей; эта "власть" состоит из желания людей продавать свою повседневную деятельность в обмен на деньги и отказываться от контроля за продуктами собственной деятельности и деятельности прежних поколений.
Когда человек продаёт свой труд капиталисту и принимает лишь часть своего продукта в качестве оплаты за свой труд, он создаёт условия для приобретения и эксплуатации других людей. Ни один человек не пожелает отдать свою руку или своего ребёнка в обмен на деньги; но когда человек намеренно и осознанно продаёт свою трудовую жизнь для того, чтобы удовлетворить свои жизненные потребности, он не только воспроизводит условия, из-за которых продажа его жизни является необходимостью для её сохранения; он также создаёт условия, из-за которых продажа жизни становится необходимостью и для других. Грядущие поколения конечно могут отказаться продавать свою трудовую жизнь по той же причине, по какой он отказывается продать свою руку; однако, каждый раз, когда не удаётся отвергнуть отчуждённый и принудительный труд, увеличивает запасы накопленного труда, за которые Капитал может покупать трудовые жизни.
Для того, чтобы преобразовать прибавочный труд в Капитал, капиталист должен суметь накопить его в материальном виде, в новых средствах производства, и он должен нанять новых рабочих для того, чтобы привести в действие новые средства производства. Иными словами, он должен увеличить своё предприятие, или открыть новое в другой производственной отрасли. Это предполагает или требует существования материалов, которые можно превратить в новые товары для продажи, существования покупателей новых продуктов и существования людей достаточно бедных для того, чтобы быть согласными продавать свой труд. Эти требования сами создаются капиталистической деятельностью, и капиталист не признаёт пределов или препятствий для своей деятельности; демократия Капитала требует абсолютной свободы.
Империализм это не только "последняя стадия" Капитализма; но также первая.
Всё, что может быть преобразовано в рыночный товар становится зерном для жерновов Капитала, находится ли это на земле капиталиста или его соседа, под землёй или на её поверхности, плывёт по морю или ползает по его дну; находится ли это на других континентах или на других планетах. Все исследования природы человечеством, от Алхимии до Физики, мобилизованы на поиски новых материалов, в которых можно накапливать труд, на обнаружение новых предметов, которые можно заставить кого-нибудь купить. Покупатели старых и новых продуктов создаются всеми доступными средствами, в то время как постоянно разрабатываются новые средства. "Открытые рынки" и "открытые двери" устанавливаются силой и обманом. Если людям не хватает средств на приобретение продуктов капиталиста, капиталисты нанимают их и платят им за производство товаров, которые они захотят купить; если местные ремесленники уже производят то, что хотят продать капиталисты, ремесленников уничтожают или покупают; если законы или традиции запрещают использование определённых продуктов, уничтожаются законы и традиции; если у людей нет предметов, при помощи которых они могут использовать продукты капиталистов, их учат покупать эти предметы; если у людей не остаётся физических или биологических потребностей, капиталисты "удовлетворяют" их "духовные потребности" и нанимают психологов, создающих последние; если люди так пресыщены продуктами капиталистов, что уже не могут использовать новые предметы, их учат покупать предметы и зрелища, от которых нет иной пользы кроме той, что их можно созерцать и восхищаться ими.
Бедные люди существуют в досельскохозяйственных и в сельскохозяйственных обществах на всех континентах; если они недостаточно бедны для того, чтобы хотеть продавать свой труд, когда прибывают капиталисты, деятельность самих капиталистов доводит их до нищеты. Земли охотников постепенно становятся "частной собственностью" "владельцев", использующих государственное насилие для того, чтобы загнать охотников в "резервации", в которых не хватает еды для поддержания в них жизни. Средства производства крестьян постепенно становятся доступными только через того же торговца, который щедро занимает им деньги на покупку средств производства, до тех пор пока крестьянские "долги" не увеличиваются до такой степени, что им приходится продавать землю, которую ни они, ни их предки не покупали. Покупатели продуктов ремесленников постепенно вынуждены переходить к торговцам, сбывающим продукты, до тех пор пока торговец не решает собрать "своих ремесленников" под одной крышей и не предоставляет им средства производства, которые позволят им сконцентрироваться на производстве самых прибыльных вещей. Независимые и зависимые охотники, крестьяне и ремесленники, свободные и рабы, все становятся наёмными работниками. Те, кто раньше распоряжался своей жизнью перед лицом жёстких материальных условий перестают распоряжаться своей жизнью именно в тот момент, когда они принимаются за задачи по улучшению своих материальных условий; те, кто ранее были сознательными создателями своего нищенского существования становятся бессознательными жертвами своей собственной деятельности, хотя они и упраздняют нищету своего существования. Люди, которые были очень большими, хотя и имели мало теперь имеют много, но стали маленькими.
Производство новых товаров, "открытие" новых рынков, рождение новых рабочих - это не три отдельных вида деятельности; это три аспекта одной и той же деятельности. Новая рабочая сила создаётся исключительно для производства новых товаров; зарплата, получаемая этими трудящимися сама является новым рынком; их неоплаченный труд является источником для нового расширения. Ни естественные, ни культурные барьеры не остановят распространение Капитала, преобразование повседневной деятельности людей в отчуждённый труд, преобразование их прибавочного труда в "частную собственность" капиталистов. Однако, Капитал не является естественной силой; это определённая деятельность, выполняемая людьми каждый день; это форма повседневной деятельности; её продолжительное существование и расширение предполагает лишь одно существенное условие: желание людей продолжать отчуждение своей трудовой жизни с воспроизводством капиталистической формы повседневной жизни.
Фреди Перлман, родился 20 августа, 1934 г., в г. Брно, Чехословакия, умер 26 июля, 1985 г. в Детройте, Мичиган.
Фреди Перлман родился в Брно, Чехословакия,20 августа, 1934 г. Он эмигрировал вместе с родителями в Кочабамбу, Боливия в 1938 г. прямо перед вторжением нацистов. Семья Перлманов перебралась в Соединённые Штаты в 1945 г. и в разное время жила в Мобайле, Алабама, Бруклине, Куинсе перед тем как обосноваться в Лейксайд Парке, Кентукки, пригороде Цинцинатти, Огайо, где Фреди закончил высшую школу.
В 1952 г. он посещал государственный колледж Морхэд в Кентукки и затем UCLA (Калифорнийский Лос-Анджелесский Университет), в 1953-55. Фреди участвовал в редакции "The Daily Bruin", школьной газеты, когда реакционная администрация университета исключила всех участников издания. Пятеро издателей, включая Фреди продолжили публикацию независимой газеты, которую они распространяли в кампусе.
В 1956-59 гг. он учился в университете Коламбия, в котором он встретил свою спутницу жизни, Лоррейн Нибаккен. Вначале он поступил на английскую литературу, но вскоре сосредоточился на философии, политологии и европейской литературе. Особенно значимым учителем в это время для него стал К. Райт Миллс.
В конце 1959 г., они вместе с Лоррейн совершили путешествие по стране на мотороллере, в основном по двусторонним шоссе на скорости 25 миль в час.
В 1959-63 гг., они вместе с Лоррейн жили в нижнем восточном конце Манхэттена, в то время как Фреди работал над анализом статистики мировых ресурсов вместе в Джоном Риклефсом. Они участвовали в антиатомной и пацифистской деятельности вместе с Living Theater и другими. Фреди был арестован на сидячей забастовке на Таймс Сквер осенью 1961 г. Он стал типографом Living Theater и в этот период написал Новую свободу, Корпоративный капитализм и пьесу "Разорение", которую сам опубликовал.
В январе 1963 г., Фреди и Лоррейн отбыли в Европу на шведском грузовом корабле, как они считали, навсегда. В сентябре того же гoда они прибыли в Белград, Югославия, после нескольких месяцев в Копенгагене и Париже. В июне он отправил в Чехословакию запрос о возможности учиться там, но в стране его рождения сочли его запрос подозрительным.
В 1963-66 гг. Фреди учился в Белградском Университете, на факультете экономики, где он получил степень магистра. Его курсовая называлась "Структура отсталости". Он получил степень доктора философии на юридическом факультете; его диссертация называлась "Условия для развития в отсталом регионе", вызвавшая возмущение некоторых членов профессорского состава. В последний год своего пребывания в Югославии, он стал членом Института планирования пo Косово и Метохии.
В течение 1966-69 гг. Фреди и Лоррейн жили в Каламазу, Мичиган, где Фреди преподавал на факультете экономики в Университете Западного Мичигана. Большинство его лекций относилось к вводным курсам в социологию и он опять вызвал возмущение некоторых членов профессорского состава, когда его студенты сами начали проводить лекции и присуждать себе оценки. В течение первого года в Каламазу, он и Милош Самарджия, один из его белградских преподователей, перевели исследование И.И. Рубина "Эссе о теории стоимости Маркса". Фреди написал предисловие к книге озаглавленное "Эссе о товарном фетишизме".
В мае 1968 г. после двухнедельного чтения лекций в Турине, Италия, Фреди отправился в Париж на последнем поезде перед тем, как железнодорожное сообщение было перекрыто забастовками. Он участвовал в славных майских деньках в Париже и работал в центре Санзье с фабричным комитетом "Ситроэна". По возвращении в Каламазу в августе, он в сотрудничестве с Рожером Грегуаром написал "Рабоче-студенческие комитеты действия в мае '68 г.".
В течение последнего года в Каламазу, Фреди уволился из университета и вместе с несколькими другими людьми, большинство из которых составляли студенты, начал издавать журнал "Black and Red" выпустив шесть номеров. Набор и редактура производились дома у Фреди и Лоррейн, а печать в Проекте Радикального Образования в Анн Арборе. В январе 1969 г. он закончил Воспроизводство повседневной жизни. Путешествуя по Европе весной 1969 г., он провёл несколько недель в Югославии, где написал "Бунт в социалистической Югославии", который был запрещён властями, как провокация ЦРУ.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
