159134 (737421), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Идея творения преодолевает и “умственность” античной философии, полагавшим единственным путём приобщения к божественному путь научного познания, путь мышления. Христианская мысль прямо утверждает сверхразумность акта творения. С другой стороны, сотворив мир из “ничего”, Бог не может не любить его. Его любовь превосходит возможности ума; она сверхразумна, поскольку вмещает в себя и неупорядоченность мира, и его нецелесообразность, и его греховность. В божественной любви проявляется момент милосердия. Следовательно, человеческое отношение к сотворённому миру и Богу также не может ограничиться лишь научно-рациональным подходом, а предполагает истину Откровения и любовь к Богу.

Антропоцентризм

Дохристианская греческая мысль была определённо космоцентричной. Её общая установка в рассмотрении человека определялась идеей микрокосма как отражение макрокосма: человек есть часть Вселенной наряду с другими частями. Сократ, совершивший радикальный поворот греческого мышления к человеку в ряду других существ, хотя и акцентировал внимание на душе. Показательно также определение, данное Аристотелем: “Человек есть политическое (общественное) животное”. Человек и мир античностью не противопоставлены. Для Библии же характерна другая трактовка. Человек – не просто часть Вселенной, предмет среди предметов: он резко выделяется среди всех существ, поскольку создан “по образу и подобию Божию”. В сочетании с идеей надмирности христианского Бога этот тезис означает резкое возвышение человека в смысле возложения на него особой миссии и ответственности. Способность свободно принять Божью волю как свою собственную возводит человека на небывалую высоту, возвышая его среди тварных существ. Человек становится центром тварного мира.

Греки воспринимали законы межчеловеческих отношений как законы, идущие от “природы вещей”. Поэтому нравственность мыслилась ими в качестве продолжения природных законов в человеческом обществе. С этой точки зрения нравственные установления суть природная необходимость, которой человек должен подчиниться, поскольку в противном случае он станет причиной собственных бед и неприятностей. Бог античных философов – не более чем олицетворение природных законов и сам подчинён им. Христианский же Бог не только находится выше сферы природных законов, но и даёт нравственный закон людям. Этот закон выступает в виде божественного повеления. Следовательно, законы межчеловеческих отношений не являются природными и не установлены самими людьми: они божественного происхождения. Высшей добродетелью становится следование божествен­ным заветам. Требование нравственности прямо фиксируется в Священном Писании, прежде всего в десяти заповедях и в Нагорной проповеди Христа, а также во множестве данных им указаний и советов. Наибольший грех со­стоит в нарушении божественных заветов. Отказ следовать им означает не только неповиновение, но и стремление смертного человека возвыситься над другими людьми, подняться до уровня Бога и присвоить себе его права. Последствия легкомысленной самонадеянности человека раскрываются Библией в притче о “первородном грехе”.

Первородный грех состоит в неподчинении изначальному повелению не трогать плодов с дерева познания добра и зла. Вкусив запретный плод, человек продемонстрировал нетерпимость ко всякого рода ограничениям, нежелание нести груз ответственности, более того – желание быть Богом. Первый совершённый людьми грех свидетельствовал об их склонности полагаться в вопросах добра и зла, то есть во всех самых сложных вопросах, исключительно на самих себя. Но если человек таков, что неустранимо желает познать всё собственным путём, то ему должна быть известна и обрат­ная сторона этого стремления. Нарушив божественный завет, Адам и Ева вошли в мир зла, страданий и смерти, отделившись от Бога. Грех стал не только неизбежным атрибутом земной индивидуальной жизни человека, но вошёл в человеческую историю, в историческое развитие общества. Смертность человека становится синонимом человеческой греховности, преодолеть которую можно только на пути возврата к Богу. Явление Христа, его искупи­тельная жертва, преодолевающая грех, привнесённый в мир вместе с грехом Адама, и воскресение Христа – всё это свидетельствует о божественной го­товности снять вину с человека, освободить его от последствий греха. Дох­ристианская античная философия также искала путь спасения, освобождения от грехов. Она видела его по преимуществу в знании, в познавательной ак­тивности. Но дохристианские мыслители справедливо полагали, что этот путь доступен для немногих, поскольку все люди не могут профессионально заниматься наукой, то есть быть “философами”. Отсюда следовал вывод, что избавление от грехов доступно лишь меньшинству – только тем, кто обладает добродетелью познания. Библия же открывает иную возможность, перенося акцент с познания на веру.

Вера. Надежда. Любовь

Не будет преувеличением утверждать, что Библия открывает веру как особую способность души. Вера присуща человеку изначально. Поэтому люди всегда во что-нибудь верят. Слепота веры состоит в её неосознанности и неизбежно ведёт к поклонению земным кумирам. Античная философия старалась свести веру к знанию. Для мыслителей античной эпохи вера олицетворялась прежде всего с древней наивной мифологией. Философы относились к ней, как правило, скептически и свысока, рассматривая мифологию как неразвитый этап знания – форму мнения (“докса”). Они видели в мифологическом сознании способ мышления, свойственный необразованным людям. И хотя Платон включил в состав своей философии немало мифологических сюжетов, однако “эпистема”, то есть доказательное знание, - неизменно оценивалось им высоко, чем знание мифологическое. Если вера рассматрива­ется только с точки зрения познавательного значения, то она, конечно, пра­вомерно оказывается поставленной ниже знания, претендующего быть обос­нованным. Именно такой реализован античностью. В отличие от него Библия отказывается от рассмотрения веры как чисто познавательного феномена. Вера предстаёт как способность души, несводимая к знанию или незнанию. Вера постольку остаётся верой, поскольку она может существовать незави­симо от наличия или отсутствия знания, от его совершенства или несовершенства. Откровение призывает человека осознать ценность веры как таковой, ценность, отличную от той, которой обладает интеллект. Этим самым Библия открывает человеку новое измерение – измерение духовное.

Античная философия выделяла в человеке две составляющие – душу и тело. Библейское осознание значения веры открывает в бытии человека ещё одну сферу – сферу духа. Дух – это причастность к божественному, то есть сверхразумному, посредством веры. Духовное бытие раскрывается как бытие ценностей, принимаемых независимо от наличия или отсутствия подтверждений, основанных на соображениях целесообразности или утилитарности. Сфера сверхцелесообразности и сверхутилитарности – это сфера ценностей. Имея божественное происхождение, ценности формируют под­линное онтологическое пространство, лежащего по ту сторону видимого бы­тия, выше него. Тем самым они создают как бы “вертикаль” человеческого бытия. Это вертикаль основывается, прежде всего, на вере. Но она же предполагает ещё одно качество души – любовь.

Античная философия глубоко разработала теорию любви, приняв за её исходное определение любовь эротическую. Наиболее известна платоновская идея любви. Однако и у Аристотеля, и у неоплатоников, как и у философов досократиков (то есть у философов “физиса”), мы находим множества размышлений о любви. Вполне определённо можно констатировать, что дохристианская античная культура полагала любовь в качестве одного из важнейших принципов бытия. При этом речь шла в первую очередь об эротической любви. Эрос естественным образом связывался античными мыслителями с силой и красотой. Эрос – это тяга к совершенству, желание обладать, стремление восполнить недостающее в себе. Это сила завоевательная и воз­вышающая.

Совсем иной смысл приобретает понятие любви в библейской трактовке. Это не эрос, а более всего “агапэ”. Она предполагает самопожертвова­ние, милосердие и сострадание. Для христианина любовь – прежде всего Бог, а человеческая любовь есть стремление следовать божественному примеру. Бог любит людей и в самопожертвовании на кресте; он любит их, принимая во внимание не только человеческую силу, но и слабость. Любовь есть бескорыстный дар, а не что-то мотивированное вознаграждением. Любовь долготерпит и милосердствует, она не завидует и не превозносится. С христианской точки зрения любовь подразумевает отношение Бога к людям, отношения людей между собой (“любовь к ближнему”). Наконец, и половая любовь, помимо эротического момента, включает в себя “агапэ”, то есть самопожертвование, терпимость и доброту. Любовь к Богу обуславливает собой неустранимость надежды как одного из важнейших компонентов человеческой жизни.

Надежда есть убеждение в том, что праведный образ жизни, строящийся на соблюдении божественных заповедей, принесёт свои плоды не­смотря на всю тьму и весь грех, неизбежные в земной жизни. Надежде противоположны уныние и отчаяние. Если человек впал в уныние и отчаяние, то сердце и душа мертвеют. Главное средство от уныния и отчаяния – смирение. Смирение становиться, таким образом, фундаментальной добродетелью хри­стианства, качеством наиболее важным, удерживающим от греха и позво­ляющую вести праведную жизнь в несовершенном мире. Добродетель смирения решительно непонятна и незнакома дохристианской античности и в действительности парадоксальна: отречься от самого себя, принять тяжесть несовершенного мира на себя. Античный мудрец готов был стоически переносить тяжесть и несправедливость мира, в одиночку утверждая праведность личной жизни. Он верил лишь в себя и собственные силы. Христианское смирение предполагает соединение надежды с любовью к Богу и с божественной любовью к миру.

Список используемой литературы:

1. Шаповалов В.Ф. “Основы философии”, М., 1999;

2. Трубецкой С.Н. “Курс истории древней философии”; М., 1997.

3. Рассел Б. “История западной Философии.” М., 1993.

4. Гарен Э. “Проблемы итальянского Возрождения.” М., 1986.

5. Лосев А.Ф. “Очерки античного символизма и мифологии.” М. 1993

6. Рассел Б. “История западной Философии.” М., 1993.

7. Аверинцев С.С. “Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России.” М., 1992.

8. Ницше Ф. “Философия в трагическую эпоху Греции”. М., 1994

9. Поппер К. “Открытое общество и враги”, М. 1992

Характеристики

Список файлов реферата