159134 (737421), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Однако “любовь к мудрости”никогда не сводилась лишь к поиску первоначала. Она была мудрой и острой мыслью, независимо от предмета размышлений. Тот же Фалес известен своими изречениями на разные темы. “Он сказал, что между жизнью и смертью нет разницы. – Почему же ты не умрёшь?” – спросили его. “Именно поэтому”, - сказал Фалес. На вопрос, что возникло раньше, ночь или день, он ответил: “Ночь – раньше на один день”. Кто-то его спросил, можно ли скрыть от богов дурное дело. “Ни даже дурное помышление” – сказал Фалес.

Один прелюбодей сказал ему: “Разве я клялся не блудить?” Фалес ответил: “Прелюбодеяние не лучше клятвопреступления”.

Его спросили, что на свете трудно? – “Познать себя”. Что легко? – “Советовать другому”. Что приятнее всего? – “Удача”. Что божественно? – “То, что не имеет ни начала, ни конца”. Что он видел небывалого? – “Тирана в старости”. Когда легче всего сносить несчастье? – “Когда видишь, что врагам ещё хуже”. Какая жизнь самая лучшая? – “Когда не знаем того, что осуждаем в других”. Кто счастлив? – “Тот, кто здоров телом, восприимчив ду­шою и податлив на воспитание”.

Он говорил, что о друзьях нужно памятовать очно и заочно, что на­добно не с виду быть пригожим, а с норову хорошим. “Не богатей дурными средствами, - говорил он, - и пусть никакие толки не отвратят тебя от тех, кто тебе доверился”.

Умер Фалес, глядя на гимнастические состязания, от жары, жажды и старческой слабости. На гробнице его написано: “Это гробница мала, но слава над ней необъятна: В ней пред тобою сокрыт многоразумный Фалес” (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., Стр.74-75).

Античность в свете истории

Процесс встраивания античности в иную культуру манит открывающимися новыми возможностями. Но он же чреват опасностями и соблазнами. Жертвой таких соблазнов, видимо, стал Ф. Ницше. Во всяком случае, глубочайшее и многостороннее знание античной культуры, страстное увле­чение древними не спасло его от склонности к построению утопий, от проти­вопоставления красоты и силы нравственности и человеколюбию, что так ха­рактерно для ницшеанства. Напротив, античность оказалась для Ф. Ницше стимулом к “переоценке всех ценностей”, к культурному нигилизму, хотя попутно им были получены привлекательные результаты на путях критики лицемерия и фальши общепринятой морали.

Утопический пафос Ф. Ницше – в самоутверждении индивида ценой преодоления всякой морали и интеллекта, отказа от них. Не случайно, он особенно высоко ценит не Платона и Аристотеля, а первых греческих философов. Он видит в них образцы цельности человеческой натуры, что, по Ф. Ницше, само по себе есть вызов дряблому и образованному человеку, придавленному изучением наук и обязательной моралью.

Ф. Ницше представляется, что досократовские философы, в отличие от Платона и Аристотеля, более свободны, внутренне раскованны, непринуждённы. Они решительно и смело отстаивают право личности на произвол. Так, Анаксагор ввёл свой Нус (Ум),”обладающий свободной волей и зависящий только от себя. В нём он ценил именно возможность поступать согласно своим желаниям и действовать без всяких ограничений и определений – ни со стороны причин, ни со стороны целей” (Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху Греции. М., 1994. Стр.248). Демокрит же, по Ф. Ницше, оценива­ется положительно как благородный исследователь, скиталец, не имеющий родины и поэтому ничем не связанный (Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху Греции. М., 1994. Стр.252). Прогресс греческого духа мыслится Ф. Ницше в обратном порядке по сравнению с направленностью истории. Чем ближе к древним орфическим оргиям и мистериям, тем выше и свободнее дух и наоборот – чем ближе к теоретическим построениям Платона и Ари­стотеля, тем больше скованности и несвободы: подчинение жизни познанию лишает её творчества. Однако насколько соответствует реальности оценка, например, Платона как сугубо идеального философа, зовущего выше всего и прежде всего к вершинам познания и совершенства?

Каждый, кто берётся за чтение Платона, через некоторое время обнаруживает весьма странные вещи. Как только спадает пелена, связанная с расхожими представлениями о Платоне-мудреце, обнаруживается, что едва не в каждом диалоге Платон прямо или косвенно возвышает однополую любовь – гомосексуализм. Знаменитая “платоновская любовь”, воспетая поэтами и художниками, начиная с искусства Возрождения, оказывается на поверку ни чем иным, как педерастией. Надо, конечно, учесть, что древние греки не считали однополую любовь чем-то неприличным. Она была широко распространена; о ней говорили не стесняясь. Романтизация любви между мужчиной и женщиной – явление более поздней христианской эпохи; её возвышение стало возможным после перехода общества на новый уровень духовности, в сравнении с которым греческое язычество только одна из начальных ступеней. Тем не менее, мы имеем право предъявить Платону претензии как к мыслителю, поскольку из распространённости практики гомо­сексуализма отнюдь не следует обязательность её оправдания в философской теории и необходимость её пропаганды. Но Платон занимается именно этим – он стремится обосновать и возвысить гомосексуализм и активно пропаган­дирует его. В знаменитом диалоге “Пир” Платон, например, пишет: “Эрот же Афродиты небесной восходит к богине, которая [….] причастна только к мужскому началу, … недаром это любовь к юношам… Потому-то одержимые такой любовью обращаются к мужскому полу, отдавая предпочтение тому, что сильнее от природы и наделено большим умом” (Платон. Собрание сочинений. Т.2, 1993.Стр.90). Комментируя множество аналогичных высказываний Платона и учитывая общий контекст платоновской концепции, А.Ф. Лосев пишет: “Все самые вдохновенные, самые «чистые», самые «платонические» места о любви и любовном восхождении имеют в виду исключительно общение мужчины с мужчиной” (Лосев А. Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М., 1993. Стр.855).

Сегодня отношение к Платону лишено того преклонения, которое было характерно для весьма длительного периода. Это объясняется не только отмеченными обстоятельствами. Крушение платоновского авторитета во многом связано с получившей широкую известность работой К. Поппера “Открытое общество и его враги”(1945), в которой учёный обнаруживает и развенчивает Платона в качестве одного из первых авторов тоталитарной утопии. Работа К. Поппера, написанная в 40-е гг. нашего столетия, оказалась чрезвычайно актуальной. К сожалению человечеству потребовалось осуществить и пережить трагическую реальность тоталитаризма, чтобы повнимательнее вдуматься в платоновское наследие. Только трагический опыт помог сбросить с сознания ”чары Платона” – именно так назван обстоятельный том работы К. Поппера (Поппер К. Открытое общество и враги, М. 1992). Аналогия между платоновскими построениями и тоталитарными режимами XX в. является логической. Она не означает, что тоталитаризм строился по непосредственным проектам Платона. Напротив, в идеологии советского тоталитаризма Платон третировался как идеалист, его философия отвергалась. Это, конечно, не случайно, поскольку свободное изучение платоновской концепции могло бы пролить свет на глубинные корни режима, высветить его тайну. Замалчивались и те работы, в которых задолго до К. Поппера были вскрыты опасности, заложенные в философии платонизма. Речь идёт, например, об этюде В. Соловьёва ”Жизненная драма Платона”, работе Е. Трубецкого “Социальная утопия Платона” и, конечно, об обстоятельных трудах А.Ф. Лосева.

Для нашей темы важно обратить характерный и примечательный факт. Платон, безуспешно пытавшийся реализовать утопию тоталитарного государства в течение почти всей своей жизни и, судя по всему, веривший в неё, парадоксальным образом помог в деле её развенчания, когда она осуществилась через более чем две тысячи лет после его смерти. Это ещё одно подтверждение неувядаемости и проблематической значимости античности.

Философский смысл христианства

Возникновение христианства знаменовало собой радикальный поворот в философском мышлении. В свете христистианского мировоззрения предшествовавшие ему религии средиземноморского ареала предстали как языческие, то есть религии, ориентированные на отдельное замкнутое сообщество людей и являющиеся специфическим продуктом творчества данного народа – религии “одного языка”. Таковыми были религиозные верования древних греков. От этих верований отталкивались и на них строили фило­софские системы выдающиеся умы античного мира – Платон, Аристотель, неоплатоники. Потеря древними религиями своего влияния и распростране­ние христианства означали одновременно и возникновение новой филосо­фии. Вместе с христианством утверждается универсализм мировоззрения, и хотя христианство длительное время сосуществует с язычеством (языческие школы, в частности платоновская Академия, закрываются в 529 г.), возникает новый тип философствования, соответствующий христианскому универса­лизму. Этот тип философствования опирается на фундаментальные идеи Священного Писания.

Бог – Личность

Не будет преувеличением констатировать, что дохристианская ан­тичность не знала в действительном смысле личного и единого Бога. Боги греческой мифологии не являются таковыми, поскольку единственная их бо­жественная черта – бессмертие; рождаются же они, воюют, размножаются, строят друг другу козни и так далее как самые заурядные люди. Лишь в библейском послании возникает понимание Бога как единого и универсального и в своей божественности непостижимо возвышающегося над человеком и природой. Если античность в философии сделала ряд шагов в направление осознания специфики божественного, то христианство выдвинуло совер­шенно особое понимание. Античные философы осознали, в частности, па­губность поклонения “меону” – чему-то бесформенному и неопределённому. В философии Платона божественным является в частности, Единое, выра­жающая принцип ограниченности, очерчённости. Аристотель существенно дополнил платоновский принцип идеей целостности, оформленности. Его божественный Ум есть “форма всех форм”. Но наряду с единым Богом ан­тичные мыслители допускали существование других божественных существ. Библейское же понимание уникального Бога, потенциально бесконечного, радикально отличного от всего прочего, исключило любую возможность подразумевать под “божественным” чтолибо другое. Библия подрывает любую форму политеизма (многобожия) и идолопоклонства.

В отличие от абстрактного Бога античных философов, христианский Бог являет собой личность. Аристотелевский и неоплатонический Бог остаётся некоторой точкой, бесконечно удалённой в пространстве и во времени. Её можно представлять более или менее картинно, как, например, со­держащую внутри себя четыре причины (у Аристотеля), но никак нельзя мыслить в качестве личности. Личность христианского Бога наиболее яркое воплощается в образе Христа, являющего собой непостижимую глубину, многомерность и уникальность бытия личности. В сочетании с личностью божественного становится вполне ясен смысл христианского монотеизма. Только с Богом-Личностью могут быть установлены отношения интимной духовности и взаимной любви. Вместе с тем надмирная и возвышенная природа божественного резко противостоит поклонению “земным кумирам”, склонности людей возводить на божественный престол земных властителей-императоров (как в Древнем Риме), диктаторов, лжепророков и прочих, кто претендует на духовную власть над людьми.

Идея творения

Эта идея является одной из центральных. В Библии прямо говорится о том, что Бог создал небо и землю, живые существа и человека – весь тварный мир. Христианскими богословами было подчёркнуто, что речь идёт о творении из ничего. Этим самым указывается на абсолютность Бога, который ничем не ограничен, не имеет “рядом” с собой никакого вечного, но небожественного начала. Бог есть несотворённое бытие, но всё сотворённое (тварное) не есть бытие как таковое, а лишь обладает бытием, получило бытие через участие в бытии. Концепцию “творения из ничего” принято харак­теризовать как креационизм (от лат. creato – создание).

Креационизм библейского учения призван устранить трудности и противоречия, с которыми сталкивалась дохристианская, прежде всего античная философская мысль. Разрубить гордиев узел этих противоречий при­звана идея творения из ничего. К их числу относятся противоречия единого и многого, бесконечного и конечного, неизменного и изменчивого, сверхчувст­венного и чувственного, абсолютного и относительного – все проблемы, о которых мы вели речь при обсуждении древнегреческой философии. Со­гласно Библии, мир един в своём истоке, поскольку бесконечным бытиём об­ладает только Бог: он безначален и бесконечен (бесконечен в “обе стороны”). Допущение изначального существования наряду с Богом чего-либо другого, например материи, означало бы фактически введение не одной, а двух в рав­ной мере божественных субстанций. Единое начало должно обладать творче­ски-порождающей энергией, заключать в себе всё и созидать тварный мир актом свободного творчества. С этой точки зрения библейская идея творения есть абсолютный монизм – признание одного и единственного начала (“моно” – один). Однако она же предполагает и дуализм (“дуа” – два), по­скольку речь идёт о принципиальной нетождественности божественного и тварного бытия. Бог сотворил мир согласно божественным законам, которые от самого момента творения управляют миром. Поэтому в тварном мире дей­ствует закономерность, или Премудрость Божия – София. Она есть его внут­реннее упорядочивающее начало, производное от божественного плана мира. Однако наряду с моментом упорядочивания Бог наделил тварный мир и сво­бодой. Всё сотворённое обладает свободой и в этом смысле автономно, не за­висит от божественного провидения, поэтому тварное бытие имеет возмож­ность отклоняться от божественной воли.

Бог творит свободно, “через слово”, желанием и велением блага. Всему даётся жизнь как бескорыстный дар. Но и даётся свобода выбора. Таким образом преодолевается характерное, в частности, для платонизма, презрение к чувственному бытию. Третирование материи, свойственное философии Платона, преодолевается христианской идеей творения, именно тем, что Бог творит из “ничего”. Этим исключается понимание материи как изначально противостоящей божественному бытию, неполноценной и “злой” субстанции. Бог изъявляет готовность принять на себя все грехи тварного бытия.

Характеристики

Список файлов реферата