158755 (737197), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Создание орудий является двояким процессом. С одной стороны, орудия обеспечивают соответствующую составляющую хозяйственной деятельности с определенным уровнем эффективности. С другой стороны, орудия должны сохранять свою принадлежность соответствующей культурной традиции, обеспечивающей уровень их эффективности.
Средства коллективного производительного потребления кардинально отличаются от орудий животных своей способностью к самодвижению. В самом деле, средства коллективного непроизводительного потребления у животных не предназначены для движения (в данном случае — для производства), а потому не способны к самодвижению. Их создание является функцией коллективной этологии (поведения) носителей. Напротив, средства индивидуального производительного потребления у животных вполне пригодны для движения, однако природа последнего, являясь элементом индивидуальной этологии носителя, как и вся его индивидуальная этология, оказывается следствием индивидуального естественного отбора, который исключает самостоятельное движение средств индивидуального производительного потребления. Средства коллективного производительного потребления рассчитаны на движение (производство) и одновременно из-за своей коллективной природы не поддаются действию индивидуального естественного отбора. Сочетание этих особенностей придает средствам коллективного производительного потребления способность к самодвижению, т.е. к саморазвитию.
Изменение демографического состояния популяций древних гоминид сопровождалось усложнением практикуемой ими технологии. Более сложный инструментарий становится более специализированным и производительным, так как соответствие формы и функции орудий растет со специализацией последних. Отсюда проистекает наблюдаемое в истории возрастание производительности средств труда вместе с ростом сложности порождающей их технологии
Рост производительности труда, связанного с добычей пищи, у первобытных гоминид сопровождался высвобождением части их активного времени от хозяйственной деятельности, а это ослабляло эффект сиюминутной нужности производственных отношений гоминид. Но сама целостность сообществ гоминид к моменту “ашельской революции” уже миллион лет обеспечивалась отношениями, связанными с технологическим образом жизни, т.е. древней формой производственных отношений.
Формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу. Эта потребность создала свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно преобразовывалась путем модуляции для все более и более развитой модуляции, а органы рта постепенно научались произносить один членораздельный звук за другим.
Возникновение языка из процесса труда и вместе с трудом является единственно правильным, что доказывает сравнение с животными. Животные вполне могут общаться и без помощи членораздельной речи. В естественном состоянии ни одно животное не испытывает неудобства от неумения говорить или понимать человеческую речь. Другое дело, когда животное приручено человеком. Но домашние животные, благодаря общению с человеком, развили в себе такое чуткое ухо по отношению к членораздельной речи, что, в пределах свойственного им круга представлений, они легко научаются понимать всякий язык.
Таким образом, первоначально язык был “вплетен” в непосредственную практическую деятельность людей. Язык в более узком смысле – это специализированная информационно-знаковая деятельность, именуемая речью. Посредством речи процесс общения между людьми достигает максимума эффективности. Речь, с одной стороны, имеет ярко выраженный предметный характер, с другой – сама обеспечивает успешное развитие предметно-практической деятельности людей. Язык не просто пассивно фиксирует независимо от него появившиеся предметные различения и смыслы. Он участвует в самом порождении нашей предметной среды, равно как и социального единства человеческих индивидов.
Общение подобного рода дополняло обычные производственные отношения, актуально функционирующие лишь часть активного времени гоминид (при производственных процессах). В целом все активное время гоминид могло быть заполнено различными формами коммуникаций: производственными (необходимыми для производства жизни и интеграции социума) и непроизводственными (необходимыми для интеграции социума, а в конечном счете для успешного производства жизни).
У животных этого не происходит, поскольку их образ жизни не порождает тех потребностей в непроизводственном общении, которые возникли у гоминид вследствие роста производительности их труда.
Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг, который, при всем своем сходстве с обезьянами, далеко превосходит его по величине и совершенству. Параллельно с дальнейшим развитием мозга шло дальнейшее развитие органов чувств. Чувство осязания, которым обезьяна едва-едва обладает в самой грубой, зачаточной форме, выработалось только вместе с развитием самой человеческой руки, благодаря труду.
Развитие мозга и подчиненных ему чувств, все более и более проясняющегося сознания, способности к абстракции и к умозаключению оказывало обратное воздействие на труд и на язык, давая обоим все новые и новые толчки к дальнейшему развитию это дальнейшее развитие с момента окончательного отделения человека от обезьяны продолжалось и после этого. Развитие у различных народов и в различные эпохи по степени и по направлению будучи различно, иногда даже прерываясь местными и временными движениями назад, оно в общем шло вперед, получив, с одной стороны, новый мощный толчок, а с другой – более определенное направление благодаря тому, что с появлением готового человека возник вдобавок еще новый элемент – общество.
Подобно тому, как человек научился есть все съедобное, он также научился жить во всяком климате. Он распространился по всей пригодной для житья земле. Он – единственное животное, которое в состоянии было сделать это самостоятельно. Другие животные, приспособившиеся ко всем климатам, научились этому только следуя за человеком: домашние животные и насекомые-паразиты. Переход от равномерно жаркого климата первоначальной родины в более холодные страны создал новые потребности в жилище и одежде для защиты от холода и сырости, создал, таким образом, новые отрасли труда и вместе с тем новые виды деятельности, которые все более отдаляли человека от животного.
Постепенно к охоте и скотоводству прибавилось земледелие, затем прядение, ткачество, обработка металлов, гончарное ремесло, судоходство. Наряду с торговлей и ремеслами появились наука и искусство. Из племен развились нации и государства. Развились право и политика, а вместе с ними фантастическое отражение человеческого бытия в человеческой голове – религия. Всю заслугу быстрого развития цивилизации стали приписывать голове, развитию и деятельности мозга. Люди привыкли объяснять свой действия из своего мышления, вместо того чтобы объяснять их из своих потребностей, и этим путем с течением времени возникло то идеалистическое мировоззрение, которое овладело умами в особенности со времени гибели античного мира.
Животные тоже изменяют своей деятельностью внешнюю природу, хотя и не в такой степени, как человек, и эти совершаемые ими изменения окружающей их среды оказывают обратное воздействие на их виновников, вызывая в них в свою очередь определенные изменения. Ведь в природе ничто не совершается обособленно. Каждое явление действует на другое, и наоборот; и в забвении факта этого всестороннего движения и взаимодействия и кроется часто то, что мешает естествоиспытателям видеть ясно даже самые простые вещи. Но когда животные оказывают длительное воздействие на окружающую их природу, то это происходит без всякого намерения с их стороны и является по отношению к самим животным чем-то случайным. Животное уничтожает растительность какой-нибудь местности, не ведая, что творит. А чем более люди отдаляются от животных, тем более их воздействие на природу принимает характер преднамеренных, планомерных действий, направленных на достижение определенных, заранее известных действий. Человек уничтожает природу для того, чтобы создать что-то для себя, например, посеять хлеб, насадить деревья или разбить виноградник, зная, что это принесет ему урожай, в несколько раз превышающий то, что он посеял. Он переносит растения, полезные ему, и домашних животных из одной страны в другую и изменяет таким образом флору и фауну целых частей света. При помощи различных искусственных приемов разведения и выращивания растения и животные изменяются под рукой человека.
Но нельзя отрицать у животных способность к планомерным, преднамеренным действиям. Планомерный образ действий существует уже в зародыше везде, где живой белок существует, т.е. совершает хотя бы самые простые определенные движения как следствие определенных раздражений извне. Прием, при помощи которого насекомоядные растения захватывают свою добычу, является тоже в известном отношении планомерным, хотя совершается бессознательно. У животных способность к сознательным, планомерным действиям развивается в соответствии с развитием нервной системы и достигает у млекопитающих уже достаточно высокой ступени. У домашних животных, более высокоразвитых благодаря общению с людьми, можно ежедневно наблюдать акты хитрости, стоящие на одинаковом уровне с такими же актами у детей. Подобно тому как история развития человеческого зародыша во чреве матери представляет собой лишь сокращенное повторение развертывавшейся на протяжении миллионов лет истории физического развития наших животных предков, точно так же и духовное развитие ребенка представляет собой лишь еще более сокращенное повторение умственного развития тех же предков, - по крайней мере более поздних. Но все планомерные действия всех животных не сумели наложить на природу печать их воли. Это мог сделать только человек.
Животное только пользуется внешней природой и производит в ней изменения просто в силу своего присутствия. Человек же вносимыми им изменениями заставляет ее служить своим целям, господствует над ней. И это является последним существенным отличием человека от остальных животных, и этим отличием человек так же обязан труду.
Но за каждую победу человека природа ему мстит. Каждая из этих побед имеет, правда, в первую очередь те последствия, на которые человек рассчитывает, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых. Выкорчевывая леса, чтобы получить таким образом пахотную землю, люди положили начало нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с лесами, центров скопления и сохранения влаги. На каждом шагу факты напоминают о том, что человек отнюдь не властвует над природой так, как завоеватель властвует над чужим народом. Люди, наоборот, плотью и кровью, и мозгом принадлежат ей и находятся внутри ее, все их господство над ней состоит в том, что они , в отличие от всех других существ, умеют познавать ее законы и правильно их применять.
С каждым днем человек научается все более правильно понимать законы природы и познавать как более близкие, так и более отдаленные последствия своего активного вмешательства в ее естественный ход. Со временем огромных успехов естествознания человек становится все более и более способным к тому, чтобы уметь учитывать также и более отдаленные естественные последствия по крайней мере наиболее обычных из своих действий в области производства и тем самым господствовать над ними. Чем в большей мере это станет фактом, тем в большей мере люди снова будут не только чувствовать, но и сознавать свое единство с природой и тем невозможней станет бессмысленное и противоестественное представление о какой-то противоположности между духом и материей, человеком и природой, душой и телом, которое получило наивысшее развитие в христианстве.
Но если потребовались тысячелетия для того, чтобы люди научились в известной мере учитывать заранее более отдаленные естественные последствия своих, направленных на производство, действий, то еще труднее давалась эта наука в отношении более отдаленных общественных последствий этих действий. Но и в этой области люди, путем долгого, часто жестокого опыта и путем сопоставления и анализа исторического материала, постепенно научаются уяснять себе косвенные, более отдаленные общественные последствия своей производственной деятельности, а тем самым получают возможность подчинить своему господству и регулированию также и эти последствия.
Однако, для осуществления этого регулирования необходимо больше, чем простое познание. Для этого необходим полный переворот в существующем способе производства и вместе с ним во всем общественном строе.
Гоминиды с ростом производительности труда должны были попасть в ситуацию, когда баланс эгоизма и альтруизма у них нарушился. В самом деле, у гоминид появилось активное время, свободное от добычи пищи. Материальные жизненные факторы, способные питать эгоистичное поведение, в сфере свободного времени были представлены слабо, и, следовательно, в этой сфере поведенческий баланс должен был измениться в пользу альтруистичного поведения, поскольку, в отличие от эгоистичного поведения, альтруистическое поведение предполагает позитивные связи между индивидами, а раннее общество как раз и нуждалось в таких связях для социализации своего свободного времени непроизводственным путем. Именно этим обстоятельством мы объясняем широкую распространенность в человеческих социумах альтруистических форм поведения. Что же касается древних гоминид, то они стали альтруистичнее своих животных предков не из высших соображений, а потому, что альтруистичные формы общения (забота о слабых и старых, может быть, забота о покойных) понадобились им для заполнения свободного времени чем–то полезным, с точки зрения консолидации социума.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
