158536 (737068)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Реферат по онтологии

Метафизичность теории познания.

Фундаментальные проблемы и основные категории теории познания

Метафизичность теории познания.

Определение предмета теории познания представляет собой сложную задачу, вытекающую из сложности определения предмета метафизики как таковой. Дело в том, что все науки и даже конкретные отрасли фи­лософского знания имеют более или менее ясно очерченные границы предметных областей, которые они изучают. По крайней мере всегда можно указать на «иное» их предметности в виде предметных облас­тей других наук или философских дисциплин. Так, совершенно ясно, что физическая предметность не есть предмет биологии, а предмет этики отличается от предмета религиоведения.

Определив же метафизику как философское учение о первоосновах сущего, мы попадаем в совершенно другую и весьма противоречивую ситуацию.

Любая вещь или процесс с необходимостью основываются на всеоб­щих метафизических началах, и, стало бьпь, какую бы предметность мы ни выбрали в качестве материала для философских обобщений — звездное небо над головой, переживания собственной души или чемо­дан, стоящий на столе, — она будет вполне пригодной для этого. Везде бесконечные и вечные первоосновы бытия должны будут как бы про­ступать, «светиться» сквозь временное и конечное предметное содер­жание, разве что с разной долей очевидности. Это дает импульс процес­су «обмирщения» (или «демократизации») метафизики, что особенно зримо проявляется как раз в современной философии. Что только не служит в ней отправной точкой для метафизической философской ре­флексии — и газетная реклама, и одежда тележурналиста, и пристрас­тие англичанина к бекону, и манера русских использовать ласкательные суффиксы для образования новых существительных Классические образцы такой «метафизики по поводу всего» можно найти у Ф. Ницше, позднего Л. Витгенштейна, В.В. Розанова.

Вместе с тем предметность метафизики превосходит любую кон­кретную предметность, на которую мы направляем свой теоретичес­кий взор. На то они и вечные первоосновы, чтобы не сводиться ни к одному из своих частных и временных предметных проявлений, а всегда бесконечно превосходить их. Отсюда — гораздо более распро­страненная позиция в истории философии: предмет метафизики умопостигаем и требует особых методов для своего схватывания: умозрения, рефлексии, интуиции. Здесь метафизика тяготеет не столько к обыденному и научному видам опыта, сколько к мистике, искусству и религии.

В целом обе позиции в понимании предмета метафизики правомочны, оставляя нам возможность для личностного выбора и прояв­ления своей философской индивидуальности. как невозможно строго и однозначно определить предмет метафизики в целом, также, в свою очередь, невозможно строго определить входящие в нее дисциплины и границы между ними. Свое понимание фундаментальных разделов метафизики, а также общую канву их исторических взаимоотношений мы обосновали выше.

Теория познания образует своеобразное посредствующее звено между онтологией и общей аксиологией. Ее интересует взаимодействие познающего субъекта и познаваемого объекта. В отличие от онтоло­гии, которая ищет закономерности самого бытия, и общей аксиоло­гии, которую интересует его ценностное человеческое измерение, гносеологию занимают следующие вопросы: как приобретается зна­ние о бытии любого объекта и как оно с ним соотносится?

Таким образом, мы можем уточнить дефиницию философской те­ории познания следующим образом: гносеология (теории познания) есть философское учение о всеобщем в познавательных взаимоотношени­ях субъекта и объекта. Или в несколько иной, но, в принципе, равно­ценной формулировке: гносеология есть философское учение о всеобщем во взаимоотношениях познающего сознания и бытия,, на которое сознание направлено.

В вышеприведенном определении словосочетание «учение о все­общем» наличествует неслучайно. Дело в том, что познавательный процесс изучают сегодня многие научные дисциплины. Помимо уже названных выше назовем такие, недавно сформировавшиеся научные направления, как нейролингвистика, теория искусственного интел­лекта, кросскультурная психология. Они обладают своими особыми методами, языком, фактуальным базисом, сформировавшимся науч­ным сообществом и т.д. Возникает естественный вопрос: а остается ли место для философского учения о знании в условиях столь бурного прогресса частных когнитивных дисциплин? Не является ли она ме­тафизическим умозрительным анахронизмом, подменяющим строгие научные факты и обобщения сомнительными метафизическими спе­куляциями?

И здесь, при внимательном методологическом анализе, выясняет­ся, что философское учение о знании просто-напросто жизненно не­обходимо представителям частных научных дисциплин.

Во-первых, любая конкретная когнитивная наука основывается на всеобщих метафизических предпосылках в виде базовых теоретико-познавательных категорий.

Так, ни одна дисциплина, изучающая познавательный процесс, не обойдется без употребления категорий «ис­тина», «познание», «сознание», «чувственное», «рациональное» и т.д. Осознание наличия таких категориальных смысловых оснований сво­их наук, а также их дальнейшая разработка — удел крупных теорети­ков, а не ученых-экспериментаторов. Последние могут вовсе не осо­знавать неявного философского фундамента, на котором покоятся их эмпирические построения. Именно с их стороны чаще всего и слы­шатся пренебрежительные отзывы о философии. Серьезный же тео­ретик всегда немного метафизик и гносеолог, ибо лишь теория позна­ния способна выполнить функции систематической рефлексии над философскими основаниями частных наук и, соответственно, высту­пить в роли их .методологического и мировоззренческого фундамента.

Во-вторых, благодаря своему всеобщему категориальному гносео­логическому языку, природу которого мы еще рассмотрим ниже, фи­лософия обеспечивает рациональный диалог между различными на­уками, изучающими познавательный процесс, тем самым выполняя важнейшую интегративную функцию в условиях специализации и дифференциации современного научного знания.

В-третьих, все конкретные науки рассматривают познавательный процесс под определенными, строго фиксированными углами зре­ния. Они «рассекают» единый объект в разных проблемных плоско­стях. Философская же гносеология стремится дать целостное понима­ние познавательного процесса, выполняя систематизирующую и обобщающую функции применительно к результатам, полученным в конкретных науках.

Исходя из этого можно дать следующее уточняющее определение теории познания: гносеология есть всеобщее знание о знании или рефлек­сия «второго уровня», где рефлексивному осмыслению подвергается не только сам познавательный процесс, но и знание, полученное при его ре­флексивном анализе в частных когнитивных дисциплинах (рефлексия «первого уровня»).

При этом не следует думать, будто только философия нужна кон­кретным наукам о знании. На самом деле она нуждается в них ничуть не меньше, чем они в философии. Факты науки служат материалом для глобальных теоретико-познавательных обобщений. Научные факты и теоретические модели конкретных наук являются провероч­ной инстанцией для философских универсальных построений. Союз философии и науки — это своеобразный «союз неба и земли», где те­ория познания без «научной земли» рискует выродиться в произволь­ную игру праздного метафизического ума, а частные науки о знании без «философского неба» могут легко скатиться на позиции бескрылого фактонакопительства или продуцирования общих схем, давно известных и чаще всего давно отвергнутых профессиональной фило­софской мыслью.

Обратим здесь внимание читателя на одну очень важную закономер­ность. В гносеологических исканиях XX в. наиболее серьезных и обще­значимых результатов достигали те мыслители, которые были одновре­менно крупными знатоками каких-то конкретных наук. Так, Э. Гуссерль был блестящим математиком, учеником К. Вейерштрасса. Э. Кассирер — великолепным знатоком истории науки. Будучи личным другом А. Эйнштейна, он написал философские исследования по квантовой механике и теории относительности, а также вошел в историю гумани­тарных наук как создатель оригинальных концепций мифа и языка. ПА Флоренский был не только гениальным богословом и философом, но искусствоведом, лингвистом и математиком. А.Ф. Лосев был компе­тентнейшим филологом, математиком и теоретиком музыки. То же са­мое будет справедливо и относительно других крупных гносеологов ушедшего столетия: Б. Рассела и Ж. Пиаже, А. Пуанкаре и К. Лоренца.

Однако философское учение о знании никогда не смогло бы вы­полнить своих многообразных конструктивных функций относитель­но науки и культуры в целом, если бы у него не было своих — вечных и имманентных — проблем, определяющих его своеобразие.

Фундаментальные проблемы и основные категории теории познания.

Существование таких вечных, в полном смысле слова стержневых проблем обеспечивает единство гносеологического знания в диахро­ническом и синхроническом срезах, т.е. в историческом времени и в интеллектуальном пространстве современной культуры; позволяет философскому учению о знании за счет предлагаемых образцов реше­ния этих проблем выполнять те функции, о которых речь шла выше. В самом деле, и Платон, и Фома Аквинский являются для совре­менного теоретика как бы «вечными духовными спутниками и собе­седниками», причем вовсе не по причине оригинальности их фило­софского мировоззрения как такового или блестящего отражения в их творчестве духа античной или средневековой эпохи. Этим они инте­ресны историку философии и историку культуры. Для гносеолога тек­сты двух этих философских гениев привлекательны именно потому, что в них с редкой систематичностью и доказательностью предложены решения проблем, над которыми бьется его собственная теоретическая мысль.

Почему чувственное знание менее надежно, чем рацио­нальное, хотя именно последнее дальше отстоит от фактов непосред­ственного опыта, а чаще всего даже противоречит им? Какова приро­да общих идей, которыми пронизано наше психическое бытие начиная с младенчества, но которые не могут быть непосредственно позаимствованы нами ни из внешнего опьпа, ни даже из социального взаимодействия? Почему столь многое в нашей познавательной дея­тельности определяет вера и как она соотносится с доказательным зна­нием? Чем истина отличается от суетного человеческого мнения и нуждается ли истина в авторитетах?

Такие вечные проблемы на то и вечные проблемы философии, что не могут бьпь окончательно разрешены силами индивидуального, пусть трижды гениального ума, но именно новые нюансы в формули­ровках и глубина обоснования ответов — вот что имеет для нас непре­ходящее значение. Творческое собеседование с великими по поводу вечных гносеологических проблем обеспечивает диахроническое единство теории познания.

В синхроническом же аспекте философское общение между представителями различных философских школ и направлений возможно только потому, что марксист и феноменолог, постмодернист и струк­туралист, платоники гегельянец имеют общее проблемное теоретико-познавательное ядро, несмотря на все различия в их проблемных по­лях и методах философствования. В вопросе, что есть сознание, сойдутся в продуктивном споре и сторонники марксистского взгляда на него как на отражение материального мира, и феноменологи, рас­сматривающие сознание как конструктивную смыслопорождающую реальность особого рода.

Совершенно ясно, что добиться полного совпадения взглядов сто­ронников различных философских школ на то, какие проблемы отнес­ти к разряду вечных и фундаментальных, вряд ли когда-нибудь удастся. В самом первом приближении, не претендуя на полноту списка, к та­ким вечным и всеобщим вопросам можно отнести следующие:

Какова природа знания?

Какими путями сознание субъекта добывает и проверяет знание об объекте?

Что такое сознание человека, его генезис и структура?

Как могут два разных сознания понимать друг друга или как воз­можно со-знание?

Как взаимодействуют различные виды знания, в чем причины их дифференциации и есть ли перспективы их синтеза?

Существуют ли границы человеческого познания?

Используя категорию истины, можно дать такое определение пред-метатеории познании: гносеология есть философское учение об истине и путях ее достижения. Такое определение будет, пожалуй, наиболее точным и емким — именным, как говорил А.Ф. Лосев, поскольку вбирает в себя все предыдущие определения на правах подчиненных мо­ментов. В самом деле, главной целью и ценностью любой познаватель­ной деятельности является получение не просто знания, а знания,, обладающего статусом истинного. Философское же знание законо­мерностей, определяющих познавательный процесс, значимо не само по себе, а лишь постольку, поскольку помогает получать истинное зна­ние и избегать заблуждений.

Выступая как учение об основаниях бытия истины, теория познания формирует свой особый язык в виде системы философских категорий, т.е. предельных смысловых структур сознания, благодаря которым воз­можно формирование любых его частных понятийных схем и посредст­вом которых осуществляются акты рациональной философской рефлек­сии над предметностью любого рода Помимо этого в конкретном смысловом содержании философских категорий, изменяющемся от эпо­хи к эпохе, отлагается общественно-исторический опыт познания и пре­образования мира человеком. Ниже мы еще остановимся на различные типах категориальных структур, которыми оперирует сознание человека (логических, ценностных, экзистенциальных). Здесь же вычленим неко­торые специфические черты собственно гносеологических категорий.

Во-первых, гносеологические категории носят преимущественно парный характер, определяясь друг через друга: истина — заблужде­ние; сознательное — бессознательное; чувственное — рациональное; интуитивное — дискурсивное; субъективное — объективное и т.д. Ни­каких более общих смысловых структур, никакого более общего язы­ка еще никго не придумал, а потому определять гносеологические ка­тегории через более общие понятия (через род и видовое отличие) попросту невозможно. Их можно определять только через противопо­ложную парную категорию, через свое «иное», как говорил Гегель. Поэтому всегда, когда мы хотим определить, что «есть истина», мы вынуждены в первую очередь указать, что истиной не является, т.е. тем или иным образом ввести категорию «заблуждение».

Во-вторых, никакие предельные категориальные полюса мысли не могут бьпь устранены волевым актом. Их отрицание утверждает их же.

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов реферата