158066 (736783), страница 2
Текст из файла (страница 2)
1. Философский процесс в России, становление и жизнь самобытного российского философ-ствования, не есть отдельный и автономный процесс, но один из аспектов (моментов, “качест-вований”, если употребить термин Л.П. Карсавина) процесс исторического существования рос-сийской культуры, в котором последняя выступает как единый субъект, наделенный способ-ностью к изменению и само отнесению.
2. Существо исторического процесса включает в себя раскрытие, развертывание, актуализа-цию некоторого исходного содержания, источных начал исторического существования культур-ного субъекта. В каждом из аспектов раскрытие источных начал совершается своим специфи-ческим образом. В частности, философский аспект процесса (если таковой присутствует) имеет своим содержанием философское освоение (осмысление, претворение, препарирование) его ис-токов, выступающих здесь как опытный материал, как феноменальная основа и почва философ-ствования.
3. В случае субъекта российской культуры духовным истоком цельного процесса является Православие, во всей своей совокупности своих сторон: как вера и как Церковь, как учение и как институт, как жизненный и духовный уклад.
4. В итоге содержание философского процесса в России с необходимостью включает в себя освоение, проработку Православия средствами и в формах философского разума. Российская философская традиция не может не исходить из опытной почвы Православия.
Мы не станем входить в анализ темы. Она эскизна, ее можно усовершенствовать, допол-нять; но наша главная цель не построение схемы, а ее приложение. И при всех недостатках, это – работающая схема. Она дает единичную картину философского процесса и вносит структуру в его течение. Она рисует этот процесс включающим в себя две основных стороны: “Филосо-фию” как форму выражения, как язык, как необходимую ступень уяснения и осознания, и “Православие” как содержание, как материал, ищущий себя, осознать себя и уяснить себе. Сам же процесс как таковой – не что иное, как “история отношения” этих фундаментальных факто-ров, как плод их встречи, их взаимодействие между собой. Существо его состоит тогда в том, что мысль о православие, делается мыслью философии. При таком взгляде возникают естест-венные характеристики, “параметры”, посредством которых можно членить процесс на фазы или этапы и можно сравнивать, различать между собой всевозможные элементы процесса. Именно эти фазы и элементы различаются по степени охвата, степени присутствия каждого из двух определяющих факторов:
- “по мере православности”, показывающей сколь полно мысль мыслит православие, вбирает в себя его опыт и материал;
- “по мере философичности”, показывающей сколь совершенная мысль претворила свой материал в философию, организовала в себя философское знание.
Любые членения процесса условны, и выбор их зависит от цели и угла зрения. На базе на-шей схемы также возможны различные членения, и мы выберем простейшее, выделяющее в фи-лософском процессе всего три крупных этапа. Прежде всего, выделяется начальный, предфило-софский этап, когда российское духовное только стояло на пороге создания собственной фило-софии. На этом этапе сама возможность аутентичной русской философии, идущей неким своим особым путем, служила еще предметом дискуссии, а элементы оригинального философского содержания, рождавшимися в русской мысли, выражались не в форме профессиональной фило-софии, но по преимуществу в форме богословия, затем наступает этап более зрелый. Здесь рус-ская философия уже сформировалась в профессиональном отношении: в ней выдвигаются са-мостоятельные концепции и решения кардинальных проблем, строятся цельные философские системы. В центре последних стоят, как правило, фундаментальные проблемы религиозной мысли, темы о Боге как абсолютном, о связи Бога и мира – так что на лицо и тесна я связь фило-софии с религиозным содержанием. Однако специфической чертой данного этапа является то, что эта связь носит нестрогий, произвольный характер.
В своем отношении к религиозному содержанию философия не следует какой-то продуман-ной методологии – она использует его. Все философское построение этого этапа опирается на то или иное религиозное содержание; однако оно заведомо не совпадает со всей цельностью, всем “корпусом” православного опыта – а что именно из этого корпуса философия делает сво-им достоянием и что оставляет без внимания – решается субъективно по вкусу философа. Одна-ко в религии ему одно близко, другое чуждо, одно вдохновляет, другое отталкивает. И харак-терным образом среди этих близких и вдохновляющих элементов почти никогда не присутству-ют специфические особенности православия – подробности по догматике, конкретные типоло-гические черты… Они наиболее далеки от привычного религиозного материала европейской философии. Итак, на одном этапе русская мысль преимущественно осваивает в сфере религиоз-ного опыта не собственно православие, а более общие горизонты – от чего мы и дадим этому этапу название “этап общей религиозной философии”. Именно он составляет основу содержа-ния нашей религиозно-философской традиции; к нему принадлежит львиная доля всех построе-ний, начиная с философии В. Соловьева, являющей собой и самый яркий и самый значитель-ный образец того, что мы называем общерелигиозной философией. Однако философия такого рода все же не останется последним словом традиции и целиком не исчерпывает ее. [5]
Ближе всматриваясь в наследие русского религиозно-философского возрождения, мы заме-чаем, что на его поздних опытах уже зарождался, начинал складываться следующий этап разви-тия, сперва еще малоотличимый от предыдущего и, однако, обладающий уже иными характе-ристиками, иным отношением между “философией” и “православием”. Связь философской мысли с опытной религиозной основой принимает более строгий, отрефлектированный харак-тер. От построений, заимствующих лишь отдельные часто разложенные элементы религиозного содержания, она приходит постепенно к тому, чтобы вобрать в орбиту философского разума феномен Православия в его цельности. Конечно, речь не идет об утопической (и антифилософ-ской) цели без остатка погрузить философию в море деталей церковного бытия. Существенны две черты: философия задумывается именно о цельном феномене Православия, и она осущест-вляет свое продумывание этого феномена на базе строгого и адекватного метода. И эти черты обозначились, хотя и не успели достичь зрелого развития к тому времени, когда российская мысль силой обстоятельств оставила пределы российской, а затем и земной действительности.
В истории русской мысли, сыздавна обозначались и борются два течения. Первое – это те, кто остались духовно с народом в его православной церкви и во всяком случае не отделялись от него в его верованиях в живого Бога. Это: Жуковский, Алексей Толстой, Пушкин, Тютчев, Соловьев, Достоевский, Пирогов, Лев Толстой. Второе противоречивое идейное течение, счита-ющее в своих рядах большинство прогрессивных публицистов и общественных деятелей, усво-ило себе рационалистически-атеистическое мировоззрение, господскую веру русской интелли-генции. Это неверие есть действительно вера в научность, в рационализм, в неверие. Наше русское неверие обычно остается на уровне слепой наивной веры. Особенность русского духовного развития, имеющую свои исторические и бытовые причины, с обычной своей про-ницательностью указал Достоевский, сделавший русский и мировой атеизм как бы своей спе-цальностью “атеистом все же легко сделаться русскому человеку, легче, чем всем остальным во всем мире”. И наши не просто становятся атеистами, а непременно уверуют в атеизм, как бы в новую веру, никак не замечая, что уверовали в нуль. Происходит это не все ведь от одних скверных, тщеславных чувств, а из боли духовной, их жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу.
Россия отражает идеи и настроение религиозной веры решительнее и прямолинейнее, чем даже Запад, отражает на себе и ту мировую духовность, духовную драму богоборчества и бого-отступления, составляющую нерв новой истории, перед чем бледнеют и отступают на перед-ний план все великие и политические и социальные интересы.
Почему это драма? Духовная борьба определяется усилиями человечества “устроиться без Бога навсегда и окончательно” или, по словам Достоевского “умертвить Бога”. В мыслях, в чувствах, в интимной жизни во внешнем его устроении, в науке, в философии идет эта борьба. Хороня Бога в своем сознании, они вынуждаются хоронить и божественное в своей душе, а божественное есть действительная, реальная природа человеческой души. Жить во времени для вечности, переживать в относительном абсолютное и стремиться дальше всякой данности, даль-ше всякого данного содержания сознания, этому признан человек, и это стремление есть живое богооткровение в нас. Человек сознает в себе силу и волю вмещать абсолютное содержание, расти и расширяться, становясь живым образом абсолютного, образом и подобием Божьим. Эта жажда высшего содержания жизни рождала и рождает религиозную веру.
Упразднив религию Бога, человечество старается изобрести новую религию, при чем ищет божеств для нее в себе и кругом себя, внутри и вне. Пробуются поочередно: религия разума, религия человечества Канта и Фейербаха, религия социализма, религия чистой человечности, религия сверх человечного и т.д. В душе человечества, теряющего Бога, должна непременно образоваться страшная пустота, ибо она может принять ту или иную доктрину, но не может заглушить в себе голоса вечности, жажду абсолютного содержания жизни.
Одно из двух: или человек действительно есть такое ничтожество, ком грязи, каким его изображает материалистическая философия. Но тогда непонятны эти притязания на разум, науку; или же человек есть богоподобное существо, сын вечности, носитель божественного духа и возможность всякого, в том числе и научного, познания объясняется именно этой при-родой человека. Другими словами, это значит, что достоинство науки и ее права не ограничива-ются, а только утверждаются религиозным учением о человеке, а вместе с устранением послед-него подрывается и первое. Наука опирается на религию.
Предположение, что наука действительно разрешает все вопросы может быть основано практически только на суммарной вере в силу науки вообще, в научный метод, научный разум. Следовательно, говорить и думать о постройке целостного научного мировоззрения, из которо-го вовсе была исключена вера, невозможно. Итак, наука не в состоянии ни заменить, ни упразд-нить религиозной веры, ни даже не может сама защитить свое существование против набегов бесшабашного скептизма, без молчаливого или открытого признания религиозных предпосы-лок, именно веры в объективный разум.
Но если даже наука остается беззащитной против скептицизма, то тем беззащитнее оказы-ваются современные суррогаты религии, в которых роль божества отводится человечеству, и основной догмат которых состоит в учении, в прогрессе.
Религиозный кризис личности и мировоззрения нигде не переживается с такой трагической мучительностью и роковой силою, как у нас, хотя, может быть, он и слабо еще сознается. Это объясняется, отчасти общими свойствами русской души и той особенной жгучестью, с которой она относится к вопросам религиозного сознания, затем специфическими чертами интеллигент-ской психологии с ее слабостью традиций и исторических связей, ее теоретичностью и доктри-намизмом. Если духовная анемия имела скрытый или хронический характер в обычное время, то они обострятся в эпохи исключительные.
Историческое будущее России ее процветание или разложение, рост или гниение – в руках и на ответственности интеллигенции. Отсутствие духовного здоровья отражается во всех про-явлениях жизни, во всем ее тоне. Вообще в новое время умоляется историческое значение нравственной личности и ее здоровья. В самоопределение личности необходимо вводить и то, что она думает о себе, во что верует, все ее вероучения. Нельзя даже представить себе, как изменилась вся жизнь, на сколько иначе сложились бы и протекли минувшие события, как осветилось бы и темное настоящее, если бы мы сами стали другие. В этом смысле философско-религиозное чело русской интеллигенции, объединяющее большинство ее молодых и старых представителей без различия политических оттенков, именно ее атеистический нигилизм мож-но признать одним из важнейших факторов русской истории и одной из основных причин, определивших течение событий последних лет в России. Объинтеллигенчивание народа начи-нается разрушением религиозной веры и прививкой догматов материализма и философского нигилизма. Конечно, необразованный простолюдин совершенно бессилен отнестись критичес-ки и безоружен, как ребенок, перед наплывом новых учений. И с той же легкостью, с какой уверовали в неверии некогда его просветители, принимает и он безрадостную мертвящую веру в неверие. Конечно это детская, наивная вера, но ведь все-таки она давала ему различие между добром и злом, учила жить по правде, по долгу, по-божески. Благодаря ей, народ вынес и выносит на плечах своих крест своего исторического существования и свой идеал, свое представление о праведной жизни, выразил, дав себе наименование “святая Русь”, т.е. конечно, не почитывая себя святым, но в святости видя идеал жизни.
С крещения Руси началась история России, Христианское семя пало здесь на совершенно девственную почву, на не возделанную целину, с раскрещиванием с помощью интеллигенции начинается новая эпоха истории. Чем же заменяется старая вера, какими правилами жизни, какими нормами? Преследование своих интересов отдельно или последовательно тех же инте-ресов сообща с другими, как классовых или групповых или же свобода самоутверждающейся личности, анархическое “все дозволено”. Но для интеллигенции все эти понятия интереса чис-тая идеология, псевдоним этических и даже религиозных настроений, она берется не за свой, а за чужой интерес, интерес угнетаемых классов. Людям, изболевшим и исстрадавшимся и без того (в силу своего классового положения) склонным к враждебности по отношению к привиле-гированному меньшинству, людям, не имеющим ни умственной подготовки, ни цивилизован-ных навыков, вообще стоящим в самых неблагоприятных культурных условиях, сообщают в ка-честве догматов для жизненного руководства положения, которые являлись, во всяком случае, продуктом длинного культурного и философского развития, выросли на культурно-богатой и насыщенной почве.
Результаты этого не замедлили себя ждать, что выразилось в сумятице в народной душе, всех отношений в сокровищнице его веры, которые внесла доктрина атеизма, в связи с тяжелы-ми событиями и испытаниями нашего времени. Развитие преступности, и притом в патологи-ческой обстановке своеобразной идейности, есть симптом болезни народной души, острая реакция духовного организма на ту нездоровую пищу, которая была введена в него в виде новых учений, объединявшихся отрицанием религиозных ценностей и абсолютной морали. Ду-ховный кризис имел еще и другое, хотя и побочное, но очень важное последствие: создал и обо-стрил междоусобицу, придав ей оттенок религиозного фанатизма, сделав ее борьбой не только разных политических мнений, но и разных вер. Народ наш нуждается в знаниях, нуждается в просвещении однако таком, которое не делало бы его бедным духовно, не разлагало бы его нравственную личность, христианское просвещение, развивающее и воспитывающее личность, а не случайное усвоение обрывков знаний, как средства агитации, вот в чем нуждается народ наш. Историческое будущее России, возрождение и восстановление мощи нашей Родины или окончательное разложение, быть может, политическая смерть находятся в зависимости от того, разрешим ли мы эту культурно-педагогическую задачу: просветить народ, не разлагая его нрав-ственной личности. И судьбы эти история вверяет в руки интеллигенции. В сердце и голове русской интеллигенции происходит борьба добра и зла, животворящего и смертоносного, жиз-недеятельного и разрушительного начала в России, а поскольку происходящее и для нас имеет, несомненно, мировое значение, то и борьба эта мировая. Но это понимание своей исторической миссии и своего значения должно удесятерять чувство ответственности за свои действия. Ведь нигде больше нет такого положения, что великий народ, беспомощный, беззащитный духовно, как ребенок, находящийся на уровне просвещения почти что эпохи св. Владимира, и интеллигенция, которая несет просвещение запада, и которую ничем не удерживают и не отстраняют, находит и, конечно, будет находить дорогу этому ребенку. [3]
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
