157454 (736642), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

"Кризис роста" буржуазной идеологии знаменует переход к новой позитивной фазе ее развития, связанной с необходимостью стабилизации и эффективного воспроизводства утвердившейся формы общественных отношений. "Производственные" лозунги сменяются "потребительскими": потребление для потребления таков единственно возможный смысл капиталистического производства. Возникает специфический социальный институт, осуществляющий идеологическую функцию формирования потребительского мировоззрения, – убеждения людей в том, что они потребляют не для того, чтобы жить, а живут для того, чтобы потреблять, – институт рекламы. Изживший себя идеал свободы, равенства и братства сменяется идеалом "личного успеха".

Очевидно, идеология, ориентирующая человека на потребительское отношение к жизни и идеал личного успеха, неспособна обеспечить должной сплоченности в рамках данной социальной структуры. Но именно в данном случае этого как раз не требуется, поскольку структура эта покоится на принципе самоорганизации капитала: всем людям предоставлены здесь равные возможности проявить свою способность к воспроизводству капитала, и музыку заказывает в конечном счете тот, кто платит. Что это будет за музыка, особых сомнений не вызывает, поскольку произволу "самоорганизующейся" толпы частных предпринимателей может быть противопоставлена только грубая сила. Подобно рыночной экономике буржуазного общества, его социальная структура так же нестабильна – она балансирует между анархией и диктатурой.

С другой стороны, идеология, ориентирующая человека на потребительское отношение к жизни и идеал личного успеха,* отражает весьма узкий диапазон ценностных ориентаций, выработанных человечеством. Казалось бы, в ценностном отношении буржуазная идеология явно неконкурентоспособна. Но она и не вступает в подобную конкуренцию, предоставляя различным системам ценностных ориентаций конкурировать между собой. Осуществлению такой идеологической политики, рассчитанной на взаимонейтрализацию не-буржуазных ценностных ориентаций, благоприятствует современный этап развития духовной культуры.

* Как сказал бы эзотерик, – замыкающая сознание на уровне трех нижних центров.

* * *

Непрерывное умножение и усложнение опыта отношений человека с миром вело к углублению раскола между светской и духовной культурами, различие между которыми со временем становилось все более значительным. Если светская культура стала складываться в связи с неспособностью религиозного синкретизма средневековой культуры обеспечить воспроизводство всей полноты функционального опыта, – опыта отношений с миром, осуществляемых в общественном масштабе, то духовная культура стала складываться в связи с необходимостью обеспечить воспроизводство всей полноты опыта развития этих отношений, обретенного отдельными людьми и иными культурами.

Формирование мирового рынка, расширение и интенсификация товарообмена с неизбежно сопутствующим ему обменом идей, все это дало начало процессу глобального взаимопроникновения культур и положило конец этапу их изолированного развития. Едва заметный прежде ручеек инокультурного знания превратился в бурный поток культурного экспорта, вследствие чего Запад оказался буквально затоплен "восточной мудростью". Благодаря доходчивости, популярности экспортной продукции для широких слоев "ищущей" западной публики стало очевидным многообразие культурных форм развития отношений человека с миром, – многообразие, которого уже не мог вместить в себя никакой религиозно-конфессиональный эзотеризм, оказавшийся лишь одной из этих форм.

Становление внецерковной духовной культуры, стремящейся ассимилировать это многообразие, протекало и протекает в еще более многообразных формах. После того как догматы (организующие принципы) религии утратили свой безусловный авторитет, каждый стал волен создавать свое собственное учение о пути и цели человеческой жизни. Анархическим тенденциям в развитии духовной культуры способствовало и то обстоятельство, что обслуживание фундаментальной человеческой потребности в смысложизненных ценностях и ориентирах превратилось в одну из наиболее прибыльных сфер частного предпринимательства – и, соответственно, одну из наиболее жарких сфер конкурентной борьбы. Конкуренция в этой области, по видимости с лихвой компенсируя ценностную ограниченность буржуазной идеологии, на самом деле служит дезориентации и разобщению людей, для которых буржуазные идеалы оказались недостаточными.

Поскольку роль анархической тенденции вполне сознавалась теми, кто действительно посвятил себя развитию отношений с миром, данной тенденции изначально противостоит синтетическая тенденция: развитие внецерковной духовной культуры изначально осуществлялось под лозунгом стремления к "эзотерическому синтезу", способному объединить всю совокупность разноречивых духовных учений в единую общечеловеческую духовную культуру, способную идеологически обеспечить развитие планетарного сообщества как единого целого.

Первыми попытались разрешить проблему синтеза теософы: они попытались разрешить ее путем отрицания существенности существующих различий. Теософы полагали, что в сущности все учения верны, поскольку различными словами говорят об одном и том же. Но последователи "синтезируемых" учений пояснили, что теософы попросту не понимают существа различий; да и само отрицание различий представляет собой еще только антитезис, а не синтез, отрицание отрицания. Последующее развитие таких светских дисциплин, отразивших общественную потребность в объективном изучении иных культур, как культурология, ориенталистика и др. подтвердило, что между различными восточными культурами, равно как и между различными этапами западной культуры, имеются именно существенные различия, и что различные учения говорят действительно не об одном и том же.

Следующий шаг на пути к синтезу был связан, с одной стороны, с углубленным освоением инокультурного опыта, а с другой, с развитием психологии, возникновение которой в середине прошлого века отразило возникновение общественной потребности в объективном изучении психики человека. Все большее число добросовестных западных исследователей обретало опыт непосредственно "на местах", осваивая инокультурную теорию и практику духовного развития в ее оригинальном, а не миссионерском варианте, полученном из вторых или третьих рук. При этом они столкнулись с новым аспектом эзотеризма: отдельные элементы духовной практики остаются скрытыми по той причине, что в рамках культуры, эмпирически выработавшей данную практику, отсутствуют теоретические средства их фиксации. Исследователи обнаружили вместе с тем, что развитие концептуального аппарата современной психологии позволяет отфиксировать по крайней мере некоторые из этих элементов.* Ряд авторов, сгруппировавшихся сегодня вокруг таких периодических изданий, например, как "Журнал трансперсональной психологии" и "РиВижн", склоняются к мысли, что язык психологической науки способен служить универсальным языком описания многих аспектов традиционной духовной проблематики, – аспектов, с необходимостью затрагиваемых различными учениями.

* Так, выглядевшая в начале ХХ века "парадоксальной" тибетская история об отшельнике, который отказался обучать столичного профессора духовной практике до тех пор, пока тот не научился воровать для него у крестьян суп, может получить рациональное объяснение, будучи изложена языком ролевой теории.

Несмотря на несомненную перспективность такого подхода, конкретные его плоды несут на себе печать недостатков, присущих самой западной психологии – фрагментарности, эмпиризма, эклектики и т.п. С другой стороны, в рамках буржуазного общества синтетическая тенденция развития духовной культуры остается не более чем одной из тенденций, отражая точку зрения частной группы лиц, а не потребности общественной практики. Напротив, тенденция эта противна данной общественной практике, поскольку успешный синтез означал бы появление системы общезначимых ценностей, противостоящих буржуазным и обесценивающих последние, размывая тем самым идеологическое связующее социальной структуры буржуазного общества – со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Становление единой духовной культуры невозможно в буржуазной идеологической атмосфере, призванной обеспечивать воспроизводство стихии частного предпринимательства. Очевидно, что всякое единство целей и взглядов, всякий синтез разнонаправленных тенденций, в какой бы сфере общественной жизни он не намечался, – экономической, политической, научной или какой другой, – представляет собой потенциальную угрозу этому процессу. С точки зрения стоящих перед буржуазной идеологией светских задач, чем больше будет "духовных учений", тем лучше; с точки зрения стоящих перед ней задач, единство лучше трактовать как удручающее однообразие "марширующих толп", – именно как отрицание различий, а не их синтез.

Становление единой духовной культуры, то есть культуры, аккумулирующей в себе подлинно общечеловеческий опыт развития отношений с миром, невозможно в идеологической атмосфере буржуазного общества и по той причине, что на данном этапе развития этого общества идея прогресса (развития) становится ему все более чуждой, – ведь прогрессивный взгляд, полагающий, что отношения с миром должно развивать, предполагает, что развивать должно и социальную структуру, ответственную за воспроизводство этих отношений. Между тем социальная структура буржуазного общества достигла меры своего роста и вошла в функциональный режим. Дальнейшее общественное развитие неизбежно связано с ее качественным преобразованием, с упорядочиванием хаоса частного предпринимательства, ущемлением свободы драть три шкуры с ближнего, ограничением возможностей "личного успеха" и многими другими переменами, которые никак не отражают потребностей буржуазной общественной практики.

Поэтому фактическая роль безудержно множащихся сегодня на Западе "развивающих" методик – как традиционалистского толка, так и новейших, разрабатываемых последние десятилетия в русле "Движения за осуществление возможностей человека", сводится к обеспечению оптимального функционирования граждан в режиме частного предпринимательства. Достигаемые в процессе такого развития "пиковые переживания" подобны высотам Вавилонской башни; достигшие их видят одни и те же чудесные дали, но не могут договориться о кирпичах и растворе, ибо говорят на разных языках. Насладившись совместными переживаниями на общей вершине, и будучи неспособны к совместным действиям, они разбредаются по своим низинам заниматься "делом". Они неспособны продолжить строительство, неспособны к дальнейшему развитию отношений с миром, ибо дальнейшее развитие возможно лишь совместными усилиями.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://psylib.org.ua/

Характеристики

Список файлов реферата