157257 (736396), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Имелись серьезные разногласия между просветителями и в вопросах философии. Наиболее последовательными материалистами были Дидро, Гольбах, Робине, доходившие до атеизма. между тем Руссо в философии склонялся к идеалистическому истолкованию мира. Просветители чрезмерно преувеличивали силу идей. Они полагали, что идеи могут сделать чудеса в общественной устройстве, произвести переворот в сознании людей, а вслед за тем и в материальной жизни общества. Это послужило причиной многих их заблуждений. Первым из таких заблуждений была вера в идею просвещенной монархии.
_2Теория "просв_0е_2щенной монархии"._0 Материалист и атеист Гольбах рассуждал: "Веление судьбы на троне могут оказаться просвещенные, справедливые, мужественные, добродетельные монархи, которые познав истинную причину человеческих бедствий, попытаются исцелить их по указаниям мудрости".
Вольтер в письме к прусскому королю Фридриху II излагал свою точку зрения следующим образом: "Поверьте, что истинно хорошими государями были только те, кто начал, подобно вам, с усовершенствования себя,чтобы узнать людей, с любви к истине, с отвращения к преследованию и суеверию. не может быть государя, который мысля таким образом, не вернул бы в свои владения золотой век". Они поддерживали связь с коронованными особами, не скупясь на похвалы и лестные эпитеты, и подчас закрывали глаза на их пороки, недостатки, не желая расставаться с излюбленной теорией. просветители прославляли имя Екатерины II. "Дидро,д'Аламбер и я создаем вам алтари", - писал Вольтер. "В Париже нет ни одного честного человека, ни одного человека, наделенного душой и разумом, который не был бы поклонником вашего величества", - писал ей Дидро. Как заблуждались французские просветители насчет Екатерины II,может засвидетельствовать любопытный документ - распоряжение русской императрицы от 1763 г. Она писала: "Слышно, что в Академии наук продавались такие книги, которые против закона, доброго нрава, нас самих и российской нации, которые во всем свете запрещены, как, например,,ЭмильРуссо, Мемории Петра III и много других подобных... Надлежит приказать наикрепчайшим образом Академии наук иметь смотрение, дабы в ее книжной лавке такие непорядки не происходили".
Поэт Алексей Толстой в шутливой форме макаронического стиха осмеял комическое преклонение перед Екатериной II наивных сторонников идеи просвещенной монархии, их иллюзии и лукавую русскую государыню:
"Madame! При вас на диво
Порядок процветает", -
Писали ей учтиво
Вольтер и Дидерот:
"Лишь надобно народу,
Которому вы мать,
Скорее дать свободу,
Скорей свободу дать!"
Она им возразила:
"Messieurs, vous me comblez!"_5 1
И тотчас прикрепила
Украинцев к земле.
-----------------------------------------
_51_0 - "Господа, вы мне льстите (Франц.)
В качестве исторической справки сообщим,: крепостное право на Украине было введено Екатериной II указом 1783 г. Она раздала своим фаворитам десятки тысяч крепостных: Потемкину - 2150, Орлову - 25 500,Зубову - 13 600, Румянцеву-Задунайскому - 20 000, Панину - 8 400, Зорину - 13 000, Завадскому - 8 700. Всего около 400 тыс. человек. "Екатерина любила просвещение, - иронически писал Пушкин в "Заметках по русской истории XVIII века", - а Новиков, распространивший первые лучи, перешел из рук Шешковского (домашний палач Екатерины. -_1 Примечание _1Пушкина_0) в темницу, где и находился до самой ее смерти. Радищев был сослан в Сибирь; Княжин умер под розгами - и Фонвизин, которого она боялась, не избегнул той же участи, если бы не черезвычайная его известность".
Просветители действовали как восторженные мечтатели. Ни тени корысти не было в их лестных письмах к вельможам и венценостным особам.
Поистине с детской восторженностью верили они в возможность и осуществимость своей мечты. "Он придет, он придет когда-нибудь, тот справедливый, просвещенный, сильный человек, которого вы ждете, потому что время приносит с собой все, что возможно, а такой человек возможен", -писал Дидро. Иногда, впрочем, комплименты, какие расточали просветители в адрес некоторых государей, имели чисто тактический характер.
Справедливо по этому поводу писал Ф Меринг: "Проводить свои цели при дворе, осуществлять их при помощи государей - такая тактика характеризует определенную историческую и довольно продолжительную фазу развития буржуазного просвещения. Государи и их дворы остаются всегда для этого просвещения только средствами для осуществления их целей".
Не все просветители, однако, были сторонниками идеи просвещенной монархии. Руссо определенно высказался за республику, но и он не исключил возможности просвещенной монархии при идеальном государственном устройстве.
С другой стороны, Вольтер также не отвергал республиканской формы государства. Он даже писал в 1765 г. специальное сочинение "Республиканские идеи".
В политической программе просветителей ключевым было слово "закон". От него как бы лучами расходились знакомые нам, часто туманные по смыслу, но всегда ярко расцвеченные и притягательные слова "Свобода, Равенство, Братство". "Свободу" просветители понимали как добровольное подчинение закону. (У Пушкина: "Свободною душой закон боготворить" - "Деревня".) "Равенство" тоже имело для них гражданский смысл,как равенство всех - от пастуха до короля - перед законом. В дворянско-монархической Франции это означало прежде всего ликвидацию всех
сословных привилегий и неограниченной королевской власти, предельно четко выраженной в известном горделивом афоризме Людовика XVI - "Государство - это я!" Что касается третьего слова - "братство", то оно осталось лишь эмоциональным укрошением политической программы просветителей.
При соблюдении ключевого принципа, а именно законности, формы государственной власти уже не имели для просветителей принципиального значения. "Лучшее правительство - то, при котором подчиняются только законам", - писал Вольтер в "Философском словаре".
_2Отношение просветителей к праву частной собственности_0. Никто из просветителей не решился посягнуть на принципы частной собственности.
Наиболее передовые из них доходили до понимания того, что неравное перераспределение богатств среди членов общества есть величайшая из всех социальных несправедливостей.
Руссо в трактате "О происхождении неравенства среди людей" бичевал богатеев и тунеядцев и выражал сожаление по поводу того, что в незапамятные времена, когда первый человек огородил клочок земли и заявил: "Это мое!", никто не посмел разметать ограду и ответить: "Плоды принадлежат всем, а земля никому". От скольких преступлений, воин,бедствий и ужасов отвратил бы человеческий род этот мудрый смельчак,рассуждал Руссо.
Но и Руссо все-таки не нашел в себе достаточно мужества, чтобы заявить о необходимости уничтожения частной собственности. Его последователь аббат Мабли высказал несколько смелых мыслей в этом направлении. наилучший порядок, по мысли Мабли, всеобщее имущественное равенство. Но оно недостижимо, как думал он, ибо сильный никогда не откажется от своей власти, богатый - от своего состояния. Философ предлагал законодательным путем обуздать одну из наиболее страшных страстей человеческих - жадность, издав законы против роскоши, чтобы не было смысла накапливать богатства ("О правах и обязанностях гражданина").
В годы революции вождь якобинцев Робеспьер, проводя в жизнь программу Руссо, будучи наиболее последовательным сторонником радикальных выводов просветительской мысли, считал уничтожение частной собственности невыполнимой задачей и мечтал лишь об ослаблении поляризации богатства, призывая к "уважению" бедняков.
"Конечно, без революции можно было доказать вселенной, что чрезвычайная неравномерность в распределении богатств является источником многих бедствий и преступлений, но это нисколько не уменьшает нашего твердого убеждения в том, что равенство имуществ - только химера....
Гораздо важнее заставить уважать бедность, чем уничтожать богатство",- говорил Робеспьер.
Просветители высказали по поводу морали суждения, которые привели в великое негодование всех лицемеров, привыкших прикрывать свои эгоистические, корыстные побуждения толками о христианском человеколюбии и самоотречении. Просветители откровенно признали, что всеми поступками человека движет личный интерес, что все его симпатии и антипатии, все оценки и суждения зависят от того, что ему выгодно и что ему невыгодно. Интерес становится стимулом поступков не только отдельной личности, но и целого сословия и даже всего народа. Сам же интерес диктуется физической природой человека. Такова теория просветителей о "разумном эгоизме". Гельвеций посвятил ей две свои книги: "Об уме" и "О человеке".
Разъясняя и дополняя учения французсских просветителей о "разумно эгоизме", А.И. Герцен писал о двух стимулах, действующих в человеке, -"эгоизме" и "братстве" (служение обществу). Истинное значение этики заключается не в том, чтобы изгонять эгоизм, - братство никогда не поглотит его, а в том, чтобы найти возможность соединения этих двух великих элементов человеческой жизни в гармонию, где они могли бы помогать друг другу, вместо того, чтобы терзать друг друга, как то делается в христианском мире".
3. ПОЛИТИСЕСКАЯ ТЕНДЕНЦИОЗНОСТЬ ЛИТЕРАТУРЫ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ.
Просветители ставили перед собой практические цели: воздействовать на умы и подвигнуть их на совершение социальных преобразований. Искусство представлялось им наиболее действенной формой борьбы против феодализма. Они сами указали на подчиненную роль своего творчества, несколько не огорчаясь этим обстоятельством, а, наоборот, подчеркивая его. "Мы все солдаты государства. Мы на службе у общества. Мы становимся дезертирами если покидаем его", - писал Вольтер. "Надо давать отчет о своих талантах", - призывал Дидро. Отсюда основным принципом просветительской эстетики было требование активного вмешательства художника в общественную жизнь. Художник не только бытописатель, он - судья, он карает преступников на троне, угнетателей-тиранов, он возвеличивает и прославляет нравственную доблесть народа. Произведения просветителей были принципиально тенденциозными.
"Если произведения этих писателей имели в свое время громадное воспитательное значение, если это значение и поныне не утратило своей силы, то объяснения этого факта следует искать именно в их тенденциозности, в том, что они беседовали с читателями не о сновидениях, а раскрывали перед ними ту жизненную разрозненность и смуту, под гнетом которых страдало и страдает человечество", - писал Н.Е. Салтыков-Щедрин. Они ввели в литературу в качестве положительного героя нового человека, не имеющего дворянских титулов и богатств. Бедный учитель Сен-Пре в романе Руссо "Новая Элоиза", слуга Жак в повести Дидро "Жак - фаталист", Кандид в одноименной повести Вольтера, наконец, Фигаро в знаменитой драматургической трилогии Бомарше - все это люди из народа,страдающие от произвола титулованных особ.
Театр был трибуной просветителей. Вольтер писал для театра в течении 60-ти лет. Его трагедии и комедии шли на сценах почти всех европейских театров XVIII столетия. Его республиканские трагедии "Брут","Смерть Цезаря" вдохновляли парижан в дни революции. Дидро, Бомарше,Мерсье, Мари Жозеф Шенье произвели просветительскую реформу театра,приблизив его к современности, взяв предметом изображения реальные конфликты социального мира и героя - человека "третьего сословия".
Просветители в своей публицистическойдеятельности избрали форму короткой, отточенной, остроумной политической или философской брошюры,которую можно было массовым дешевым изданием распространять среди широких читательских кругов ("Философский словарь" Вольтера, "Карманное богословие" Гольбаха, "Диалоги" Дидро и т.д.). Острые, яркие, без тяжеловесной учености и скучного педантизма, эти брошюры просветителей читались с захватывающим интересом, вызывая в народе тот революционный подъем, к которому сознательно стремились просветители.
Просветители создали особый жанр художественной публицистической прозы - философский роман (Монтескье - "Персидские письма"; Руссо -"Эмиль", "Новая Элоиза") и философскую повесть (Вольтер - "Кандид","Задиг", "Простодушный" и др.; Дидро - "Племянник Рамо", "Жак - фаталист" и др.).
"Этот жанр имеет несчастье казаться легким, но он требует редкого таланта, а именно умения выразить шуткой, штрихом воображения или самими событиями романа результаты глубокой философии", - писал Кондорсе.
Просветители стремились реформировать дворянское искусство, приблизить его ко времени, демократизировать его. Однако они не отвергли и достоинств классицизма, заставив его служить новым идеям. Классицизм с его героическим пафосом был очень ко времени в дни революции. Что касается сентиментализма, то и он нашел себе благоприятную почву во Франции. Просветители воспользовались им для своих целей. Дидро ввел "чувствительность" в драму, Руссо построил целую философию чувства.
Бальзак в XIX веке отметил как важное достоинство литературы просветителей "обилие фактов, трезвость образов, сжатость и точность, короткие фразы Вольтера; особое - отличающее главным образом XVIII век - чувство комического" ("Этюд о Бейле").
Просветители ратовали за точность и ясность языка писателя. Вольтер ввел в употребление короткую, отточенную, как стрела, фразу. Великие французсские реалисты XIX столетия Стендаль и Бальзак не раз одобрительно отзывались об этом, особенно Стендаль, который боролся против туманной, велеречивой прозы Шатобриана, столь модной в первой четверти XIX века.
Пушкин в статье "О прозе" указывает на Вольтера как на великолепного мастера языка: "Вольтер может почесться лучшим образцом благоразумного слога. Он осмеял в своем "Микромегасе" изысканность тонких выражений Фонтенеля, который никогда не мог ему того простить. Точность и краткость - вот первые достоинства прозы. Она требует мыслей и мыслей - без них блестящие выражения ни к чему не служат".
Великолепным мастером художественной прозы является Руссо. Вольтер и Дидро прибегали к тонкой иронии. Руссо - к высокой патетике.
Взволнованная, живописная и музыкальная проза Руссо напоминает речь трибуна, недаром в годы французсской революции Марат читал сочинения Руссо на улицах Парижа под громкие аплодисменты восставшего народа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
