75319-1 (736294), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Данный символ следует разуметь как производительную силу совершенно любой природы. Без этого уточнения теория прибавочной стоимости не отражает состояния производительных сил, а значит и сущности эпохи. Сам же Маркс совершенно справедливо утверждает, что эпохи отличаются одна от другой совсем не тем, “что производят”, а тем “как производят”. Это замечательно.
Но сказав это, он прибегает к новой спекуляции. Он говорит, что силы природы “даны даром”. Согласимся с этим. Но тогда и произведенная ими дополнительная прибавочная стоимость тоже “дана даром”, и в этом нет ничего удивительного. Одна из главных проблем “человека разумного” в том и состоит, чтобы привлечь на свою сторону силы природы. Как уже было отмечено выше, это давно стало “сознательным принципом” по меткому замечанию Энгельса.
С учетом всего сказанного есть все основания рассматривать машины в качестве субъектов труда, способных в ограниченных пределах выполнять полезную для человека работу (производить прибавочную стоимость) без его участия. В аспекте категории “абстрактный труд”, отражающей производство стоимости, машинный (или мертвый труд, по выражению Маркса) ничем не отличается от труда живого. Поэтому, анализируя происхождение прибавочной стоимости, необходимо допустить наличие абстрактных субъектов труда - роботов (по современной терминологии), выполняющих свою работу соответственно предназначению под наблюдением живых трудящихся. Аналогичный прием используется в математике, когда вводятся мнимые числа. Данное допущение вполне обосновано, поскольку в аспекте производства стоимости и человек, и машина - тождественны. В ХХ столетии на эту тождественность, но в более широком аспекте, указали кибернетики во главе с Норбертом Винером.
Заметим, что и сам Маркс вполне допускает замену человека машиной (в пределах конкретных границ). В частности, рассматривая применение машины “для отделения волокон от семян”, он пишет: ”Шестнадцать таких машин, приведенных в движение волами, выполняют ежедневную работу, которая раньше требовала в среднем 750 человек”20[19]. Для управления этих машин требуется очевидно шестнадцать человек.
Таким образом, подобная замена ничьих возражений не вызывает. И тогда, в качестве основы теории прибавочной стоимости могут быть взяты следующие положения, играющие роль постулатов:
а) Из определения понятия стоимости следует, что объективной мерой затраченного труда является произведенная стоимость.
б) В любых производственных условиях производительность живого труда ограничена физико-биологическими возможностями организма человека. Живой человеческий труд в равных условиях в среднем производит приблизительно равную стоимость. Поэтому его средняя производительность может быть принята в качестве единичной меры.
в) Предположим существование роботов, производительность труда которых равна среднестатистической производительности человека.
г) Будем рассматривать только такие случаи, когда машина может быть заменена человеком или множеством людей.
Далее предположим, что некоторая работа выполняется коллективом, состоящим из Nч человек и некоторого количества машин. После ее выполнения становятся известными количество произведенной стоимости и затраченное время. Практически не трудно определить то необходимое количество людей (рабочих) N, которые бы выполнили эту работу без участия машин за то же время. Тогда абстрактно вместо машин можно предполагать наличие роботов с сохранением равенства Nч + Nr = N где Nr - количество роботов, N - общее количество субъектов труда. В условиях, упомянутого выше примера, взятого из “Капитала”, шестнадцати машинам теоретически мы должны поставить в соответствие 750 роботов (Nr=750) плюс шестнадцать человек (Nr=16), управляющих волами.
Поскольку все субъекты труда имеют одинаковую производительность, то все они в течение одного и того же отрезка времени вырабатывают одну и ту же стоимость. Тогда применяя рассуждение Маркса, можно сказать, что отрезок необходимого времени для одного робота будет пропорционален отношению S/Nr, где S - суммарные издержки, связанные с использованием всех машин, применяемых на данном производстве, включая стоимость потребленной энергии. Обратим внимание на то, что величина S/Nr существенно меньше, чем необходимые затраты для восстановления жизненных сил реального рабочего. Именно этим обусловлен и экономический эффект, и рост производительности труда, о которых пишет Маркс в “Нищите философии” и в “Капитале”.
Аналогично данный абстрактный подход может быть применен и для учета труда применяемых животных.
В рассматриваемых условиях множество производителей состоит из субъектов труда двух типов - рабочих и роботов, и для определения всех экономических показателей необходимо Марксову арифметику применить к каждому из них отдельно. При таком исчислении прибавочной стоимости теория Маркса отражает факторы эпохи и становится применимой и к условиям современного производства.
Показателем социального прогресса является отношение Nr/Nч, или отношение величины постоянного капитала к переменному, увеличение которого означает рост технической оснащенности труда и ускорение производства стоимости. При этом фактор эксплуатации в традиционном понимании все в большей степени переносится на роботов (на машины), обеспечивая человеку свободу прежде всего в смысле свободного времени. Наличие свободного времени Маркс рассматривал как важнейший фактор социального прогресса, что вполне справедливо.
С учетом обсуждавшегося выше определения машина - это реализация рефлексии, реализованное самодвижение. Благодаря этому она является только слугой и выполняет подчиненную роль, как бы совершенна ни была. Но это очень энергичный слуга. Поэтому выражение Маркса “производительность труда” весьма не корректно в связи с тем, что в нем скрыт факт соединения живого труда и труда машины. Оно отражает лишь арифметическое среднее произведенной суммарной стоимости, отнесенное к единице времени, в которой исчезли все качественные различия общественного производства. Этот показатель создает ложное впечатление того, что производительность живого труда может быть сколь угодно высокой.
В действительности же этого никак не может быть, поскольку физико-биологические возможности человека ограничены, а поэтому ограниченным остается и произведенный им труд. Возможность эксплуатации человека человеком ограничена тем же самым. Политэкономия Маркса учитывать это не желает и считает (читаем об этом в “Капитале”) что эксплуатация может быть сколь угодно высокой.
Если быть принципиальным в научном отношении, то нельзя не видеть, что структура общественного труда включает в себя не только труд пролетария, но также труд вола, и машины, и ветра, вращающего лопасти мельницы. Соответствующую структуру имеют и производительные силы, о чем немецкий философ предпочитает помалкивать.
Машина не может существовать без человека, но и человек не может произвести всю продукцию, необходимую обществу в текущий период времени без машины. Поэтому говорить о кооперации и разделении труда уместно не только между человеком и человеком, но также и между человеком и машиной. С учетом данной структуры труда в развитом промышленном производстве источником прибавочной стоимости является не столько живой труд, сколько труд машин. Живой же труд, создавая машины, наиболее существенно проявляет себя в творческом интеллектуальном аспекте. Только этим и можно объяснить те статистические данные, которые были приведены выше из книги Маркса “Нищета философии”.
В своей теории прибавочной стоимости Маркс делает два парадоксальных утверждения: а) машина не является субъектом труда и не производит стоимость; б) она является субъектом эксплуатации. Подчеркнем: субъектом труда не является, а субъектом эксплуатации является. Если отрицание “не” перенести из первого предложения во второе, то это будет в полной мере соответствовать и логике, и практике жизни, и иным утверждениям самого Маркса.
Функциональная эффективность животных (а затем и машин), дающая ощутимый прирост труда, была замечена давно. Они привлекли внимание людей прежде всего как системы, обладающие автономными источниками энергии. В настоящее время появились принципиально новые машины, способные принимать решения на основе обработки поступающей информации. Таким образом, дальнейшее развитие сферы абстрактного труда связано с передачей машине некоторых функций из области интеллектуальной сферы. Им все в большей степени поручается деятельность, связанная с управлением и контролем.
Подобные рассуждения у Маркса есть в “Нищите философии” на стр. 63, но он ими не пользуется в своей теории прибавочной стоимости, где они были бы весьма уместны.
Итак, капитал - это накопленный труд, опосредованный в общественных отношениях. То есть, это не просто конгломерат труда, а труд взаимодействующий сам с собой в общественной среде, рефлексирующий труд. Но труд “приходит сам к себе” только в средстве. А развитие средства - есть развитие машин и капитала. Здесь Маркс совершенно прав, причисляя машины к постоянному капиталу. Через средство труд замыкается на самом себе, и это составляет рефлексию труда и капитала.
Движение последнего осуществляется по все более новым, широким и замкнутым кругам. При этом стоимостная сторона все время остается одной и той же, то есть количественной. Прогресс же выражается как в количестве, так и в качестве, реализуясь во всевозможных новых средствах. В случае простого средства труда замыкание осуществляется непосредственно через человека, его руки и сознание. Имеющий здесь место замкнутый контур включает в себя человека как источника физической силы и разума. Применяя в труде животных, человек создал замкнутые контуры совершенно иного качества - из каждого такого контура человек исключил сам себя, заняв позицию стороннего наблюдателя. Формально в этом состоит акт разделения труда, в котором произошло “отделение силы от разума”. Применив машину, человек в еще большей степени реализовал эту абстракцию. С возникновением вычислительных машин связано разделение труда в сфере интеллектуальной деятельности. Вообще разделение труда, его дробление во всевозможных аспектах осуществляется аналитической деятельностью человеческого сознания. И при этом не делается никакого различия между исполнителями. Субъекты труда оцениваются и выбираются по их способности к труду, по их способности выполнять ту или иную функцию в сложившихся производственных условиях.
В рамках обсуждаемой темы находится следующий вопрос: какой фактор в наибольшей степени обеспечивает рост прибыли? Ответ на данный вопрос непосредственно связан с понятием абстрактного труда. Ему почти полностью посвящен третий том “Капитала”. В строгом смысле прибыль зависит как от меры привлекаемого живого труда, так и от меры основного (постоянного) капитала, и эта зависимость весьма сложна. От меры основного капитала она зависит линейно, а зависимость от живого труда не может быть выражена аналитически, поскольку главное его свойство состоит в способности решать творческие проблемы. Но поскольку прибыль непосредственно создается абстрактным трудом, и здесь все зависимости являются количественными и линейными, то она с малой погрешностью измеряется мерой постоянного капитала. При этом фактор живого труда может быть игнорирован. Это заметили исследователи еще в XIX столетии. Тем не менее Маркс и марксисты-ленинцы упорно не желали это признавать.
Принято считать, что вся Марксова политэкономия капитализма вытекает из диалектики товара. Это действительно так, поскольку для этого товарные отношения оказались вполне достаточными. Но существует более важное обстоятельство - это диалектика труда. Всякая стоимость производится трудом. То есть труд первичен по отношению к товару, поэтому диалектика товара производна от диалектики труда. Эту линию с вполне зримой определенностью проводит философ Вл. Афанасьев в цитированной выше книге “Великое открытие Карла Маркса .....”. Далеко не с каждым его утверждением можно согласиться, но это тот редкий случай, когда представитель школы марксизма-ленинизма обнаруживает смелость и свободу мышления.
Маркс не пожелал заострять внимания на ведущей роли труда по все той же причине: в этом случае решающим обстоятельством становится развитие труда и социальный прогресс на его основе, а классовая структура общества представляется искусственным и совершенно ненужным построением.
В формуле Д-Т-Д’, раскрывающей природу самовозрастания капитала и являющуюся одним из важнейших открытий Маркса, символом “Т” обозначен живой труд пролетариев с “мозолистыми руками”. Но в действительности под этим символом скрывается любая производительная сила, любой субъект труда, способный заменить человека в его труде. Это может быть и раб, и вол, и машина.
Учение Маркса о прибавочной стоимости безусловно верно в своем главном утверждении - прибавочная стоимость создается абстрактным трудом. И это утверждение представляет собой большой вклад в развитие “трудовой теории стоимости”, которая берет свое начало еще в средние века. Однако вопрос о структуре абстрактного труда он явно “затуманил”. Его утверждение о том, что машина, являясь производительной силой, не производит стоимость, не соответствует действительности. Маркс неоднократно утверждает это, но ничего не объясняет и никаких доводов не приводит, демагогически утверждая, что стоимость создается исключительно живым трудом. Эта идеализация живого труда равнозначна теоретическому тупику, в условиях которого диалектическое развитие невозможно. Как известно, постулаты выдвигаются без доказательств, но они все равно должны иметь оправдание в области здравого смысла. Маркс абсолютно голословен в данном случае, и содержание своего “здравого смысла” предпочитает хранить в секрете. По крайней мере говорить об этом не просто.
Но никакого секрета здесь нет. Дело в том, что, если вместе с пролетариями появятся иные субъекты труда, то пролетарии перестанут быть эксплуатируемым классом и утратят стимул для революции. А это совсем не в интересах Маркса-политика.
Вот и получается, что производительные силы во все времена и эпохи имеют одну и ту же структуру. Их составляют люди, которых называли то рабами, то крестьянами, то рабочими. Геометрическая конструкция Маркса в виде отрезка, разделенного на две части, соответствующих временам необходимому и прибавочному, которую он применяет для обоснования факта эксплуатации и определения величины прибавочной стоимости, применима к абсолютно любой общественно-экономической формации. Отрезок времени всегда может быть разделен на две части. Поэтому, несмотря на то, что Маркс в основном посвятил себя исследованию капиталистического общества, ничего капиталистического в его учении о прибавочной стоимости нет.
Широко известное в марксизме выражение “освобождение труда” по существу нигде и никем не развернуто и не раскрыто. В сущности же его смысл состоит в том, о чем Гегель говорил: “труд приходит сам к себе”. И труд действительно “приходит сам к себе” в виде созданных им же орудий труда и средств производства, которые со временем все в большей степени обладают способностью самодвижения. В абстрактном плане этот процесс представляет собой рефлексию, в которой все его конкретные особенности и свойства содержатся в снятом виде. Собственно же “освобождение” состоит в том, что очень многое со временем переходит из области “живого труда” в область “мертвого труда”. Здесь вся терминология является Марксовой.
В процессе труда человек не просто производит материальные блага, расходуя свои силы, но постоянно прибегает к помощи рефлексии. Своей творческой деятельностью он создает такие условия, в которых вопрос свободы решается не столько в политической плоскости, сколько в плоскости труда, привлекающего сторонние силы. И если Маркс рассуждает о “системах машин”, о том, что “машины могут производить другие машины”, то все это ему хорошо известно. Но все это он постарался закамуфлировать, представив эксплуатацию пролетариев в “чистом виде”. Он явно не желает выглядеть простаком в глазах читателя, и в то же время продолжает свою сомнительную “генеральную линию”. Трудная у него задача.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
