73541-1 (736248)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Интерпретация понятия «класс» в современной западной социологии

А.Ш. Жвитиашвили, Институт социологии РАН

Два фактора сфокусировали внимание социологической мысли на проблеме классов и классовых отношений: оживление дискуссий вокруг темы гражданского общества в связи с трансформационными процессами в России и странах Восточной Европы и признание ограниченности марксистской теории классов.

Активизация интереса к концепту гражданского общества на фоне транссоциалистических реформ на Востоке Европы подчеркивала роль социально-классовых отношений в качестве одной из важных детерминант формирования и развития гражданского общества. Так, в обществе, где человек – раб или крепостной, преобладают слои с низким ценностно-мотивационным потенциалом, отсутствует или слабо выражен уровень самоидентификации, господствует монопольный тип властных отношений, низкая социальная мобильность, существует резкий разрыв между умственным и физическим трудом, в доходах и образовательном статусе, находится гораздо дальше от развитого гражданского общества, чем социум с противоположными характеристиками классово-стратификационной структуры. Процессы трансформации в бывших социалистических странах актуализировали идею гражданского общества в тесной связи с понятием среднего класса. На первый взгляд, акцент на среднем классе, несмотря на распространенное представление о трехчленной структуре общества при социализме (два класса – рабочие и крестьяне – и одна прослойка – интеллигенция), выглядел допустимым. Во–первых, слово «интеллигенция» не без оснований могло быть истолковано как закамуфлированное обозначение среднего класса. Во-вторых, отчасти признавалось наличие самого среднего класса [6;15;1;20]. Ориентация на либерализм превращала этот концепт в одно из объяснений причин радикальных перемен. В этом случае он наполнялся не столько научно–социологическим, сколько политико–идеологическим содержанием. Некоторые западные социологи оспаривают существование среднего класса в России в советское время и в период перехода к постсоветской системе. Так, Х. Балцер, признавая наличие средних слоев в российской социально–стратификационной структуре, отличает их от среднего класса. Он отмечает, что существующие в России средние слои еще не консолидировались в средний класс[19;c.354]. Как бы то ни было, но само использование классовой терминологии оказалось симптоматичным. По словам известного польского социолога К. Сломчиньского, распространенная в науке гипотеза о «конце классов» несостоятельна[14;c.115].

В западной социологии переплетено несколько тенденций в понимании классов. Одна - тенденция перехода от экономического критерия процесса классообразования к неэкономическим. Это увеличивает объем понятия класса и делает его многомерным. Такой подход несет в себе одновременно риск и преимущество в исследовании социальной структуры. Границы между классом и стратой становятся трудно различимыми. Это таит опасность смешения обоих типов социальных групп. В то же время многомерный подход нацеливает на поиск этих границ в ходе конкретного изучения социальной структуры, не замыкая исследование ее объектов в искусственные рамки абстрактных определений. Экономический критерий не деактуализируется, а инкорпорируется в более широкий теоретико–методологический концепт. Самые разные формы капитала (не только экономический, но и интеллектуальный, культурно–информационный, социальный, символический) оказываются теми социальными полями, в рамках которых идут процессы классовой дифференциации. Ориентация на внеэкономические критерии классообразования сопровождает переход от субстанциально–структуралистской модели класса к символической. Концепт символизации классовых отношений отражает смену классовой структуры индустриальной эпохи классовой структурой постиндустриального общества. Реальность класса в символической модели не исчезает, но становится дисперсивной, менее очевидной и эмпирически фиксируемой.

Идеи Маркса постоянно и притягивают, и отталкивают западных социологов. Это проявляется в разработке идей «класса для себя» (хотя не столько на экономической, сколько на символической основе), полиморфной и дихотомной моделей классовой структуры, в попытке выделить основополагающий фактор детерминации социальных явлений. В построениях западных теоретиков наблюдается своеобразное сочетание монистической эпистемологии Маркса (при замене экономического детерминизма технологическим) с многофакторным подходом Вебера. В концепциях западных социологов просматриваются три типа социально–классовой парадигмы: стратификационная модель, где имеет место восходящая или позитивная мобильность; модель социального закрытия или социального исключения; дихотомная модель. На начальной фазе постиндустриального развития ведущие позиции стратификационной модели с восходящей мобильностью определялись ростом средних слоев, занятости населения, возникновением государства благосостояния. В условиях глобализации или, по выражению Валлерстайна, «мироэкономики» смена социальных тенденций – сокращение среднего класса, кризис государства благосостояния, рост безработицы, появление андеркласса – актуализировала дихотомную модель и модель социального закрытия. Иначе говоря, если в первом случае имел место рост – в терминах теории Вебера – «позитивно привилегированных классов собственников», то во втором речь идет о росте «негативно привилегированных классов собственников». В современной дихотомной модели, в отличие от ее марксистской версии полюса социальной иерархии занимают не буржуазия и рабочий класс, а обезличенный капитал как поле или совокупность полей экономико–символических отношений, дифференцирующих позиции акторов по отношению к экономической собственности, уровню квалификации, образования, социального доверия в обществе, доступа к информации и информационным технологиям, престижности тех или иных специальностей и т.п., и андеркласс – результат демографического наступления «Юга» на страны «Севера» и глобализации теневой экономики. Классово–стратификационная структура современного постиндустриального общества, где сокращается численность среднего класса, а пауперизация и андеркласс начинают отвоевывать значительную часть социального пространства, имеет некоторые черты сходства с социальной структурой доиндустриальных обществ, заставляя вспомнить о «Новом Средневековье» Бердяева.

Таким образом, проблема состоит не в том, признать или отвергнуть существование классов, а в том, как их интерпретировать. Здесь доминирующее значение в течение долгого времени имело марксистское понимание классовой структуры общества. Как отмечает П. Штомпка, «социальные классы – наиболее важные для Маркса типы социальных групп»[22;с.219]. Эти типы имеют свои различия. Об эпохе можно судить, говоря словами К. Маркса, не по тому, что думают о ней ее идеологи, а по тому, как производят. Тип производственных отношений, способ производства определяет природу той или иной социальной системы. Лежащая в ее основе форма собственности становится фундаментальным фактором классообразования. Подытоживая Марксово понимание класса, А. Гидденс пишет: «Классы образуются на основе отношения групп индивидов к обладанию частной собственности на средства производства»[22;с.219]. Связав класс с частной собственностью, Маркс распространил существование классов на всю историю человечества, исключив из этого ряда лишь общинный строй и азиатский способ производства. Социальная история превращалась в арену непримиримой классовой борьбы. Считая неизбежным исходом такой борьбы победу одного класса над другим, Маркс вместе с тем не сводил классовую борьбу к вооруженным формам насилия. В своей речи в Голландии в 1872 г. он высказал мысль о возможности завоевания власти пролетариатом мирным путем. Рассмотрение классовых противоречий с точки зрения неразрешимости их и неизбежности уничтожения «старых классов» «новыми» вносило одновременно напряженный динамизм и финализм в понимание классовых отношений.

Не меньший отклик в западной социологии получили представления о дихотомной и полимодальной классовой структуре капитализма и идеи «класса в себе» и «класса для себя». В дихотомной модели Маркс видел законченный, так сказать идеальный тип классовой организации при капитализме. Это отражало более общие взгляды Маркса о совпадении логического и исторического. Полиморфная модель описывала эмпирически наличное состояние классовой структуры капитализма. В ней Маркс различал кроме буржуазии и пролетариата средний класс, земельных собственников и люмпен–пролетариат, который определялся как «пассивный продукт гниения самых низших слоев старого общества»[11;c.434]. С точки зрения не «дальней», а «близкой» перспективы Маркс констатировал даже «постоянное увеличение средних классов, стоящих посредине между рабочими, с одной стороны, капиталистами и земельными собственниками, с другой»[5;c.91]. Более того, ему удалось выделить внутриклассовые группы. Это в частности касалось средних классов и пролетариата. Так, к «низшим слоям среднего сословия» были отнесены мелкие промышленники, мелкие торговцы, ремесленники, крестьяне[11;c.431]. На примере английского рабочего класса, он констатировал возникновение слоя так называемой «рабочей аристократии». Маркс смотрел на существование этого слоя как на временное явление и не предполагал, что рабочая аристократия станет одной из причин смены классовых стратегий рабочего движения. Он зафиксировал это явление скорее ситуационно, не найдя ему концептуального места в своих построениях. Тем не менее, в научном отношении выделение процессов внутриклассовой дифференциации прокладывало путь к стратификационному подходу.

То, что мысль Маркса двигалась в этом направлении, подтверждает и его анализ бюрократии. На примере Пруссии он показал, что государство может быть не только «органом по управлению делами буржуазии», но и служить исключительно интересам бюрократии, способной «приватизировать» государство. На возможный вопрос - не превращается ли в последнем случае бюрократия в класс? – на почве марксизма, где доминантным признаком классовой принадлежности выступает отношение к частной собственности, може быть дан только отрицательный ответ. Сопоставление с другими подходами, о которых будет сказано ниже, не дает достаточных оснований считать эту форму ответа окончательной. Выводы Маркса о социальной природе бюрократии дополнили его представление о частной собственности как главного классообразующего принципа взглядами на власть как важный фактор социальной дифференциации.

Дихотомная и полимодальная модели при всех их различиях схватывали ключевые тенденции в процессе классообразования и в той или иной форме были адаптированы западной социологией.

Сформулированные модели классовой структуры получили свою конкретизацию в идеях «класса в себе» и «класса для себя». Эти понятия объединяют объективное и субъективное измерения классообразования, предвосхищая предпринимаемые в современной западной социологии попытки синтеза структуралистского и конструктивистского подходов (П. Бурдье). Так, отсутствие способности к самоидентификации, политически осознанного классового интереса, собственного представительства обещает оставить «класс в себе» лишь виртуальным фрагментом социального пространства.

Появление системы «мирового социализма» и переход капитализма от индустриализма к постиндустриализму потребовали внести коррективы в марксистское понимание классовой структуры. Парадоксально, что описанный Марксом тип государства, построенный на политическом господстве бюрократии, оказался не историческим курьезом, а прообразом той социальной системы, которую обычно обозначают терминами «реальный социализм» или «этатизм». Системы с монополией бюрократии на власть ставят по–новому вопрос о классообразующих критериях. В условиях отсутствия частной собственности государственная власть может инициировать процесс классообразования. Важный шаг к такому пониманию делает стратификационная теория М. Вебера[20;c.6]. Она отказывалась от монизма и привносила более сложные представления о классовой структуре общества. «Я хотел бы возразить, – подчеркивал Вебер, – против утверждения ... что только какой–то один фактор, будь то технология или экономика, может быть “последней” или “истиной” причиной»[25;р.LХХ].

Плюралистическая методология использовала понимание Вебером категории класса, в котором столкнулись две разные трактовки – узкая и расширительная. Первая трактовка базировалась не просто на определении класса по отношению к частной собственности, но на его привязке к рыночной экономике или, как сказал бы Вебер, «рыночной ситуации». Он провел различие между «владением благами и доходом» «в условиях рынка товаров и труда» и «владением per se» в докапиталистических системах. Только с первой формой собственности Вебер связывал существование класса или, по его выражению, «классовую ситуацию» [26;р.927-928]. Отсюда вытекал принципиальный вывод о том, что классы, которые у Маркса сопровождают всю историю частнособственнических формаций, возникают только с развитием капитализма. Другая трактовка предлагала классификацию классов – «класс собственников», «коммерческий класс» и «социальный класс», в которую вошли группы, не определявшиеся как классы согласно узкой трактовки. Среди них «зависимые», «деклассированные» (античный пролетариат), «должники», «пауперы», отнесенные к «негативно привилегированным классам собственников», и «лишенные собственности интеллигенция и специалисты», причисленные к «социальным классам»[25;р.302–303;305]. Это увеличивало объем понятия класса.

В противоположность подходу Маркса Вебер видел фактор классообразования не только в частной собственности, но и в таких внеэкономических критериях как образование, навыки, уровень квалификации. Поэтому в категорию класса попали не только те социальные группы, которые отличались друг от друга отношением к собственности, но и те, которые дифференцировались по признаку обладания квалификационно–образовательным потенциалом. Средние классы у Вебера занимали то же серединное положение (как и у Маркса), с той разницей, что они помещались не между буржуазией и пролетариатом, а как между «позитивно привилегированными» и «негативно привилегированными классами собственников», так и между «позитивно привилегированными» и «негативно привилегированными коммерческими классами». В веберовском анализе бюрократия рассматривалась не как класс, а как статусная группа. Однако тот факт, что согласно стратификационной теории Вебера статусная группа «ближе всего стоит» именно к «социальному классу», делал границу между такой группой и классом расплывчатой[25;р.306–307]. Таким образом, общая логика веберовского подхода не исключала возможности рассматривать бюрократию как класс.

Динамика социологической мысли Вебера вносила идеи многомерности классовой структуры. Она не аннулировала марксистскую теорию классов, а делала ее частным случаем в системе представлений о классовой структуре общества. В некотором отношении подходу Вебера созвучен известный из «Государства и революции» вывод Ленина о возникающем при социализме буржуазном государстве без буржуазии как факторе социального неравенства. Неадекватный характер такого государства ставит его перед исторически неотвратимым выбором: либо уступить место реальной власти трудящихся (чего так и не произошло при реальном социализме), либо породить буржуазию (чье формирование пришлось на 60-е – 80-е гг. ХХ в.).

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов реферата