73395-1 (736228), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Сейчас мы подошли к тому моменту, когда нам придется пренебречь рекомендацией Витгенштейна и, полностью отвлекшись от значений слова "сознание" в наших словарях, попытаться определить сознание только на основании позиции только что цитированной сутры. Но, подчеркиваю, это определение все равно мое, и по очень простой причине: его нет в самих виджнянавадинских текстах. Итак, думая о сознании как об "остатках" (сознательного содержания), тенденциях (направлениях) и энергиях, я говорю: Мысль возникает только в присутствии других мыслей. Тогда, то есть относительно этой данной возникающей мысли, эти другие мысли будут называться "сознание". Остаточное сознание виджнянавадинских текстов будет тогда одной из возможных конкретизации сознания в смысле этого определения.

Переходя, наконец, к § [е], мы видим, что при всей почти синонимичности сознания и мысли последняя выступает как философски более широкое понятие: "мысль мыслит только мысль (cittamatra)". Заметим опять же, это не постулат, а позиция. Ибо именно как постулат "только мысль" может быть (и была неоднократно за последние полторы тысячи лет) понята только неправильно. "Только мысль" совсем не означает, что ничего, кроме мысли, нет, – ибо не забывайте, что в буддизме нет ни "есть", ни "нет", а только "возникает" или "не возникает". Это означает только, что ничего, кроме мысли, мысль не мыслит. Что же тогда о том, что не мыслится или немыслимо (асintya)? – А ничего, ведь об этом и не говорится (в этой сутре, по крайней мере). Говорится только о том, что взаимообусловленно возникает, то есть опять же о мысли. А мое философское – назовем это так – объяснение является не более чем парафразой виджнянавадинской позиции.

Позиция этого текста обычно оценивается историками философии и многими буддологами как крайняя. Это совершенно неверно. Скорее, мы имеем здесь дело с очень своеобразным (даже для буддийской философии) опытом систематизации материала учения о дхармах (abhidhanna), которое само остается более или менее тем же во всех основных школах буддийской философии и во все времена. Мысль и сознание остаются исходной точкой философствования в большинстве текстов, о чем бы в них ни шла речь. Подумайте, если вас спросят, что есть самое главное в буддизме, то вы, не колеблясь, ответите: ну, это Четыре Благородные Истины, это Будда, Совершенный Пробужденный, достигший освобождения от страдания и открывший людям Путь к Освобождению от Страдания, прежде всего через устранение неведения и т.д. Но спросим себя, а что такое страдание? – Повторяю, философски, страдание – это сознание. (Напоминаю, не наоборот – сказать, что сознание есть страдание, будет в этом смысле непростительной философской банальностью!) А неведение, ошибка, заблуждение? Тут надо быть очень осторожным с ответом. Да, конечно, и неведение, и ошибка, и заблуждения рассматриваются как состояния непробужденного (или, по крайней мере, йогически не культивированного) сознания. Но необходимо уточнить: а насчет чего будут эти неведения, ошибки и заблуждения? – Никак не насчет того, что на нашем философском языке называется "внешний мир". Потому что в буддийской философии мир не может быть ни внешним, ни внутренним – слов таких нет. Поэтому сказать, что для нее весь мир – это мираж, иллюзия, майя, будет такой же философской пошлостью, как сказать, что мир непознаваем (или, напротив, познаваем). Иллюзия, неведение, ошибка, это о мысли, которая различает внешнее и внутреннее, мыслящее и мыслимое и, может быть, самое главное – мысль и мыслящего. Последнего нет, ибо, как сказано в нашем последнем тексте, мысль и мыслимое – одно. Это мысль мыслит, только условно называясь "мыслящим". Мышление (сознание) и есть его (свой!) собственный субъект. Отсюда прямо следует невозможность философской антропологии (как, впрочем, и теологии) в буддийской философии.

Однако было бы грубым преувеличением представлять себе дело так, как если бы в буддийской философии не было темы человека. Напротив, в текстах как Малой, так и Большой Колесниц есть немало мест, где говорится о том, что только человек может стать Буддой в данном (последнем?) своем рождении, и о том, что "оказаться" в человеческом рождении – редчайшая удача. Но ни в одном из известных мне буддийских текстов эта тема не была философской позицией. Заметьте, феноменологически тема и позиция – вещи совершенно разные, и прежде всего в отношении текста (в смысле того, о чем говорилось в первой лекции). Тема всегда предполагает центростремительность текстовой интенции. Говоря совсем просто, тема – это о чем-то, что само вовсе не обязательно станет точкой отсчета в рассмотрении самого себя. Позиция – интенционально – всегда центробежна. И если она оказывается точкой рассмотрения самой себя, то это предполагает, что она сама уже вынесена, уже стала объектом, отличным от того, чем она была (и есть) как позиция. Человек в буддийских текстах всегда фигурирует как потенциальный "не-человек", то есть в своей возможности достижения Полного Пробуждения или Предельного Состояния Мысли Пробуждения (bodhicitta) Бодхисаттвы. Именно как "не-человек", ибо никакая человеческая черта (включая "человеческое" сознание, при всей буддологической неправомерности этого выражения) не переходит, не включается в состояние, запредельное человеческому, – с позиций Взаимообусловленного Возникновения Мысли, Невозможности Мысли и Остаточного Сознания.

Так, мы подходим к концу этого короткого и одностороннего экскурса в буддийскую философию. В этих лекциях я почти полностью опустил такой важнейший аспект буддизма, как сотериологию и связанное с ней учение об Архатах, Буддах и Бодхисаттвах, то есть собственно буддологию. Хуже того, я даже не коснулся такой интереснейшей и чисто философской части буддизма, как учение о двух (или трех) истинах, не говоря уже об учении о телах Будды. Просто так получилось, что в фокусе моего философствования оказалось буддийское учение о мысли и сознании, которое я и попытался здесь изложить. И если представить это учение как одну обобщенную позицию, то основными моментами этой позиции будут – в сопоставлении с нашим привычным набором постулятивно вводимых философских категорий:

Текст – вместо идеи.

Дхарма как мысль – вместо вещи или события.

Мысль – как мышление, мыслимое и мыслящее.

Возникновение, становление – вместо бытия.

Я думаю, что исторически буддизм был первой попыткой исследования мысли и сознания с точки зрения мысли и знания.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://psylib.org.ua/

Характеристики

Список файлов реферата