23369-1 (735050), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В начале 90-х годов "русская проблематика" была исключительно темой так называемого "русского патриотического движения", в котором, как и во всех других секторах общественного сознания, можно было найти самый широкий спектр взглядов и способов выражения - от экзальтированных и примитивных радикалов, вообще отказывающихся признавать реалии и обсуждать осуществимые методы разрешения проблем, до респектабельных и глубоко осмысливающих тему. Впервые на серьезном уровне русский народ был объявлен "разделенной нацией" в документах Второго Всемирного русского собора, созванного под эгидой русской Православной Церкви и принятых в Свято-Даниловском монастыре в присутствии иерархов РПЦ с участием многих общественных организаций.* Однако, беспощадные, хотя и безупречно аргументированные юридически и исторически оценки и формулировки II-го ВРС, сделанные в академическом тоне, все же шокирующе опережали динамику общественного сознания, и так и не стали конкретной платформой даже многих из тех, кто их принимал.
На рубеже 2000 года эта тема уже стала звучать в серьезных политологических работах авторов, не связанных с политикой. Так, М. Стрежнева в работе, посвященной сравнительному анализу интеграционных идей и механизмов ЕЭС и СНГ, отмечает, что "этнических русских и тех, кто считает себя русскими по признаку принадлежности к русскому языку и русской культуре можно считать разделенной нацией".
Автор далее полагает естественным, что более 20млн. этих "не по своей воле "иностранных" русских", ставших формальными гражданами других постсоветских республик, в которых им случилось проживать на момент дезинтеграции СССР", "вряд ли такая ситуация вполне устраивает".*
В течение ХХ столетия два произвольных разрушения Государства Российского, а не свободный выбор, лишили 25 млн. русских роли субъекта национально-государственной воли. Налицо попытки во что бы то ни стало закрепить итоги разрушения исторической российской государственности под предлогом "заслуженного" краха "тоталитарного СССР". Но "обновленный Союз", "Евроазиатский Союз", любые иные "интеграционные" модели на осколках русской исторической государственности лишь означают признание и косвенное закрепление двух незаконных разделов. Разделенный и безгосударственный статус русского народа "можно преодолеть лишь прямым и недвусмысленным провозглашением исторической преемственности не от 1991-го или 1922-го, а от 1917 года," что отнюдь не означает отказ признать многие сегодняшние реальности.
Наконец, ограничения, геополитические клещи, сжимающиеся вокруг постоянно сужающегося ареала (Московия XVI века?), и строгие предписания внутренней жизни уже некоммунистической России обнажают истинную суть "антибольшевистского" похода Запада и его российского авангарда, который в начале ХХ века выступал в обличьи марксизма, а в его конце в тоге либерализма. По признанию А.Козырева бывшего министра иностранных дел, "вопрос в том, какой тип посткоммунистического общества будет избран".
Бильдербергский клуб и Трехсторонняя комиссия, американский Совет по внешним сношениям (членство в этих мондиалистских неинституционализированных специфических обществах часто совпадает) прекрасно осознавали в течение десятилетий стратегическую задачу - вовлечь потенциал России в собственные цели мировой истории. Ибо для так называемого "устойчивого развития" в XXI веке необходимо уже невозможное для Запада сочетание факторов: собственные ресурсы полного обеспечения; военная мощь, исключающая посягательство других на эти ресурсы; экономика, максимально независимая от поставок извне; высокий образовательный уровень населения и полный цикл научных исследований; неперенаселенность и внушительная территория, относительно невысокий текущий уровень потребления и потребностей, позитивный потенциал в свете не подвластных человеку изменений на планете (потепление).
В мире существует только одна такая страна - Россия даже после чудовищных экспериментов ХХ века имеет возможность продолжать самостоятельное развитие в мировой истории как равновеликая Западу духовная, культурная, геополитическая сила. Увы, оправдываются самые горькие суждения И.Ильина о том, что именно такая Россия Западу не нужна, как и его прогнозы в отношении "зложелателей закулисных", которым "нужна Россия с убывающим населением", для чего они будут соблазнять русских всем, что приносит хаос и разрушение, и немедленно обвинять их в "мнимом империализме", "фашизме", "реакционности и варварстве" при любом сопротивлении.* Вымирание русских уже стало реальностью (это явление свидетельствует всегда не столько об оскудении условий жизни, как о разочаровании в ее смысле для народа, вытесняемого на обочину истории). Нынешняя демографическая катастрофа русских влечет сокращение их численности вдвое через 25 лет. Но Россия "с убывающим населением", не управляющая своим будущим, провоцирует грядущий геополитический передел огромной части мира.
ЧАСТЬ 2. СТАРЫЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЕКТЫ В НОВОМ ОБЛИЧЬИ
Наибольшее напряжение идеологического и геополитического, а также военно-стратегического характера наблюдается как и триста лет назад по Балтийско-Черноморской дуге, где части исторического государства Российского, теперь независимые государства Белоруссия, Украина, Молдавия, Грузия, становятся объектом колоссальных политических усилий Запада, стремящегося путем различных геополитических комбинаций вовлечь их в свою орбиту, не допустить приход к власти в этих государствах пророссийских элит и не позволить России с помощью существующих (СНГ) или новых механизмов связать геополитическое пространство прежде всего в военно-стратегической области.
Одним из главных инструментов сохранения геополитического облика исторического пространства является военно-стратегическое единство. Его формулируют договоры о совместной обороне и союзе, которые свидетельствуют об общих стратегических интересах, определяют взаимные обязательства к третьим странам. Таким элементом был по замыслу Договор о коллективной безопасности, подписанный в Ташкенте 15 мая 1992г. десятью участниками - Россией, Белоруссией, Арменией, Азербайджаном, Казахстаном, Киргизией. Молдавией, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном. Украина уже тогда стала лишь наблюдателем, символизируя свой дрейф от России. В соответствии со ст.1 Договора стороны обязывались "не вступать в военные союзы или принимать участие в группировках государств, а также действиях, направленных против другого государства-участника". Это означало невступление в НАТО. В остальном Договор недостаточно соответствовал уровню совместной обороны, не предполагал автоматическую совместную защиту членов, хотя утверждал, что агрессия против одного из них, "будет рассматриваться как агрессия против всех государств-участников", которые "предоставят" жертве "необходимую помощь, включая военную" и тому подобное. К 2000 г. расширение НАТО - реальность, как и вступление в нее Восточной Европы, а в будущем и Прибалтики. На этом фоне Протокол о продлении Договора о коллективной безопасности 2 ап.1999г. подписали только шесть государств - Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Армения, Таджикистан.
Если в первые пять лет страны, заинтересованные в дистанцировании от России просто тормозили проекты его развития, то в течение последних двух лет уже проявились попытки пустить в обход основные направления региональной политики. Этой цели служат различные форумы и конфигурации, создаваемые под разными предлогами с формально декларированными целями частного характера, с обретением впоследствии гораздо более серьезного смысла. Так, 10 окт. 1997 в Страсбурге, во время сессии Совета Европы была оформлена конфигурация ГУАМ, получившая название по первым буквам названий создавших ее государств: Грузия, Украина, Азербайджан и Молдавия. Официально объявлено было, что ГУАМ - это "неформальная консультативная структура" для координации разработки и транспортировки каспийских углеводородов по создаваемому Евразийскому Транскавказскому транспортному коридору, а также для помощи и консультаций в области урегулирования конфликтов в Абхазии, Нагорном Карабахе и Приднестровье. Но уже в 1998-1999 годах ГУАМ показал активность в политических областях, что проявилось в согласованных выступлениях представителей в ОБСЕ и других форумах.
Очевидно, что для будущего СНГ подобная деятельность конкурирующей организации без России носит однозначно деструктивный характер, так как дискредитируют Содружество как главную организацию по политической координации внешней политики членов. Подтверждением этому явились и новые линии контактов. В феврале 1999 года в Баку состоялась встреча министров обороны ГУАМ, в ходе которой обсуждались планы создания совместного миротворческого батальона под предлогом необходимости обеспечения безопасной транспортировки нефти. Позиция членов практически откровенно пронатовская, о готовности вступить в НАТО в косвенной форме заявляли Азербайджан, Грузия и Украина. Киев и Баку выражал готовность предоставить базы.
В апреле 1999 года в ГУАМ официально вступил Узбекистан, что изменило название организации на ГУУАМ. В совместном заявлении 24 сентября 1999года президенты высказали намерение развивать взаимодействие в Совете Евро-Атлантического партнерства (СЕАП) и в Программе Партнерство во имя мира. Все это на фоне того, что Азербайджан, Грузия и Узбекистан вышли из Договора о коллективной безопасности, мотивируя этот шаг якобы "неудавшимся" сотрудничеством в Договоре и его неспособностью служить разрешению конфликтов. Очевидно, что истинная причина - дистанцирование от России, стремление сыграть на интересах Запада, получая за это определенные политические и финансовые поощрения.
В дополнение к появившейся военно-стратегической составляющей в деятельности ГУУАМ наблюдается устойчивая тенденция к организационному оформлению. ГУААМ уже периодически называют "региональной организацией". Симптоматично, что З.Бжезинский прямо поощрил создание этой структуры, не охватывающей России, указав, что "ГУУАМ это хорошая инициатива", которая "может со временем стать системой безопасности". Примечательно, что по его мнению в это объединение необходимо также включить Армению, то есть единственную страну Закавказья, которая развивает военно-стратегичекое сотрудничество с Россией. По его словам в ГУУАМ могли бы войти не только бывшие республики СССР, но также Румыния, Польша и Турция. На карте такая конфигурация вместе с зоной предполагаемого расширения НАТО - это полное отсечение России от Европы, Балтийского, а также Черного и Каспийского морей с Турцией как региональной супердержавой. Что же, ради того, чтобы не дать исторического шанса православному славянству, как писал Н.Данилевский в книге "Россия и Европа", "можно и турка взять в союзники и вручить ему знамя цивилизации".
Эти последовательные политические инициативы названных государств развиваются на фоне не менее последовательных высказываний их лидеров о неудаче СНГ, о необходимости перейти к развитию в большей степени двусторонних отношений, а не консолидировать Содружество, что показывает устойчивую тенденцию в политике этих государств к постепенному выхолащиванию СНГ и нежеланию оставаться в вопросах внешней политики в орбите Москвы, что вполне соответствует стремлениям Запада, а также делает регион Средиземного Моря и Проливов, Крыма и Кавказа объектом устремлений Турции и некоторых отрядов мирового ислама. Такая тенденция находится в полном соответствии с курсом на оформление подконтрольного НАТО санитарного кордона от Балтики до Черного моря, отделяющего Россию от Балкан и запирающего ее в геополитическом мешке. Для этого необходимо задушить Приднестровье - единственную после ухода русских кораблей из Измаила точку опоры России на дунайско-балканском направлении и отрезать Россию от Европы и от Причерноморья, сталкивая ее в евразийский капкан.
Во взаимоотношениях внутри СНГ отражается современный этап многовековой борьбы за поствизантийское пространство и цель вытеснения России с морей в Азию. Наибольшее напряжение наблюдается на той геополитической линии, где в свое время экспансия Габсбургов, Ватикана и Речи Посполитой была остановлена ростом России, которая укрепившись на Черном море, смогла укротить аппетиты Турции. Перспективы будущего можно осознать лишь в самом широком историческом и даже религиозно-философском контексте.
Частью нового мирового проекта является полная реорганизация Черноморо-каспийского региона с удалением от России Грузии и Азербайджана, а также изоляция от России Армении. В этом регионе как нигде проявляется активность в сугубо новой сфере - так называемой "геоэкономике". разумеется геоэкономика имеет и свои автономные задачи, поскольку стирание национальных границ в экономической детельности, либерализация потоков капиталов, товаров, информации, людей и идей рождают новые формы мировой экономической конкуренции. Однако в черноморо-каспийском регионе геоэкономика явно выступает как инструментарий геополитики. Реализация предлагаемых проектов добычи и транспортировки нефти в Каспийском бассейне даже не предполагает сколько-нибудь существенного изменения мирового или даже европейского нефтетопливного баланса и в ближайшие 10-15 лет не сможет значительно повлиять на ценовые параметры мировой и европейской нефтяной торговли. Создание с помощью мощных государственных усилий крупных экономических проектов призвано в первую очередь обеспечить военно-стратегическую переориентацию многовековых геополитически устойчивых ареалов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
