23369-1 (735050), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Относясь к расчленению СССР как к свершившемуся факту истории, нельзя не осознавать при рассмотрении процессов на его пространстве, что обстоятельства его ликвидации во многом заложили многие из сегодняшних конфликтов и тенденций, а также запрограммировали самое заинтересованное участие внешнего мира в процессах. Строго по юридическим нормам, отделяющиеся союзные республики можно было считать конституированными в качестве государств только при консенсусе всех входящих в них народов и после процедур, обеспечивавших на территории союзной республики, заявившей о желании независимости, каждому народу и территории возможность свободного выбора своей государственной принадлежности.
В некоторых республиках положение в целом удовлетворяло этим критериям, но в ряде из них с самого начала ситуация была далека от таковой. Тем не менее эти новообразования были немедленно признаны международным сообществом, а конфликты, возникшие именно по вопросу выхода из СССР и конституирования в независимое государства, возникшие до факта признания и оформления независимости были объявлены "сепаратистскими", как если бы возникли на территории давно сформировавшихся и легитимно признанных государств.
Непредоставление конституционной процедуры выхода из Союза позволяет и сегодня сторонам в конфликтах оспаривать навязанную им историческую судьбу. Именно по этим причинам процесс национально-государственного переустройства постсоветского пространства в самих этих государствах не всеми считается законченным, а территориальный и правовой статус его бывших республик - окончательным. Но так или иначе, и это также данность, Москва в соответствии с внутриполитическими обстоятельствами избранного ею самой способа ликвидации СССР, а также в связи с внешним давлением признала существовавшие административные границы в качестве международных.
Таким образом потенциал конфликтности был имманентно присущ начатому процессу дезинтеграции единого государства по неисторическим границам. Он не преодолен, лишь меняя свои формы и динамику в зависимости от ориентации новых государств на мировой арене. Здесь мы подходим к весьма важному и определяющему аспекту проблем СНГ и всего геополитического ареала исторического государства Российского.
Хотя на поверхности все противоречия в начале процесса трактовались в русле борьбы коммунизма и демократии, на деле за этими формулировками скрывалось гораздо более сложное и глубокое содержание. По мере того, как такая идеологическая парадигма устаревала, а маска изнашивалась в связи с более или менее окончательным оформлением общественных идеологий, государственные доктрины стали уже очевидно отражать тот или иной геополитический выбор, пророссийскую или иную ориентацию в мировой истории. Именно это и было причиной, почему США и Запад, чья роль в формулировании идеологии, концепции и направлении расчленения очевидно высока, категорично потребовали немедленно признать распад СССР именно по республиканским границам.
Достойно внимания, что ни одно западное государство не позволило применить к себе пресловутое "право наций на самоопределение", которое "нарушает суверенитет каждого окончательно образовавшегося государства" (Etat definitivement constitue) и "поэтому не принадлежит ни части, ни какому-либо другому государству."
На Западе уже к периоду Лиги Наций разработали разные стандарты к его применению.* В отношении западных государств "право на самоопределение" противоречит "самой идее государства как единицы территориальной и политической" и праву остального народа и государства на единство, что как компромисс рождает лишь культурно-национальную автономию. Но исключение было сделано для "стран, охваченных революцией".
Когда в России грянула большевистская революция, и страна временно распалась, загадочный alter ego президента В. Вильсона полковник Хауз посоветовал ему "заверить Россию в нашей симпатии к ее попыткам установить прочную демократию и оказать ей всеми возможными способами финансовую, промышленную и моральную поддержку". Именно США провозгласили на фоне первого распада России первый универсалистский проект перестройки мира на основах "демократии и общечеловеческих ценностей" - Программу из XIV пунктов. Г.Киссинджер отметил, что с этого момента США отвергли "концепцию равновесия сил" и "Realpolitik" как аморальные, введя новые критерии международного порядка - демократию, коллективную безопасность и самоопределение".*
Однако вильсонианство имело совершенно реальные цели - устранить Россию как главного гигантского субъекта международных отношений через ее расчленение и распределение ее частей в новых сферах влияния, что доказывает расшифровка пункта о России в "Архиве" полковника Хауза.
Бессмысленно отрицать, что революция 1917 г. и крушение СССР 1991 г. имели внутренние предпосылки. Однако, также бесспорно, что внешний контекст в 1991 г. играл во внутриполитической жизни России бoльшую роль, чем когда-либо в истории. К тому же, в ХХ в. "Realpolitik" в отличие от времен "тиранов" прячется под идеологические клише, что демонстрировал коммунистический универсализм, а теперь повторяет философия "единого мира".
Параллели с революцией очевидны в политике Запада, прежде всего англосаксонских интересов. Любопытно, что США откликнулись на драматические события 1991 года в духе своей стратегии 1917-го и приветствовали разрушение державы коммунистической теми же словами, что в начале века крах державы Российской. Политика вездесущих американских интересов в середине 90-х проявила отчетливо черты "неовильсонианства". Когда протагонист "свободы и демократии" в Москве, Киеве и Тбилиси президент Буш, пообещав признание Украине, благословил Беловежские соглашения, когда США признали Грузию, не дожидаясь легитимизации тбилисского режима, невольно вспомнились времена Брестского мира, Хауз и В.Вильсон с их Программой из XIV пунктов, план Ллойд-Джорджа по расчленению России, попытка признать сразу все "де-факто" существующие правительства на территории "бывшей" Российской империи и т.д. Но за всем этим схема Х. Маккиндера - пояс мелких и слабых государств от Балтики до Черного моря, подтвержденная заключением американского Совета по внешним сношениям от августа 1941 года о необходимости "буферной зоны между славянами и тевтонами", подконтрольной англосаксам через многосторонние структуры и наднациональные механизмы.
В 1990-е годы политика уже вездесущих США сразу обрела отчетливые черты "неовильсонианства". Разрубленное национальное тело русского народа предлагается признать как окончательный результат его тысячелетней истории. Немедленно признано расчленение страны со всеми международно-правовыми атрибутами нынешнего времени - прием в международные организации и структуры, установка на вывод из них "иностранной" армии. Как и Программе Вильсона рассматривались переориентация Средней Азии на нового "опекуна" и "Кавказ как часть проблем Турции".
Вильсонианцы предполагали в Версале "начертать границы для новых государств"*. Вполне в соответствии с этими планами границы были начертаны большевиками. Неовильсонианцы открыто требовали необратимого закрепления этого раздела и нового баланса сил.
Для Запада был категорически неприемлем демонтаж СССР через выход из него республик в соответствии с правовой процедурой, которая явно лишила бы Грузию, Молдову, Украину тех стратегических преимуществ, что они получили в ходе коммунистических экспериментов. Очевидно, что именно эти территории, сделавшие в свое время Россию державой, без которой ни одна пушка в Европе не стреляла, придавали в глазах Запада ценность новым субъектам международных отношений в планируемом полном пересмотре мирового равновесия, которое с агрессией против суверенной Югославии, приобрело уже характер откровенного передела мира.
Борьба за этот передел отражается и в процессах на самом пространстве исторической России, где члены Содружества Независимых Государств, за восемь лет проявили свою историческую ориентацию. Действующие вокруг СНГ внешние факторы и силы оказывают по-прежнему серьезнейшее влияние на его перспективы, которые нельзя рассматривать вне глубокого соперничества не столько геополитических, но и духовных сил мировой истории.
Очевидно, что политика Украины, Молдовы, Грузии, Азербайджана - государств, расположенных на линии беспрецедентного давления Запада на исторические рубежи России является кардинальным фактором будущего геополитического расклада в Евразии. Очевидно также и то, что общества этих государств демонстрируют противоречивые тенденции в своем видении будущего, а правительства последовательно удаляются от России. На их фоне отношения с среднеазиатскими странами, казалось бы более далекими как цивилизациями, представляются гораздо лояльнее даже при дистанцировании (Узбекистан), во всяком случае не сулящими драматических перемен кроме как из-за сугубо внешнего вторжения (Таджикистан).
Сколько бы не говорили в русле позитивистского мышления о примате экономики, общей заинтересованности в сохранении существовавших связей и общего рынка товаров, о всесилии идеальных общественных институтов, которые сделают народы дружескими и добрососедскими, СНГ демонстрирует примат идеологии, философии истории, порождающие политику, которая порой вторгается в экономику и рушит ее.
На начальном периоде распад СССР и новоиспеченные государства на обломках исторического государства российского еще не воспринимались Западом и самими участниками передела как навсегда решенная форма и как "окончательно сложившиеся государства" - "Etats definitivement constitues". Пока будущее постсоветского пространства не казалось столь определенным и ре-интеграционные явления еще рассматривались как возможные, симптоматично было периодическое вбрасывание различных моделей для СНГ, призванных направить тенденции к реинтеграции, если таковые вдруг бы возобладали в "нужное" русло, исключающее восстановление единства русского народа. Запад даже однажды намекнул устами президента США Клинтона, что не будет возpажать пpотив реинтеграции "на основе демокpатических пpинципов" и общечеловеческих ценностей". Но санкционируемое мировым правительством "восстановление Союза", имело свои совершенно определенные параметры и ограничения - путь ССГ - "союза "суверенных" государств" М.Горбачева, причем с азиатскими республиками, а не с Белоруссией и Приднестровьем, уже "противоречащим" демократии. Очевидна и четкая цель Запада препятствовать всеми силами любым потенциальным реинтеграционным процессам с Украиной. В различных непрямых комментариях, всегда делался акцент на том, что Россия должна избегать военно-политического союза с западными соседями даже, если с такой идеей выступят сами эти страны.
Образцом некоего проекта реструктуризации геополитического пространства исторической России была фактически реанимированная сахаровская идея Евpазийского Союза, с которой выступил казахский президент Н.Назарбаев. В основе пpоекта ЕАС и сходных моделей интегpации, идеи номенклатурного "евразийства" усиленно рассматриваемых одно время институциями типа Гоpбачев-фонда, "Клуба реалистов" был тезис о "новом добровольном объединении "совершенно независимых" наций, что означало новое упразднение истории - теперь до 1991 года, и новый разрыв исторической преемственности. Принятие идеи Евразийского союза имело бы серьезные юридические последствия.
Предлагавшееся "восстановление единства" на деле означало не преодоление Беловежских соглашений, а, наоборот, их узаконивание, дополнительное юридическое признание расчленения в качестве легитимной исходной позиции, а также в косвенной форме юридическим отказом от права выбора своего будущего разделенным русским народом, который обладает неделимым национальным, то есть экстерриториальным суверенитетом, и в силу неправового характера раздела страны имеет право на воссоединение в едином государственном теле через мирное изменение границ. Проект ЕАС, как и модели "нового обновленного Союза" означал очередное подтверждение законности двух предыдущих разделов (в 1917 и 1991 году) единого российского государства на произвольно выкроенные "национальные" территории, расчленения русской нации и отторжения многих тяготеющих к ней народов.
Проект ЕАС спекулировал на ностальгии по единому государству, однако в век исторических подмен сама идея союза становилась, как это уже было в 20-ые годы, оpудием окончательного pастворения исторической государственности русского народа, и при этом нового перенапряжения его уже истощенного демогpафического и экономического потенциала для очередного "pазвития окpаин" и получения тюркскими элитами, постсоветскими олигаpхиями и номенклатуpами места в мировом концерте. Сугубо материалистическое и натуралистическое мышление заслоняло тот непреложный факт, что с исчезновением русских как субъекта мировой истории прекращает свое бытие не только Россия, но и Евразия. Ибо как политическое понятие Евразия была рождена только становлением России, соединившей в себе через веротерпимое православное ядро Европу и Азию, и преодолевшей их историческую борьбу уникальным взаимодействием народов и цивилизаций. До нее никакой политической и культурной единицы "Евразия" не было, а шла жестокая борьба между "европейским и азиатским духом".
Разрушение исторической России и превращение православного русского народа с его национальным самосознанием в "народонаселение евразийского пространства" или, как поговаривали даже в недрах "Славянской академии наук"*, в некий "славяно-евразийский суперэтнос" лишь возвращают эру противоборства Европы и Азии, уже приступивших к переделу русского наследства между собой. Однако, конечные устремления этого передела и его результаты - устранение России - позволяют подозревать, что у этого проекта имеется почтенная история. Конкретные авторы, вернее глашатаи евразийского союза и подобных проектов в 1990-1994 гг. врядли преследовали столь всемирно-исторические цели, будучи лишь фанатичным рупором либеральных клише (академик А.Сахаров), либо, преследуя собственные частные геополитические цели, связанные с претензиями Казахстана и пантюркизма в новом геополитическом пасьянсе. Эти устремления естественны, и сильная Россия вполне могла бы их уравновесить. Однако нельзя соглашаться на смену имени Россия на "евразийский союз": утрата этого имени уже слишком дорого стоила русскому народу. Если экономический "евразийский союз" - поле для полезной экономической игры, то политический ЕАС служил и устранению России и русских как главного геополитического субъекта на евразийском пространстве, которым она была в течение веков и одного из ведущих субъектов мировой истории и культуры.
США, проявлявшие заботу о "порабощенных нациях", не смутились тем, что "эксперимент над исторической российской государственностью, проводимый с начала ХХ века в русле теории о "праве наций на самоопределение", привел в его конце к утрате этого права одним из крупнейших народов мира - русским."* Случившееся с русскими не имеет ни юридических, ни исторических прецедентов в мире. Речь идет не о рассеянии в чужих странах (как после революции), не о вхождении в состав уже давно сложившихся иных государств на условиях, признаваемых юридическими нормами своей эпохи (тогда превращение в национальные меньшинства естественно и правомерно), а о "произвольном разделении единого русского народа на территории его собственной исторической государственности.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
