ref-18352 (731101), страница 3
Текст из файла (страница 3)
То есть, по их мнению, как таковая общественная мораль сохранила свою силу в качестве одного из важнейших правовых регуляторов. Изменилось лишь ее содержание, но не значимость.
Применительно к нашей проблеме это означает следующее. Решение о том, носят ли заведомо ложные сведения, распространенные в отношении лица характер, порочащий его честь, достоинство или деловую репутацию, суд должен принимать, исходя из "моральных принципов нашего общества"30, как это и прежде считали советские юристы. В частности, О.С. Иоффе подчеркивал, что "в основу судебного решения должна быть положена та оценка фактов, упоминаемых в распространенных сведениях, которая дается самим судом, становящимся на точку зрения советского общества в целом"31. Поэтому защита от клеветы возможна, только если "суд придет к выводу, что факты, сведения о которых были распространены, способны опорочить честь и достоинство гражданина не только в его собственном, но и в общественном мнении".
Существенным аргументом в пользу такого подхода многих, в том числе современных, юристов является, к сожалению, последнее принятое по данному вопросу постановление Пленума Верховного Суда РФ32. Пункт 2 этого постановления считает порочащими "не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т.п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица". Тем самым подразумевается, что у всего общества существуют единые и не подлежащие сомнению "моральные принципы", следовательно, и незыблемые представления о том, какие поступки необходимо считать "нечестными", а какое поведение "неправильным". Отличие этого подхода от старого, советского, носит сугубо поверхностный характер, связанный исключительно с отказом от коммунизма как государственной идеологии. При этом, отринув тоталитарную коммунистическую идеологию, многие, даже либеральные, юристы продолжают настаивать на наличии господствующей якобы общественной, а по сути государственной морали.
Сегодня нет числа судебным процессам, происходящим на идеологической почве. С разных сторон, подчас одновременно из уст общественных деятелей, сыплются обвинения в "большевизме" и "консерватизме", "либерализме" и "авторитаризме", "милитаризме" и "пацифизме" и прочая и прочая и прочая.
В доперестроечном СССР все было просто: есть официальная идеология и есть все остальные, попросту говоря, враждебные идеологии, не имеющие права на существование. Еще пару десятилетий назад обвинить перед лицом широкого общественного мнения конкретного человека в том, что он состоит в коммунистической партии и разделяет коммунистические идеалы, было совершенно невозможно. Напротив, термин "антисоветчик" звучал как приговор. Сегодня же у нас идейный плюрализм, а потому В.А. Сидоров приводит вполне вероятные ситуации.33
Ситуация 1а. Скандальная газета «Х» опубликовала статью журналиста В., который утверждает, что гражданин А., всю свою жизнь широко известный общественному мнению как убежденный коммунист, с 70-х годов тайно состоит в монархической организации "Союз меча и орала", которая легализовала свою деятельность после падения коммунистического режима.
А. однозначно расценивает эту информацию как позорящую его честь и достоинство и без промедления подает на журналиста В. в суд. Дело попадает на рассмотрение к судье С., симпатизирующему монархической идее.
Судья С., руководствуясь своими нравственными принципами, отказывает потерпевшему А. в защите от клеветы.
По мнению судьи С., сведения о членстве лица в монархической организации не могут порочить честь и достоинство порядочного человека. Монархические идеи и организации сегодня в отличие от советских времен не запрещены законом, эти идеи свободно пропагандируются, легально действуют монархические партии, тысячи российских граждан, включая и судью С., симпатизируют идее монархии. Исходя из этого, судья решает, что не может быть никакой крамолы в том, что какое-то лицо состоит в легально действующей политической организации.
Подрывают ли такие сведения репутацию А.? Порочат ли они его честь и достоинство в глазах единомышленников? Безусловно. Но доказать это в суде он не сможет, потому что защищающий Ваши интересы адвокат наверняка придерживается вышеприведенной точки зрения авторитетных советских юристов, нашедшей свое подтверждение в указанном ранее постановлении Пленума ВС РФ. А она, эта точка зрения, именно судье, а не Вам, уважаемый читатель, предоставляет решать вопрос о том, порочат ли распространенные заведомо ложные сведения Вашу честь, Ваше достоинство, подрывают ли Вашу репутацию.
Ситуация 1б. Приведенная ситуация является модельной. Можно, напротив, всю свою сознательную жизнь быть непримиримым монархистом и "антисоветчиком" - напишут, что еще в советские годы потерпевший был внештатным сотрудником КГБ. Судья, сам в свое время сотрудничавший с КГБ и поныне придерживающийся коммунистических убеждений, откажет Вам в правовой защите от этой лжи. Ибо он сочтет, что не могут сведения, даже если они заведомо не соответствуют действительности, о сотрудничестве с органами правопорядка, которое направлено на защиту государственной безопасности и конституционного строя страны, порочить честь, достоинство или подрывать репутацию добропорядочного гражданина.
Ситуация 2а. Рассмотрим другую ситуацию. По поводу гражданина А., человека гетеросексуальной ориентации и таковых же морально-эстетических воззрений, его коллега по работе, некто В., в порыве ссоры публично, при сотрудниках заявил, что А. якобы состоял с ним в гомосексуальной связи. А., известное лицо в компании, воспринял это как грязную клевету и решил начать против В. судебное преследование по обвинению в клевете. Дело попало на рассмотрение к судье-гомосексуалисту, не скрывающему, но и не афиширующему своей сексуальной ориентации. Хотя в ходе судебного процесса было установлено, что распространенные относительно А. сведения носят заведомо ложный характер, судья, будучи сам гомосексуалистом, счел, что подобное сведение не может быть порочащим чьи-то честь и достоинство или подрывать чью-то репутацию.
Такая ситуация отнюдь не невозможна. В отличие от советского законодательства российское не считает противоправным деянием гомосексуальные отношения. Нет и никаких законодательных ограничений на занятие государственных должностей гомосексуалистами, и судья вполне может оказаться гомосексуалистом или сочувствующим этому сексуальному меньшинству лицом, он скажем брат или отец гомосексуалиста. Такой человек вполне может рассматривать гомосексуализм как разновидность нормы, следовательно, и не считать гомосексуальное сожительство аморальным или противным общественной нравственности. А решение, выносит судья, для которого моральная оценка потерпевшего распространенных о нем сведений, по господствующему в среде наших юристов мнению, не является обязательной.
Ситуация 2б. Обострим данную ситуацию. Гражданка А. в мемуарах написала о своем бурном романе с гражданином В., известным гомосексуалистом и радикальным адептом "голубой любви". В глазах В. утверждение о том, что он когда-либо состоял в половой связи и испытывал чувства к лицу противоположного пола, недвусмысленно порочит его честь и достоинство и подрывает его репутацию в кругах его единомышленников. Он возбуждает против А. судебное преследование по обвинению в клевете. Суд выясняет, что изложенные А. сведения не соответствуют действительности. Однако судья С. как человек гетеросексуальной ориентации никак не может понять, почему любовная связь между холостым мужчиной и незамужней женщиной может порочить честь и достоинство "обвиненного" в этом мужчины, тем более подрывать его репутацию. И как следствие, отказывается рассматривать действия гражданки А. как клевету и автоматически отказывает в судебной защите В. Правомерно ли это?
Ситуация 3. Более жизненной сегодня может быть ситуация, когда некоего женатого мужчину обвинили во внебрачном сожительстве с гражданкой М. Судья как убежденный сторонник и приверженец полигамных отношений и свободного брака отказывается считать эти сведения порочащими честь и достоинство "нормального мужчины".
Ситуация 4. Далее, глубоко религиозная девушка (православная или мусульманка - не важно) возмутилась, услышав о том, что некто Н. заявил при свидетелях о том, что у него был с ней любовный роман. Как религиозный человек она считает греховными добрачные половые отношения, а значит, автоматически воспринимает лживые сведения об этом порочащими ее честь и достоинство и подрывающими ее репутацию. Она обращается за защитой к государству; возбуждается судебный процесс. Судья, будучи во времена своей молодости хиппи, убежденная поборница идеи свободной любви, никак не может понять, чем же сведения о красивом романе могут порочить честь и достоинство "свободной девушки", и выносит соответствующее решение. В результате истице отказывают в юридической защите ее чести и достоинства от клеветы.
Можно возразить, что судья должен принимать решение исходя не только из собственных нравственных принципов, но и из морали общества в целом. Однако кто в условиях идейного плюрализма будет определять эту самую мораль общества в целом? Опять тот же судья и опять исходя из собственного понимания этой морали. Но правомерно ли предоставление суду правомочий по нравственной оценке тех или иных сведений, которые затрагивают честь и достоинство лиц, чьи моральные убеждения на совершенно законных основаниях могут не совпадать с убеждениями судей?
Если подобное и возможно, то никто не мешает сторонам лицу обжаловать решение пристрастного судьи в вышестоящих инстанциях. Но вот потерпевшие в ситуациях а (1,2) и б (1,2) обжалуют решения в вышестоящие инстанции и попадают к другому судье. Он скорей всего придерживается конкретных взглядов в данных областях (скажем, коммунист или монархист). И соответственно он удовлетворяет требования потерпевших не во всех ситуациях, а только либо в ситуациях а, либо б. Ибо если он коммунист, он не считает сведения о приверженности потерпевшего к идеям коммунизма порочными, и наоборот.
В.А. Сидоров предлагает очень интересное решение этих проблем и доказывает это, опираясь на Конституцию Российской Федерации, что суд должен установить факт несоответствия распространенных о потерпевшем лице сведений объективной действительности, а решать, порочат ли эти лживые сведения честь и достоинство, может и должно только само оболганное лицо. Статья 14 Конституции РФ гласит, что "Российская Федерация - светское государство" и "никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной". В том же духе статья 28 Конституции РФ гарантирует всем свободу совести и свободу вероисповедания, "включая право исповедывать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними". Эти "иные" убеждения есть также, безусловно, и идеологические, идейно-политические убеждения. Ведь статья 13 Конституции РФ гласит: "1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной".
Что такое эти самые "моральные принципы", с позиций которых высокий суд якобы наделяется правом решать, какие поступки являются "нечестными", а какое поведение "неправильным"? Что такое, наконец, мораль и нравственность? Можно сказать, что это система взглядов на то, "что такое хорошо, а что такое плохо".
Ну, подумает кто-то, это же ясно как божий день: могут ли быть одни моральные воззрения у людей с диаметрально противоположными убеждениями? В двух из трех случаев то, что будет воспринято как благо христианином, будет мерзостью для ницшеанца, и наоборот. Языческий князь Святослав, которого по большому счету можно назвать стихийным ницшеанцем, охарактеризовал христианскую религию емкой фразой: "Вера христианство уродство есть". А для христианина богомерзкое уродство и варварство - это как раз язычество во всех его проявлениях. И как быть, если оболганный христианин придет искать защиты от клеветы к судье-ницшеанцу, и наоборот?
То же и с идеологией, которая подчас прямо вытекает из того или иного религиозного учения. Для человека левых убеждений, социал-гуманиста, было бы аморально, имея на то материальные возможности, отказать в помощи нуждающимся слоям населения - например, оставить без средств к существованию нищих, живущих в его районе. Для ультраправого либерала, социал-дарвиниста, напротив, в этом нет ничего постыдного. На чью сторону должно встать государство в лице своего суда? Риторический вопрос - ведь у нас нет не только государственной, но и "обязательной" идеологии, у нас идейный плюрализм, и каждый может выбирать то, что ему по душе. Обратим внимание: не просто "выбирать религиозные и иные убеждения", но и "действовать в соответствии с ними"!
О какой имеющей общеобязательную квазиюридическую силу морали "общества в целом" можно говорить в условиях правового светского государства, свободы мысли и слова, идейного плюрализма, многокультурного общества и т.д?
И наконец на основании вышесказанного В.А. Сидоров предлагает следующее толкование ст.129 УК РФ - единственного законодательного определения клеветы. «По нашему мнению, "распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию" следует считать клеветой при одновременном наличии двух факторов:
объективного - заведомого несоответствия действительности распространенных сведений;
субъективного - восприятия самим оболганным лицом этих сведений как порочащих его честь и достоинство или подрывающих его репутацию.» 34
Он же утверждает: «...любой иной подход автоматически предполагает наличие моральных воззрений, претендующих на всеобщность и обязательность и притом не облеченных в форму правового закона, что явно противоречит ст.13, 14, 28, 29 Конституции России.»
По моему мнению, в предложении В.А. Сидорова заметен явный перевес в сторону потерпевшего. Фактически исчезает признак порочащих сведений, как обязательный признак состава преступления, позволяя привлечь лицо практически за любые сведения, не соответствующие действительности.
Я же предлагаю другое решение, причем я все же согласен с В.А. Сидоровым о невозможности применения универсальных критериев определения порочности. Необходимо учитывать умысел, осознание виновного (принцип субъективного вменения) по отношению, к тому являются, предполагал ли что они являются порочащими для потерпевшего. Неважно, считает ли общество в целом (а фактически судья), эти сведения порочащими. Являются ли сведения порочащими определяет потерпевший только возбуждая дело. Важно то, что виновный осознавал, что этот потерпевший какого-либо статуса и именно эти сведения, может вообщем-то не порочащие, именно этого человека порочат и (если подходить к клевете как к материальному преступлению) распространение этих сведений причинит вред его чести и достоинству.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
