22846-1 (725353), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

В настоящее время субъективные притязания россиян к уровню личного благосостояния, к качеству и образу жизни испытывают два противоположных влияния. Продолжающееся снижение уровня жизни вынуждает значительную часть населения ограничивать свое потребление, отказываясь от многих элементов прежнего образа жизни: покупки дорогих продуктов питания, модной одежды и обуви, пользования бытовыми услугами, туристических поездок, лечения в санаториях, подписки на толстые журналы, междугородных телефонных разговоров и прочего. В результате постепенного привыкания людей к ухудшающимся условиям жизни их представления о достаточном уровне доходов снижаются. В то же время навязчивое рекламирование средствами массовой информации стиля жизни "новых русских" и западных образцов потребления обусловливает рост притязаний к доходам, особенно со стороны молодежи и экономически преуспевающих групп.

Естественно ожидать, что представления разных общественных групп и слоев об уровне достаточного дохода дифференцированы намного сильнее, чем представления о прожиточном минимуме: ведь кто бы ни определял его уровень, он всегда имеет в виду наименее обеспеченную страну, нуждающуюся в помощи общества для сведения концов с концами. В этом смысле понятия прожиточного минимума или минимального дохода работника - нечто более-менее "абсолютное". Понятие же достаточного дохода относится к самому респонденту и его собственной семье, оно не может не зависеть как от фактического уровня жизни людей, так и от их субъективных характеристик, в частности от уровня амбиций. Поэтому разница в запросах верхнего и нижнего слоев общества к уровню "достаточного" дохода, казалось бы, должна быть многократной. Но данные мониторинга этого не показывают.

С одной стороны, здесь мы имеем свидетельство невероятной живучести уравнительных представлений и ценностей, не подвластных даже рыночной экономике, того, что большинство россиян не принимают сильной дифференциации доходов и не осознают ее необходимости для эффективного развития экономики. С другой стороны, за тем же фактом могут стоять явления совсем иного порядка, а именно, катастрофическое падение уровня жизни большинства россиян, сочетающееся с распадом прежней и формированием совершенно новой имущественной стратификации. Попадая в нижние страны, ранее хорошо обеспеченные люди сохраняют высокие притязания, а разбогатевшие бедняки предъявляют сравнительно умеренные запросы к доходам.

Для того чтобы определить, какое из этих предположений ближе к истине, попробуем оценить степень удовлетворения экономических притязаний рассматриваемых слоев. С этой целью используем два показателя: отношение фактического дохода семей к представлениям о его достаточном уровне и отношение фактических денежных доходов работников к уровню минимально необходимого на их взгляд заработка. Сперва рассмотрим средние цифры, а затем особенности социальных слоев. Прежде всего заметим, что более высокие притязания к доходам по сравнению с их фактическим уровнем - естественное, повсеместное и позитивное явление. Как правило, подобные притязания мотивируют людей к более активной трудовой деятельности, к повышению квалификации, к участию в бизнесе и т.д. Вопрос заключается лишь в мере. Если разница между фактическим заработком и доходом, обеспечивающим, по мнению человека, "нормальную жизнь", переходит определенный предел, стимул к активизации конструктивной деятельности сменяется безразличием, отчуждением от труда, нарастанием протеста, а также девиантными и криминальными способами удовлетворения своих запросов.

В России в 1993-1995 годах уровень душевых доходов населения в среднем на одну треть "покрывал" представления об их достаточном уровне. Причем положение верхнего слоя в этом отношении резко отличалось от всех остальных: его доходы отставали от желанного уровня лишь на 20-25%, что создавало у его представителей мотивацию к повышению деловой активности, к расширению поля деятельности и т.д. Доходы среднего слоя отставали от субъективно достаточного уровня в 2,5 раза, у базового же и нижнего слоев соответствующая разница составляла 3,3 и 4 раза. Такая дистанция между стимулом и реальностью, на мой взгляд, является деструктивной. Она ведет либо к смирению с нищетой и социальной деградации, либо к борьбе за выживание любой ценой, включая аморальное и криминальное поведение. Возникает вопрос, что отражают приведенные цифры: необычайно низкий уровень жизни россиян или необоснованно высокий уровень их запросов?

В научной литературе встречаются обе эти трактовки. Если одни ученые делают акцент на драматическое обнищание народа , то другие, скорее, на несоразмерность субъективных притязаний россиян эффективности их труда и состоянию экономики . Я склонен солидаризироваться с первым из этих взглядов на основе следующих аргументов. Во-первых, достаточно легко показать, что норматив благосостояния, на который ориентируются большинство россиян, отражает не рекламируемый телевидением образ жизни американского среднего класса, как это иногда утверждают, а хорошо знакомые, годами практиковавшиеся образ и уровень жизни самих россиян накануне реформ. Во-вторых, средний доход работающего россиянина в 1995 году составлял лишь четыре пятых (а в 1993 году и вовсе две трети) массового представления населения о минимально необходимом заработке. Причем разница в степени удовлетворения запросов разных социальных слоев в 1993-1995 годах составляла шесть раз: фактический уровень доходов работников, принадлежавших к верхнему слою, составлял 280%, а к среднему - 120% представлений этих слоев о минимально необходимом заработке. Это не очень высокие показатели, но в кризисной ситуации терпимые. Доходы же базового и нижнего слоев общества составляли, соответственно, 55-60% и 40-45% их представлений о минимально необходимом доходе, что представляется нетерпимым. Названные показатели, с одной стороны, подтверждают критическое обеднение большинства россиян, а с другой - свидетельствуют о том, что современный уровень доходов не может стимулировать трудовую и деловую активность основной массы экономически активного населения.

4. Заключение. Вывод об адаптированности к новым социальным условиям

В качестве косвенной характеристики адаптированности разных социальных слоев к меняющейся действительности можно рассматривать их социальное настроение. Чем оно лучше, тем более вероятны активное участие соответствующих слоев в социальноинновационной деятельности и их успешная адаптация, а чем хуже, тем вероятней их неспособность приспособиться к новым условиям. Соответствующие данные мониторинга сгруппированы в таблице 3.

Вопрос об оценке благосостояния своей семьи касается самой больной для рееиондентов проблемы. В целом ответы на него пессимистичны, но у разных слоев их структура очень различна. Представители верхнего слоя в три с лишним раза чаще оценивают свое материальное положение позитивно, чем негативно. В среднем слое соотношение, скорее, обратное, а в базовом и нижнем слоях позитивные самооценки встречаются в 1015 раз реже, чем негативные.

Второй вопрос анкеты, касающийся самооценки условий жизни, носит более широкий характер, причем его смысл ближе всего к выявлению адаптационных возможностей респондентов. Ответ "Все не так плохо и можно жить" выбирают люди, приспособившиеся к новой реальности, относительно преуспевающие и надеющиеся на лучшее будущее. Ответ "Жить трудно, но можно терпеть" характеризует среднее положение, характерное для большей части общества, в то время как утверждение, что "Терпеть наше бедственное положение невозможно" свидетельствует о глубокой усталости, разочаровании и утрате надежд. Соотношение долей респондентов, выбравших первую и третью оценки, можно считать мерой социального оптимизма. В верхнем слое она составляет 460%, в среднем 70%, в базовом 25%, а в нижнем 14%.

Последний вопрос, касающийся оценки респондентом своего общего настроения, носит контрольный характер. Он относится к конкретному моменту жизни, и ответы на него зависят от множества обстоятельств, начиная с состояния здоровья и отношений в семье, кончая случайными удачаминеудачами. Но при сравнении крупных слоев влияние случайных факторов уравновешивается, что позволяет выявить некоторые устойчивые тенденции. Если сложить число ресиондентов, характеризующих свое настроение как прекрасное или нормальное, ровное, и отнести его к числу ощущающих напряжение, раздражение или тревогу и страх, то индекс настроения верхнего слоя составит 230%, среднего 120%, базового 90%, а нижнего 70%.

Таблица 3

Социальное настроение слоев населения (в % к численности каждого слоя, включая затруднившихся ответить)

Исходя из приведенных данных, социальное самочувствие верхнего слоя можно оценить как оптимистичное и уверенное, среднего как спокойное и устойчивое, а базового и нижнего слоев, соответственно, как среднюю и высшую степени усталости и безнадежности. Это показывает, что структура современного российского общества носит неравновесный характер, поскольку основную часть его составляет базовый слой, находящийся в крайне неблагоприятном положении. Низкий статус и трудное материальное положение не позволяют ему найти достойное место в рыночной экономике, приспособиться к новым экономическим условиям. Это вызывает рост его недовольства. До сих пор оно выражалось преимущественно вербально, но на протяжении последних двух лет рабочее движение нарастает и становится во все более определенную оппозицию по отношению к правительственной политике. Дальнейшее ухудшение положения базового и нижнего слоев может поставить под угрозу социальную стабильность общества.

Список литературы

1. Гурко Е.И. Эмпирическое и теоретическое в социологическом исследовании. Минск, 1984.

Характеристики

Список файлов реферата