138667 (724471), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Опасения по поводу исламского экстремизма в Центральной Азии оказались неоправданными. Насилие как метод политической борьбы не получило распространения. Проявления как антироссийских, так и антизападных настроений не приобрели массового характера. Нечего и говорить о создании единой модели исламизации в регионе, а официальные религиозные структуры с момента распада СССР находятся под бдительным контролем со стороны официальных правительственных органов.
Большинство мусульман Центральной Азии - последователи суннизма, доминирующего течения ислама, не имеющего, в отличие от шиитского Ирана, клерикальной касты. Они придерживаются традиций Ханафитской школы, которая отличается от других теологических учений умеренностью. Нет жестких требований по исполнению мусульманами ритуальных процедур. Допускается, наравне с божественной интерпретацией, рационалистическое толкование исламских догматов. Можно молиться не только на арабском языке. Умеренными являются взгляды по вопросам развода, положения женщины в обществе и т.п. Высока толерантность по отношению к иным позициям.
Кроме того, в Туркмении и Киргизии ощущается заметное присутствие суфизма, другого религиозного направления, которое несовместимо с проповедью фанатизма и экстремизма. Структура его религиозных органов децентрализована, некоторые религиозные общины принимают в свой состав женщин.
Шиитские меньшинства представлены в основном исмаилитами
Горно-Бадахшанского района Таджикистана и узбекскими общинами в Самарканде, Бухаре и Ташкенте. Но, как и в случае с суннитами, среди шиитов этих регионов фундаментализм радикального толка не пустил корней. Смягчающий эффект на процесс исламского возрождения в Центральной Азии оказывают и этнические факторы. Один из них - противоположность радикального ислама, но несет националистический заряд. Речь идет о пантюркизме, наиболее секуляризированном и прозападном направлении политического ислама.
Основы пантюркизма были заложены в конце XIX в. теоретиками турецкого национализма Исмаилом Гаспирали и Юсуфом Акчюра, а также Зия Гек Алла и Ахмедом Агаевым. В политической истории Турции идеи пантюркизма получили широкое развитие в 1908 г., с приходом к власти младотурок. Тогда эти взгляды использовались как орудие против колониальных притязаний европейских держав, а также для устранения из турецкого языка персидского и арабского влияния.
В новейшее время в идеологии праворелигиозных турецких организаций трактовка пантюркизма приобрела более радикальный характер - проекты создания "государства великого Турана", охватывающего мусульманское население тюркоязычной (карачаевцы, балкарцы, кумыки, ногайцы и др.), вайнахской (чеченцы, ингуши) и дагестанской (аварцы, лезгины и др.) языковых групп на Кавказе, Ближнего и Среднего Востока (туркмены, узбеки, казахи, киргизы, уйгуры и др.), а также Татарию, Башкирию и Якутию. Потенциальную опасность подобных идей нельзя недооценивать, ведь в России проживает около 20 млн. мусульман.
Идеи пантюркизма, однако, на официальном уровне в Анкаре широкого хождения не имеют. Первоначальная эйфория после обретения центральноазиатскими республиками независимости сменилась прагматизмом. Период бурного общения Турции с ГЦА пришелся на первую половину 90-х. В 1992 и 1994 гг. прошли встречи на высшем уровне руководителей тюркоязычных государств. В 1995 г. в Бишкеке состоялось празднование тысячелетия киргизского эпоса "Манас". Затем пришло понимание того, что, не считая определенных культурных и дипломатических рычагов, Турция не располагает достаточными финансовыми и техническими ресурсами для глубокого проникновения на пространства Центральной Азии. Кроме того, Анкара вынуждена бросать силы на решение внутренних проблем, включая гражданскую войну с курдами и противодействие фундаментализму в собственной стране.
Со стороны ГЦА желание заменить одного "старшего брата" другим не идет в основном дальше риторики. Здесь давно сложились политические элиты, которые не заинтересованы в политическом опекунстве. Они поглощены решением внутренних проблем, а не раздуванием внешнеполитических амбиций. ГЦА входят в число 25 "внутриконтинентальных" государств, самых слаборазвитых в мире.
Другой фактор - этнический сепаратизм - ставит более серьезное препятствие на пути развития радикального ислама в ГЦА, но одновременно привносит не менее острые проблемы. Этнический сепаратизм оказывается не совместимым ни с пантюркизмом, ни в целом с панисламизмом. Как все политические идеологии, последние требуют для своего распространения высокого уровня национального и межнационального единства и массовой поддержки. Этническая же карта ГЦА крайне пестра.
Иранские, тюркские и монгольские этносы сильно смешаны. Серьезное соперничество в местных конфликтах происходит почти полностью по линии
"мусульмане против мусульман", а не "мусульмане против немусульман". В Узбекистане столкнулись интересы узбеков и турок-месхетинцев, узбеков и таджиков, в Киргизии - киргизов и узбеков, в Таджикистане - северных и южных региональных мусульманских клановых группировок. В Казахстане и Туркмении соперниками выступают "великая", "средняя" и "малая" орды - наиболее влиятельные местные кланы. В Киргизии лидеры Джалал-Абадской области претендуют на важные правительственные посты. В противном случае они угрожают созданием самостоятельного Южнокиргизского государства. Эти примеры говорят о том, что с ходом времени локальные этнокультурные типы ислама приобретают все более выраженную национальную окраску. Таким образом, одним из составляющих этнического национализма является ислам, а не исламский фундаментализм и уж никак не радикальный ислам. Правильнее говорить о "народном синкретическом исламе" в Центральной Азии, в создании которого помимо ислама участвовали языческие культы, зороастризм, раннее христианство, манихейство и другие религиозные течения.
История последних лет продемонстрировала, что государства Центральной Азии явно негативно относятся к попыткам политизации ислама.
Радикализм и экстремизм в Центральной Азии.
Радикальные и экстремистские субъекты – это наиболее активная и самая малочисленная часть исламского движения в любом регионе мира, в том числе и в Центральной Азии. Следует, однако, отметить, что многие отождествляют понятия «исламский радикализм» и «исламский экстремизм»... Такой подход представляется несколько неполным, поскольку не отражает в полной мере сути как первой, так и второй группы субъектов движения, между которыми существуют как сходства на уровне стратегии ведения политической борьбы (обе стоят на позициях исламизма), так и различия на уровне тактики (эти субъекты прибегают к использованию совершенно разных методов и средств достижения своих целей).
К категории субъектов радикального ислама относятся исламские политические организации, партии и движения, прибегающие в практике своей деятельности к относительно мирным, не насильственным, но противоправным методам ведения политической борьбы (несанкционированные властями демонстрации протеста, незаконное распространение агитационных материалов и другие акции). К этой группе субъектов относятся исламские партии и движения, которые возникли в странах Центральной Азии после 1991 г. на легальной основе и на первых порах не вступали в конфронтацию с властями, ратовавшие за наведение порядка во всех сферах общественной жизни. Со временем, по мере прекращения эффективного диалога с государством, наиболее радикальные и непримиримые субъекты этой группы уходят в подполье, тогда как менее фанатично настроенные исламисты постепенно переходят на позиции конформизма, инкорпорируются в структуры власти (парламенты и органы местного самоуправления) и продолжают вести диалог с властями В группу субъектов экстремистского ислама, напротив, входят исламские политические организации, партии и движения, также стоящие на позициях исламского радикализма (исламизма), но, в отличие от радикальных субъектов, использующие в практике своей деятельности противозаконные насильственные и диверсионно-террористические методы достижения своих целей. К экстремистским субъектам исламского движения в Центральной Азии следует отнести те партии и движения, которые, появившись в начале 1990-х гг. как субъекты радикального ислама, впоследствии стали прибегать к тактике ведения диверсионно-террористической войны.
Центром как радикального, так и экстремистского ислама в Центральной Азии является Ферганская долина. Это - самый многонациональный регион с самой высокой плотностью населения во всей Центральной Азии. По потенциалу этнической, экологической, общественно-социальной и экономической конфликтности он давно уже стал одним из самых взрывоопасных регионов в Евразии. Дефицит орошаемых земель, тяжелые социальные условия, большая хроническая безработица и «информационный голод» в любой момент могут спровоцировать насильственные акции населения под религиозными лозунгами.
Для более глубокого понимания вышеназванных групп субъектов центральноазиатского исламского движения необходимо рассмотреть каждую из них в отдельности. Рассмотрение целесообразно начать с радикальных партий и движений.
Субъекты радикального ислама в Центральной Азии
Анализ литературы и материалов СМИ позволяет предполагать, что радикальные субъекты центральноазиатского исламского движения неоднородны. С 1990 г. в центральноазиатском регионе сформировалось два «поколения» исламских организаций радикальной направленности.
Радикальные исламские движения первого поколения
Субъекты этой группы сформировались в конце 1980-х - начале 1990-х гг. и представляли собой совокупность партий и организаций исламской направленности, действующих на территории Центральной Азии и ведущих борьбу за претворение в жизнь своих программных установок мирными средствами. Субъекты данной группы применяли в практике борьбы такие методы как агитация и пропаганда своих идеалов (демонстрации, митинги, выпуск печатных пропагандистских материалов). На первом этапе своего существования субъекты этой группы не находились в оппозиции к властям республик. Однако постепенно диалог «государство – исламские партии и движения» ведется все менее эффективно, что заканчивается попаданием этих субъектов в разряд противозаконных. В свою очередь, подвергнувшись репрессиям со стороны властей, радикальные субъекты этой группы отказываются от ведения диалога с властями и окончательно становятся на путь непримиримой идеологической конфронтации.
С точки зрения географии распространения влияния первое поколение радикальных субъектов исламского движения в Центральной Азии можно отнести к разряду «традиционных» исламских организаций (активисты которых привязаны к определенной территории и не могут действовать за пределами границ региона). В отличие от «нетрадиционных» исламских партий и движений, действующих во многих регионах мира, центральноазиатские радикальные субъекты движения первого поколения отличает «узость» и «одноступенчатость» программных установок (к примеру, необходимость борьбы за создание государства Халифат в Центральной Азии; свержение правящих режимов и замена их исламской формой правления). Наглядным примером первого поколения радикальных субъектов исламского движения в Центральной Азии является Партия исламского возрождения (ПИВ), которая появилась на «юге» региона еще в 1970-х гг. Целью этой организации была провозглашена мирная борьба за торжество ценностей ислама и создание в регионе исламского государства (Халифат). Партия финансировалась из добровольных пожертвований и доходов от коммерческой деятельности. После 1991 г. в Таджикистане и Узбекистане возникли республиканские организации этой партии - Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) и Исламская партия возрождения (ИПВ) в Узбекистане. К другим примерам первого поколения радикальных исламских партий и движений в регионе относятся: Движение «Адолят», «Одамийлик ва инсонпарварлик», а также следующие субъекты:
- на «юге» Ферганской долины возникли формирования «Таблих», «Адолят уюшмаси» («Общество справедливости»), «Ислом Лашкорлари» («Воины ислама»), «Товба» («Покаяние»), «Нур» (Свет»);
- на «севере» - «Акылсунат Уал-Жамагат», «Даиват Уль-Ишрат», радикальные мусульманские общины «Какандский Ир», «Тарихатшылар» (Казахстан).
Радикальные исламские движения второго поколения
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
