137961 (724197), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Олень - мировое дерево. В архетипе олень сопоставляется не только с деревом, но и с горой. В якутском языке отмечается семантический сдвиг, - дерево лес - гора; ta (др.-тюрк.) - гора ‘тыа’ (саха) - ‘лес’. В древности ‘тыа’ могло означать ‘лес, растущий в гористой местности’. В других тюркских языках родственные слова ta , da - означает ‘гора’, в языках крымских татар и гагаузов - ‘лес’.⁴⁶ В олонхо образы гор сравниваются с образами оленей: “Друг против друга взвились на дыбы // И застыли, окаменели навек. // Эти девять хребтистых гор, // Будто девять оленей, // Склонивших рога, // Готовых наброситься на врага.”.⁴⁷ Сохатый, подобно оленю, в олонхо тоже сопоставляется с горами: “Словно могучие лоси-самцы, // Ощетинив шерсть на загривках крутых, // Сшиблись и застыли навек - // Так вот, острые горбя хребты, // Эти горы тесно сошлись”.⁴⁸

Возможно, на мифологическом уровне олень и сохатый могли олицетворять лес и одновременно горы или горы, покрытые лесом. Предполагается, что в таких местах, а именно: в горах, покрытых лесом, предки тюркских народов, находившиеся ещё на стадии присваивающего хозяйствования, т.е. ещё до доместикации коня, когда они занимались охотой, рыболовством и собирательством, в их жизни олень был более значимым объектом на охоте.

С глубокой древности Восточная Сибирь не являлась оторванной от соседних регионов. Культурный прессинг на территорию Средней Лены с более южных широт отмечается с каменного века. Влияние Южной Сибири на территорию современной Якутии не прерывалось и в последующие периоды. А.П. Окладников, изучая археологические культуры эпохи палеометаллов бассейна Средней Лены, сопоставил начало местной культуры бронзового века со средней карасукской эпохой степной бронзы, а её конец - с тагарской курганной культурой. Причём заметил, что наибольшее сходство бронзовых вещей из Якутии прослеживается именно с карасукскими изделиями и что образцом и законодателем для северной металлургии являлся степной скифский мир.⁴⁹

В скифском искусстве наиболее ярко проявилось изображение оленя, который выделяется как наиболее характерный признак. Он был широко распространён в евразийской степной и лесостепной полосе. В наскальной живописи бассейна Средней Лены среди изображений оленей и лосей наибольший интерес в этом плане представляют писаницы Бэс-Юрях на p.Амга и Суон-Тиит на p.Алдан (рис.6). Они выполнены в тагарском зверином стиле. Подобного типа животные были характерны для искусства тагарской культуры (Южная Сибирь, VII-III вв. до н.э.). Сходный рисунок зафиксирован на Томской писанице (1-е тысячелетие до н.э.). Эти рисунки относятся к бронзовому веку (карасукской эпохе в Южной Сибири).⁵⁰

Среди наскальных рисунков бронзового века Средней Лены, на писанице Тинная солярный символ запечатлён на рогах сохатого. Зверь изображён в экспрессии бега с высоко поднятой головой и массивными рогами округлой формы. По мнению Н.Н. Кочмара, нарисованный сохатый воплощает мировое дерево, а его рога - ветви, на которых покоится солнце. В данном изображении присутствует синкретизм солнца и властелина тайги. В этот период в бассейне Средней Лены появляются писаницы с солярной символикой.⁵¹

По замечанию А.И. Гоголева, рассказы о божественных небесных оленях (тангара табалара) сохранились в фольклоре якутов, как о жертвенных и диких животных, в которых отразилось почитание их, существовавшее ещё в эпоху скифо-сакского времени.⁵² В олонхо «Эрэйдээх-буруйдаах Эр-соготох» об оленях сказано: “Что касается его леса, то он скрывает... диких северных оленей, принадлежащих только богу.”.⁵³ В фольклоре осталось выражение: “тогус халлан юнэр муостара” (девять рогов-небес, которым молятся),⁵⁴ т.е. рога одновременно являются ветвями дерева. Они простираются в верхнем мире, образуя небесные ярусы, которые населяли божества. По всей видимости, в древности люди почитали и справляли ритуальные обряды, посвящённые космическим оленям или лосям, воплощавшим мировое дерево-космос.

Название оленя, ставшее табу. Поскольку дерево, ветка и олень представляли один архетип, слова, обозначающие оленя и ветку, в индоиранских языках звучат похоже: kha (др.-инд.), saka (др.-иран.), саг (осетин.) - ‘олень, ветка’. Такое созвучие в языках индоевропеисты Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванов объясняют тем, что уже в достаточно ранний период у этих народов название оленя табуируется, например, на эвфемическое обозначение ‘рогатый’ (метафорически ‘ветвистый’).⁵⁵ Эвфемическое saka утвердилось у скифов для обозначения оленя-самца, так как во многих иранских языках для обозначения оленя вообще существуют термины с корнем gav, буквально означающий ‘корова’, в авестийском - gavasna, на фарси - [g v], пехлеви - gavazn, афганском - gavazn, осетинском - ‘гваз’ и т.д.⁵⁶

В тюркских языках, в отличие от индоиранских, олень называется по-разному: geyik (тур.), su un (туркм.), bu a (кирг., уйгур., узб.), иви (тув.), болан (башк., татар.), таба (як.) и т.д. Что касается названия олень ‘таба’ у якутов, то здесь имеется механический перенос с тюркского tebe - ‘верблюд’, а название верблюда в якутском - ‘тэбиэн’ является заимствованием с монгольского ‘темеген’ (верббжд). ‘Лось’ в якутском - ‘тайах’ соответствует тюркскому taylak - ‘верблюд 2-х лет’.⁵⁷

А.И. Гоголев якутский корень ‘сах’ в слове ‘сахсагар’ (ветвистый, густо разросшиеся ветви, лохматый) сравнивает с иранским saka - ‘ветка, олень’, предполагая, что предки якутов могли называть оленя подобным однокоренным словом, которое сохранилось в названии божества Сах.⁵⁸ С этим мнением солидаризируется Е.Н. Романова.⁵⁹ Другое слово с корнем ‘сах’, связанное с понятием оленя, сохранилось в названии одежды ‘сагынгньах, сангыйах’ (оленья доха). Слово представляет собой аффиксированную форму ‘сагы + йах’.⁶⁰ Возможно, предки якутов в древности называли оленя ‘саха (сах)’, и он мог быть одним из главных тотемов, но позже, со временем, это слово позабылось. Предполагается, что якуты не сохранили древнего названия оленя. Вероятно, это связано с языком табу, применяемым для тотемных животных. В якутском языке имеется архаическая поговорка “Аар саарга аатааммат аат” (ни под каким видом не произносимое имя).

Часто от покровительствующего животного начинали исчислять своё происхождение многие племена и роды. Со временем, он занял место рядом с предками. Тотема нельзя было убить, (он родич), но с другой стороны, в обрядах многих народов его убивали и торжественно съедали на ритуальном пиршестве. Точно так же было и с его именем; с одной стороны, его нельзя было произносить вслух, с другой - оно присваивалось племени, отдельным его членам и т.д.⁶¹

У северных якутов посвященное духу животное называют ‘кудьай’, у тувинцев ‘куудай’ (ездовой кастрированный олень; первоначальное значение - ‘серый конь’).⁶² В словаре якутского языка Э.К. Пекарского значение ‘кудай’ не выяснено, слово рассматривается только в сочетаниях Кыдай Баксы Тойон - божество, дарующий искусных кузнецов и могущественных шаманов; Кытай Баксыла - третий сын Верховного бога - Творца, служащий кузнецам трех миров.⁶³ Теоним Кудай в языках южно-сибирских тюрков (сагайцев (хакасов), телеутов, алтайцев, щорцев) означает ‘бог’ и считается иранским по происхождению.⁶⁴

Олень - посредник между мирами богов и людей. В погребальном обряде олень сопровождал умерших в потусторонний мир или в обитель предков. Поэтому, когда на похоронах убивали оленей, тем самым как бы символизировали транспортировку усопших в мир богов. В Южной Сибири в курганах Пазырыка были обнаружены погребальные колесницы, запряжённые лошадьми. У одной или двух лучших верховых лошадей, положенных в восточном ряду, были оленьи маски, украшенные большими золотыми рогами. Здесь кони имитировали священных оленей, которых они сменили на более поздней стадии.⁶⁵

В.Л. Серошевский в конце XIX в., собирая якутский этнографический материал, отметил, что бедняки северных якутов во время похорон в качестве жертвенных животных часто использовали помимо прочего домашнего скота оленей.⁶⁶ На этом олене в религиозных представлениях душа усопшего должна была отправиться на тот свет.⁶⁷ Обычай убивать олень на похоронах у северных якутов, скорее всего, появился под влиянием природно-географических условий Севера и вряд ли является исконно якутской традицией. В то же время использование оленя в качестве “транспортного средства в потусторонний мир” может являться своеобразной реанимацией давно позабытого обычая, когда у далёких предков якутов, ещё проживавших на “юге”, до доместикации лошади существовал предполагаемый культ оленя.

В северном говоре якутов имеется слово ‘элик’ (дикий олень). В Южной Сибири у тувинцев-тоджинцев ‘элик’ - это ‘косуля’.⁶⁸ В Центральной Якутии это слово сохранилось в одном из названий божества богатого леса Байанайя - Элик Хандагай. Байанай - хозчин-дух леса, покровитель охотников ездит верхом на олене. Шуба, в которую одет Байанай, сделана из шкуры оленя. Похоже, что древнейшее “божество”-олень не исчез полностью, а продолжал жить в якутском фольклоре в образе божества богатого леса.

В мифологии у саха демиург и глава богов Юрюнг Айыы Тойон имеет три эпитета: Юрюнг Айыы Тойон, Юрюнг Аар Тойон и Юрюнг Арт Тойон. Третье имя - Юрюнг Арт Тойон сохранилось в записях Г.В. Ксенофонтова.⁶⁹ Иногда он выступает под третьим именем главы небес Сюгэ Тойон - бог грома.⁷⁰ Сюгэ Тойон, помимо, того что он разит молнией нечистую силу и покровительствует скоту, он дарует жеребят, телят и детей.⁷¹ В этом он сохранил функции аналогичные древнему божеству тайги (сохатого, оленя), покровительствовавшему животным и рождению нового подрастающего поколения у всего живого (у людей и зверей). В боге творце в его основном качестве (творения) продолжилась функция древнего божества сохатого (рогатого оленя) - хозяина леса (собирательный образ леса и всех его обитателей), от которого зависело благосостояние древних охотников и собирателей.

Знак оленя в эпоху военной демократии. Богу грома поклонялись воины в период военной демократии, когда племена и роды “вступили на тропу войны”. Зооморфные образы божеств приобрели новое качество, в том числе и поклонение тотему оленю. Племенная верхушка, “аристократия”, демонстрируя свой особый статус, украшала себя соответствующими атрибутами. При раскопке скифских курганов, на телах погребённых были обнаружены татуировки в виде различных фантастических животных, среди которых просматриваются олени и их признаки.⁷²

С подобными оленьими (лосиными) татуировками перекликается сюжет олонхо, в котором Нюргун Боотур, отправляясь в поход на богатырские подвиги, просит у божества богатого леса Баай Байаная удачи на охоте. Баай Байанай по-своему реагирует на его просьбу; появляется лось, который вызывает богатыря на бой: “Весёлый хозяин лесной, // Прославленный Баай Байанай; // ...Перепрыгнув дремучий урман, // Только выше хвойных вершин // промелькнула шапка его... // Осмотрелся вокруг // Нюргун Боотур // И видит - огромный лось, // Выйдя из чащи, // Встал перед ним, // ... Понял Нюргун Боотур - // Зверь его вызывает на бой.”.⁷³

Богатырь побеждает сохатого, и после того, как он его убивает, он надевает шкуру лося на себя: “Шкуру с лося проворно снял; // Ещё мокрую, шкуру добычи своей // На колени себе расстелил; // Шкуру передних ног // На руки себе натянул; // Шкуру снятую с задних ног, // На ноги напялил себе.”.⁷⁴ Эпизод, когда эпический богатырь натягивает на голое тело шкуру сохатого, передаёт тот же изначальный смысл, что и древние воины, украшающие своё тело татуировкой в виде оленя или лося.

Осетинский исследователь В.И. Абаев, рассматривая в Илиаде образ троянского коня, писал, что нужно быть готовым к тому пониманию некоторых существенных моментов в Илиаде, когда объяснение можно будет найти в мифах и обрядах народов Сибири. Захват Трои греками с помощью огромного коня, внутри которого жни спрятались, по структуре то же, что и борьба героев-шаманов в образе животного. В эпосе олонхо «Эр-Соготох», богатырь, снаряжаясь в поход, сначала раздобыл чудо-коня, затем нарядился в шкуру быка, глаза к глазам, рот ко рту и уши к ушам пригнал. Герои Илиады после безуспешных попыток сломить троянцев силой оружия, влезают в оболочку лошади, поскольку если естеством нельзя одолеть врага, то остаётся хитростью, колдовством; шаман приходит на смену воину.⁷⁵

Сами воины в якутских олонхо часто сопоставляются с оленями, а воины-хосуны нередко принимают облик этого зверя.⁷⁶ В олонхо богатырь Кюн Дьирибинэ сравнивается с оленем: “Грозный боец, // Горячий юнец, // Тешащийся отвагой своей... // В теле его закипела кровь, // В темя ему ударила кровь, // Потемнело от гнева в его глазах. // Как порой осенней // Пороз-олень, // Грузные наклонив рога, // Бросается на врага.”.⁷⁷

Архаичный культ оленя сохранился и в шаманстве у северных якутов, именно в этом образе представляется мать-зверь, которую рисуют желтой охрой или кровью на бубне. Древние колдуны своим внешним обликом подражали божествам и духам. Атрибуты синкретического небесного оленя-птицы запечатлены в наскальной живописи Средней Лены в изображении “шамана” (колдуна) с бубном и распростёртым крылом, оленьими рогами на голове. Рисунок датируется раннежелезным веком (середина 1-го тысячелетия до н.э. - 1-е тысячелетие н.э.) (рис.4).⁷⁸

Характеристики

Список файлов реферата