STAROOBR (723940), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Федосеевщина конца XVIII века была наиболее мас­совым радикальным направлением в старообрядчестве, отразившим настроения и чаяния деревенских выход­цев, обосновавшихся в городе и вовлеченных в процесс его капиталистического развития. Она представляла со­бой религиозно-оппозиционное движение, неразрывно связанное с процессом разложения крепостнического строя и формирования в его недрах капиталистического способа производства.

В конце XVIII века на крепостное крестьянство легли новые тяготы, помещики усилили гнет барщины и не­редко отдавали непокорных крестьян в рекруты.

Самодержавно-крепостнический гнет вызывал все возрастающее сопротивление крестьянских масс, кото­рое в 1772 - 1775 годах вылилось в открытое вооружен­ное восстание под предводительством Е. И. Пугачева. В этой крестьянской войне приняли участие и некоторые сторонники старообрядчества, главным образом яицкие казаки, которые в своем большинстве были старообряд­цами. Однако ни в коей мере нельзя преувеличивать роль и влияние старообрядческих элементов в этом на­родном восстании. Путь открытой классовой борьбы противоречил религиозной доктрине старообрядчества, для которого был характерен прежде всего пассивный протест, облеченный в религиозную форму. Поражение восстания посеяло в народных массах настроения отчая­ния и безысходности, что явилось питательной почвой для процветания всевозможных эсхатологических уче­ний.

В то же время борьба народных масс против своих поработителей не утихает и в этот период, она лишь принимает другие формы. Одной из таких форм было бегство крепостных крестьян от помещиков. В конце XVIII века возникает настоящий поток беглых. Именно в это время появляется новое направление в старообряд­честве - страннический, или бегунский, толк. Неграмот­ное, темное крестьянство, задавленное тяжелым гнетом самодержания и крепостничества, нашло в странниче­стве религиозное оправдание такому социальному явле­нию в царской России, как бегство от царя и от поме­щика. Странничество возникло на почве народного про­теста против барщины и рекрутчины.

Основателем страннического толка был некий Евфимий, беглый солдат, а в прошлом переяславский меща­нин. Некоторое время он жил в Москве среди филипповцев, но очень скоро отошел от них, считая, что «незапис­ные» раскольники лицемерят, а «записные» отошли от истинной веры, ибо открыто состоят под властью анти­христа. После этого он удалился в глухие Пошехонские леса, где и приступил к выработке собственного вероучения, с проповедью которого выступил в 80-е годы XVIII века. Особый упор Евфимий делал на старообряд­ческий догмат о воцарении в «мире» антихриста. По его мнению, антихрист поочередно воплощался в русских царях, начиная с Петра I. С особым ожесточением Ев­фимий нападал на реформы Петра I, осуждая его за введение подушных переписей, разделение людей на разные чины, размежевание земель, рек и усадеб, за брадобритие и учреждение цехов.

По мнению Евфимия, апокалипсический зверь есть царская власть, икона его - власть гражданская, тело его - власть духовная. Для того чтобы спастись и полу­чить блаженство, нужно вступить в брань с антихри­стом, но так как победить его может только бог и от­крыто бороться с ним нельзя, то надлежит «таиться и бегати», чтобы таким образом порвать все связи с обще­ством и «миром» и уклоняться от всех гражданских по­винностей - «видимых знаков власти антихристовой» записи в ревизии, платежа податей, военной службы, паспортов, присяги. Всякий желающий вступить на путь странничества должен был принять новое крещение, получая при этом новое имя. Странники решительно выступали против брака, считая его греховнее «блуда», В своей практической деятельности странники руковод­ствовались следующей заповедью: «...дружба с миром есть вражда против бога! Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом богу» (Послание Иакова, 4,4). Однако подобное самоотречение и крайний аске­тизм оказались по силам лишь небольшому кругу людей. Ни в конце XVIII, ни в начале XIX века странничество не получило сколько-нибудь широкого распространения, оставаясь уделом немногих фанатиков.

Значительно укрепила свои позиции во второй поло­вине XVIII века беглопоповщина. В 60-х годах многие из вернувшихся в Россию беглопоповцев осели в Моск­ве. Начиная с 1771 года, с момента возникновения беглопоповской общины при Рогожском кладбище, проис­ходит быстрый и непрерывный рост ее экономического могущества. Так же, как и федосеевщина, московская беглопоповщина оказалась вовлеченной в процесс фор­мирования капиталистического города. По мере увели­чения богатства возрастало и влияние Рогожской общины в беглопоповском мире. При Рогожском кладбище была построена часовня, а несколько позднее возведен по проекту знаменитого архитектора Казакова обшир­ный храм. В ограде кладбища было много жилых домов, приютов, подсобных помещений, библиотека.

В конце XVIII века формируется в смежных уездах Московской, Рязанской и Владимирской губернии новый промышленный район, получивший название «Гуслицы», один из основных центров хлопчатобумажной промыш­ленности в России. Ключевые позиции в Гуслицах заня­ли беглопоповскне капиталисты, владельцы хлопчато­бумажных мануфактур, оказывавшие некоторые преиму­щества рабочим-старообрядцам и всячески поощрявшие переход в старообрядчество. Это позволяло им держать своих рабочих не только в экономической, но и в ду­ховной зависимости. В скором времени Гуслицы стали одним из наиболее крупных старообрядческих центров.

Другим центром беглопоповщины стали иргизские монастыри. В 60-е годы XVI П века выходцы с Ветки основали на берегах Иргиза в Саратовской губернии три скита, вскоре преобразованных в мужские монасты­ри. Позднее были основаны и два женских монастыря. В этих монастырях проходили «исправу» бежавшие из православия попы. В 1779 - 1790 годах произошел окон­чательный раскол беглопоповщины на дьяконовцев и на перемазанцев, которых оказалось абсолютное большин­ство. С этого момента начинается быстрое возвышение Иргиза как крупного центра перемазанщины, превра­тившегося в главного поставщика беглых попов. Путем подкупа местной администрации иргизские монастыри получили для себя целый ряд льгот и привилегий.

В конце XVIII века беглопоповщина укрепилась в ряде новых центров (Москва, Гуслицы, Иргиз) и заняла главенствующее положение в старообрядчестве. Ее эко­номическое положение было упрочено и основывалось на капиталах владельцев крупных мануфактур и бога­тейших купцов. Однако некоторых видных деятелей бег­лопоповщины не покидала мысль о том, что в таком важном вопросе, как нахождение попов, она в сущности зависит от православной церкви и что самостоятельность беглопоповцев только кажущаяся. Поэтому в конце XVIII века в среде беглопоповцев начинаются поиски путей для приобретения собственного архиерейства и создания тем самым независимой церкви. В связи с этим богатейшая верхушка беглопоповцев была готова пойти на компромисс с самодержавием, чтобы войти в православную церковь при условии сохранения старых, дониконовских обрядов. Подобный план был представ­лен группой старообрядцев митрополиту Платону, кото­рый благосклонно отнесся к возможности его осущест­вления.

Царское правительство охотно пошло навстречу по­добным желаниям. Был разработан специальный проект условий вхождения старообрядцев в православную цер­ковь, получивший название «пунктов о единоверии».

Итак, с момента своего возникновения и до конца XVIII века старообрядчество проделало немалую эво­люцию. Более четким и определенным стал его классо­вый и социальный состав. Старообрядчество стало по преимуществу религиозным движением крестьянства и посадского населения. Выявившиеся между этими сос­ловиями разногласия привели к разделению старооб­рядчества на два основных направления: поповщину и беспоповщину. К поповщине примкнуло главным об­разом посадское население, часть крестьянства (в основ­ном крепостного, связанного с барщинным хозяйством) и казачества, к беспоповщине - государственные кре­стьяне Севера, связанные с промыслами и торговлей. Социальная дифференциация и экономические разли­чия между отдельными локальными группами внутри классов и сословий привели к дальнейшему дроб­лению старообрядчества, к появлению новых толков и согласий.

По своей социально-политической сущности старо­обрядчество было протестом против самодержавно-кре­постнического строя. Основные его направления выра­жали в XVIII веке устремления нарождающегося клас­са городской и деревенской буржуазии. Это относится в первую очередь к беглопоповщине, поморщине и федосеевщине. Некоторые толки беспоповщины, как, напри­мер, филипповщина и нетовщина, выражали интересы патриархального крестьянства, не связанного с товар­ным хозяйством.

Для большинства старообрядческих толков «старая вера» служила всего лишь своего рода исходным пунк­том, трамплином, отталкиваясь от которого они смотре­ ли не назад, как утверждал Г.В. Плеханов, а вперед. Их идеалом была не московская старина XVI – первой воловины XVII века, а буржуазное общество. Однако незрелость социально-экономических отношений того времени заложила на старообрядчество свой отпечаток, отметив необычайной косностью, обскурантизмом и кон­серватизмом их общественные идеалы и быт. С этим связан в старообрядчестве крайний национализм, отри­цание каких-либо новшеств в быту и одежде русского общества того времени. Протопоп Аввакум писал: «Ох, ох, бедныя! Русь, что-то тебе захотелось немецких до­ступов и обычаев». Старообрядчество активно высту­пало против науки, считая ее «внешней мудростью». Про­топоп Аввакум, например, писал: «...Платон и Пифагор, Аристотель и Диоген, Иппокрит и Галин вси сии мудри быша и во ад угодиша». Старообрядцы не признавали никаких публичных зрелищ и развлечений, выступали против просвещения и науки, модного платья, брадобрития, употребления табака, кофе, чая, картофеля и т.п. Однако по существу, несмотря на крайне реакционную форму, старообрядчество в известной мере выполняло ту же роль, что и протестантизм в Западной Европе.

Со второй половины XVIII века некоторые старооб­рядческие толки, прежде всего федосеевщина и беглопоповщина, оказались неразрывно связанными с развитием капиталистического города, с наиболее передовой в то время отраслью промышленности - хлопчатобумажной. В начале XIX века, когда началось становление основных классов капиталистического общества - капиталистов и рабочих, появились первые признаки расхождений на этой основе внутри некоторых старообрядческих общин.

Современное состояние старообрядчества

Старообрядчество прошло длительный, более чем трехсотлетний путь развития. Зародившись как протест консервативно настроенной части русского духовенства против церковных реформ середины XVII века, оно превратилось в наиболее массовое реакционно-общественное движение в истории России. Под влиянием революционных преобразований, экономических успехов, бурного развития науки и техники, неуклонного роста образования старообрядчество претерпело серьезные изменения. Наиболее характерны для него такие тенденции, как ослабление фанатизма, отказ от эсхатологических идей, стирание граней между отдельными старообрядческими направлениями и, особенно, между старообрядчеством в целом и православием.

До наших дней в более или менее неизменном виде эсхатологическое учение и практические выводы из него сохранились только у странников. Последователи этого старообрядческого толка по прежнему принимают меры к строжайшей изоляции от окружающего их «мира». Еще в наши дни странники скрываются во всевозможных тайниках. В глухих уголках Сибири в настоящее время можно еще наткнуться на страннические «пустыни» и кельи. Современные странники, как об этом свидетельствуют неоспоримые факты, являются прямыми наследниками дореволюционных.

Труднее преодолевается традиционная изолированность старообрядческих общин от окружающей их среды. В этом отношении впереди также идет наиболее умеренное старообрядческое течение – поповщина. У представителей белокриницкой церкви наблюдается наименьшая замкнутость. В беглопоповщине пережитки прежней изолированности можно встретить и в настоящее время, но они сохранились, по-видимому, лишь в сельской местности, в мелких общинах и лишь у отдельных верующих.

Эти тенденции позволяют мне сделать вывод о том, что старообрядчество понемногу теряло свои основные специфические особенности и до сих пор нивелируется, что несомненно является свидетельством кризиса этого некогда могущественного религиозного направления.

Литература

1. История старообрядческой церкви: Краткий очерк. – М.: Изд-во старообрядческой Митрополии Московской и всея Руси. – 1991.

2. Миловидов В.Ф. Современное старообрядчество. – М.: «Мысль». – 1979.

3. Миловидов В.Ф. Старообрядчество в прошлом и настоящем. – М.: «Мысль». – 1969.

4. Мир старообрядчества. //Сборник науч. тр. Вып.4: Живые традиции: Результаты и перспективы комплексных исследований старообрядчества. Материалы международной науч. конф. – М.: РОССПЭН. – 1998.

5. Румянцева В.С. Народное антицерковное движение в России в XVII в. – М.: «Наука». –1986.

Характеристики

Список файлов реферата