dr_egypt (723905), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Я не чинил зла людям.

Я не нанес ущерба скоту.

Я не совершил греха в месте Истины...

Я не творил дурного...

Я не кощунствовал...

Я не поднимал руку на слабого.

Я не делал мерзкого перед богами...

Я не был причиной недуга.

Я не был причиной слез.

Я не убивал.

Я не приказывал убивать.

Я никому не причинял страданий.

Я не истощал припасы в храмах.

Я не портил хлебы богов.

Я не присваивал хлебы умерших.

Я не сквернословил...

Я не отнимал молока от уст детей...

Я не довил в сидки птицу богов.

Я не ловил рыбу в прудах их.

Я не останавливал воду в пору её.

Я не преграждал путь бегущей воде.

Я не гасил жертвенного огня в час его...

Я не чинил препятствий богу в его выходе.

Я чист, я чист. я чист!

Впоследствии именно египетское религиозное учение о страшном загробном суде повлияло на развитие такого же учения в христианстве. Впрочем, эта идея посмертного воздаяния за добрые и злые дела далеко не господствовала в египетских верованиях. Преобладало все-таки представление о возможности обеспечить благополучие души на том свете чисто магическими средствами. Одним из таких средств было употребление самого текста Книги мертвых, в том числе той же 125-й главы, текста, которому самому по себе приписывалось магическое значение. Помимо этого, вместе с Книгой мертвых на грудь мумии и около, нее клались и другие колдовские предметы (так называемые ушебти), которые должны были застраховать душу покойного от всяких опасностей. Некоторые формулы Книги мертвых имели целью дать душе покойника способность превращаться в разных животных; другие представляют собой заклинания-обереги. Магические представления в цикле заупокойных верований египтян еще преобладали над религиозно-нравственными идеями.

Мифология

Египетская мифология была, по-видимому, очень богата, но до нас дошла сравнительно небольшая ее часть. В ней отразились религиозные представления египтян. Мифология лает возможность лучше всего проследить постепенное развитие самой египетской религии, ее последовательные наслоения, а также выделить в ней местные культы, боровшиеся между собой за преобладание.

Космогонических мифов у египтян было, видимо, много, и они противоречили один другому. Возможно, что в каждой местности существовал свой миф о начале мира, где главная роль отводилась местному божеству. Древнейший из таких мифов, дошедший до нас, содержится в Мемфисском богословском трактате, относящемся, как считают, ко времени 3-й или 4-й династии, когда Мемфис был столицей. В этом трактате создание мира приписывается местному богу Птаху (Пта), который вытеснил Гора, Тота и других богов и как бы сам создал их: «И он родил богов, он создал города, он основал номы, он поставил богов в их святилища, он учредил их жертвы, он основал их храмы, он создал их тела (статуи) по желанию их сердец...». Птах выполняет здесь, таким образом, функции не только творца и демиурга, но и культурного героя. Гелиопольское же жречество приписывало создание мира своему солнечному богу Ра (Атуму). По гелиопольской космогонии, сам Ра был порожден отцом своим, первобытным хаосом Нун; из этого хаоса Ра, совокупившись сам с собой («упало семя в мой собственный рот»), создал одно за другим высшие божества, людей и животных. Он «изрыгнул» бога Шу (олицетворение воздуха) и Тефнут (его женское дополнение), а от этой божественной пары родились в свою очередь Геб (земля), Нут (небо) и другие боги, составившие «великую девятку»; «и родили они потомство многочисленное на земле этой». Людей создал Ра из своих слез. Солнце-—око Ра, луна—-его другое око. Гелиопольская космогония представляет собой, следовательно, цепь олицетворении, соединенных идеей взаимного порождения и магического творения. Здесь есть известная доля и эволюционной идеи. По другому мифу, Геб и Нут, земля и небо, вначале были плотно слиты и держали друг друга в объятиях. Бог Шу (воздух) отделил их друг от дру­га, подняв Нут высоко вверх. Сохранилось наглядное изображение этого мифа. Подобное представление поразительно напоминает известный маорийский миф об отделении неба от земли, только у маори эту работу выполняет не воздух, а бог Тане -олицетворение древесной растительности. Но очень характерно, что в божественной паре земля — небо египтяне, в отличие от большинства народов, небо считали женщиной, а землю мужчиной. В этой особен­ности сказались, очевидна, взгляды, порожденные матриархатом, хотя в целом гелиопольская солнечная мифология отражает уже преимущественно патриархальную идеологию.

Существовали и совсем иные космогонические и антропогонические представления. Почитатели бога Хнума в Южном Египте верили, что этот бог-горшечник вылепил людей на гончарном круге. Это представление сложилось под влиянием развития ремесла. Есть также намеки на существование мифа о мировом яйце, из которого родилось солнце, а может быть, и весь мир; это, вероятно, одно из самых архаичных космогонических предсгавлений египтян.

В мифологических олицетворениях явлений природы у египтян одно из первых мест вообще занимает солнце. Солярные мифы египтян были очень разнообразны. В одном мифе солнце в образе великого кота борется с огромным змеем. Содержание другого мифа — борьба Ра (солнце) с подземным змеем Апопом — отражает, конечно, суточное движение солнца и его нисхождение за западный горизонт. Ходячее мифологическое представление египтян заставляло солнце совершать свой ежедневный путь в б арке (ведь лодка была вообще главнейшим средством передвижения в Египте, стране, вытянутой вдоль узкой долины реки). Олицетворялось солнце и в виде разных животных: жука-скарабея, сокола, змеи, кота, ранее уже говорилось о мифологической связи дневного светила с космогонией, а также с представлениями о загробной жизни.

Небо олицетворялось египтянами или в виде женского образа — богини Нут (ее изображали опирающейся пальцами рук и ног на землю, с телом, выгнутым дугообразно вверх), или в виде коровы; на теле этой коровы изображены лодки солнца и луны и россыпи звезд.

Олицетворялись мифологически у египтян и многие другие небесные и земные явления природы: луна, воздух, земля, Нил, пустыня. В отличие от благодетельной природы Нильской долины, олицетворявшейся в образах добрых божеств, все связанное с губительными силами пустыни порождало образы враждебных демонических божеств: Сета (Сетха), Сохмет.

Злой Сет занимает видное место в египетской мифологии. В мифе об Осирисе он коварный и завистливый брат последнего, подстраивающий его гибель. Один новонайденный (1931 г.) обширный миф повествует о споре Сета с Гором за наследие Осириса. В этом мифе отражается не только известное явление природы — борьба злых сил пустыни с плодородием долины,— но и социальные мотивы: сын Осириса оспаривает его наследие у брата (семейное начало против родового).

Мифы о культурных героях имели также широкое хождение, но у египтян культурными героями были сплошь боги. В числе их надо упомянуть гермопольского бога — ибиса Тота, покровителя писцов и ученых, которому приписывали изобретение письма, наук, составление священных книг. Черты культурного героя отчетливо видны и в сложном образе Осириса: миф рассказывает, что Осирис был царем Египта и научил людей земледелию, садоводству, ви­ноделию. Образ культурного героя и образ бога плодородия и земледелия сливаются тут воедино.

Из других мифов интересен миф о наказании людей богами. Идеологический смысл подобных мифов в том, что они оправдывают бедствия людей ссылкой на гнев богов и на грехи самих людей. Но если у народов Передней Азии мотив наказания людей связан был с мифологическим мотивом потопа, то в Египте это было не так. Миф о потопе был чужд почти всем народам Африки, в том числе и египтянам. Для египтян разливы Нила были благодеянием, и они не могли себе представить, что подъем воды может быть бедствием. По египетскому мифу, кара богов насылается на людей в другой форме. Бог Ра, разгневанный злыми делами людей, посылает против них свое «око» — дочь свою Хатор, а потом богиню Сохмет — свирепую богиню войны с головой львицы. Кровожадная богиня с таким рвением принимается за истребление людей, что сам Ра вынужден прибегнуть к хитрости, чтобы ее унять: он приказывает опоить богиню пивом, и Сохмет, опьяневшая, засыпает и прекращает свое кровавое дело.

Магия

Очень крупную роль играла в египетской религии магическая практика. По многочисленным текстам, изображениям и вещественным остаткам нам известно о применении магии во всех областях жизни народа и во все периоды египетской истории. Лечебно-предохранительная магия была, как это обычно и бывает, тесно связана с медициной. Египетская медицина, особенно рецептура, стояла на сравнительно высоком уровне, тем не менее она была вся пропитана магическими представлениями. Даже в наиболее рациональном по своему духу медицинском трактате -- так называемом Папирусе Эберса (эпоха 12-й династии, около 2000 г. дон. а.) имеется наряду с рецептами немало заговоров от болезней; в других медицинских сочинениях магии еще больше. В эпоху Нового царства (с XVI в. до н э.) египетская медицина, как бы закостеневши, вся насытилась магическими представлениями и приемами; возможно, это объясняется тем, что лечебная практика попала преимущественно в руки жрецов. К лечебной магии примыкала предохранительная. Особенно много было в ходу магических средств и заговоров от укусов змей и ядовитых насекомых, от крокодилов и разных хищников. Для лечебных и апотропеических целей применялись различные амулеты, снадобья, магические изображения. Практиковалась и магия погоды, например колдовские средства борьбы с врагами солнца. Один из таких ритуалов описан в Книге повержения Апопа, врага Ра, которую жрецы фиванского храма читали ежедневно, сопровождая чтение мифа заговорами и магическими обрядами, «чтобы сияло солнце». Известны и различные приемы вредоносной магии: колдование над восковой фигуркой врага, магические изображения и заговоры. Наконец, широко известна египетская заупокойная магия — система магических средств для снискания покойнику благополучия в загробном мире, о чем уже говорилось. Магические представления существовали у египтян зачастую не в чистом виде, а осложненные образами богов.

Рост жречества

Огромную роль в религиозной жизни Египта играло жречество, особенно в поздний период. Оно сложилось не сразу. В эпоху Древнего царства жречество было немногочисленно и несамостоятельно. Религиозные обряды исполнялись главным образом светскими лицами— вельможами, правителями областей, а в центре государства — фараоном: жрецы действовали как бы от имени царя, заменяя его особу. Более влиятельное положение занимали только корпорации жрецов главных храмов — мемфисского Птаха, гелиопольского Ра. Из этих жре­ческих корпораций вышли древнейшие известные нам богословские тексты. Но уже в ту эпоху существовали культовые центры, владевшие крупными имуществами за счет царских пожалований. Это были прежде всего святилища при гробницах. Так, гробница князя Некура, сына царя Хафра, получала доходы с 12 городов.

В эпоху Среднего царства положение жрецов оставалось тем же. Их было немного, и это были преимущественно выходцы из знати. Например, в одном из крупных храмов — в святилище Анубиса в Кахуне — был один «храмовый староста» из местной знати, один «главный чтец» и девять помощников из простых общинников, сменявшихся через месяц, уступая свое место следующей группе служителей .

В эпоху борьбы с гиксосами (примерно 1700—1570 гг. до н. э.), видимо в связи с обострением национальных чувств в египетском населении, отсутствием или ослаблением власти собственных царей, жречество усилилось и сделалось в известной мере независимым от светской власти. После изгнания гиксосов, при 18-й династии (XVI—XIV вв. до н. э.), жреческие должности впервые стали наследственными. Жреческие корпорации отдельных храмов вступают между собой в связь и сплачиваются под главенством наиболее сильной из них — жречества фиванского храма Амона: ведь Фивы вновь стали столицей возрожденного государства. Верховный жрец Амона, глава столичного храма, занимает видное место в политической иерархии. В годы смут и борьбы Тутмосов с царицей Хат-шепсут фиванское жречество вмешивается в дворцовые отношения и усиливает свои политические позиции. Великие завоевания царей 18-й династии принесли обильный поток добычи, значительная часть которой доставалась храмам: цари, стремясь опереться на жречество в своей борьбе со светской аристократией, задабривали его щедрыми дарами и вкладами. Они деятельно строили и расширяли храмы, особенно в Фивах. В результате азиатских походов Тутмоса III фиванский храм Амона получил в собственность три завоеванных в Южном Ливане города и сверх того много земель в самом Египте. При Аменхотепе III могущество жрецов возросло настолько, что и цари начали их опасаться. Его сын—Аменхотеп IV (1419—1402 гг. до н. э.) сделал смелую и почти беспримерную попытку освободиться от опеки жрецов и сокрушить их мощь. Сначала он попытался опереться, в противовес жрецам .Амона, на гелиопольское жречество, но, встретив в этом противодействие, перешел к более решительным мерам: он отменил культ всех богов в государстве, приказал закрыть их храмы и выдвинул нового бога — Атона — солнечный диск.

Объявив самого себя верховным жрецом этого нового и единого божества, переименовав себя в связи с этим в Эхнатона (угодный Атону), царь покинул Фивы и перенес свою резиденцию в новый городок Ахетатон (горизонт Атона). В своей политике Эхнатон опирался на часть сред­них слоев населения, страдавших от засилья аристократии и жречества. Подкладка этой религиозной реформы была политическая, и сама реформа граничила с настоящей рево­люцией. Но почва для последней была слабая. Старое жречество, выступая в союзе со знатью и опираясь на широкие слои населения, среди которого оно продолжало пользоваться большим авторитетом, организовало глухое, но упорное сопротивление царю-реформатору. Новый централизованный официальный культ существовал лишь при жизни Эхнатона. Его преемники вынуждены были вновь подчиниться влиянию несломленного фиванского жречества, восстановить культ старых богов я прекратить культ Атона. Самое имя царя-еретика было скоро предано проклятию. Одержавшее победу жречество после этой борьбы лишь усилилось.

Усиление жречества пошло в дальнейшем все более быстрыми темпами — параллельно ослаблению светской власти. Фараоны 19-й и 20-й династий (середина XIV в.— середина XI в. до н. э.), постепенно терявшие свою власть, вынуждены были опираться на жрецов и все более одаривать их земельными вкладами и разными пожертвованиями. Особенно много дал жрецам Рамсес III. В большом Папирусе Харриса перечисляются его огромные пожалования храмам! К концу царствования этого фараона египетские храмы владели почти 3 тысячами квадратных километров культурной земли — около 15 процентов всей годной для обработки площади; в том числе одним фиванским храмам принадлежало 2393 квадратных километра земли. Храмы имели 103175 рабов или крепостных (в том числе 81322 было у фиванских жрецов), более 490 тысяч голов скота. Со своих рабов и крепостных жрецы Амона ежегодно получали около 310 тысяч мешков зерна, 25 тысяч сосудов вина, сотни голов скота, сотни тысяч штук дичи, около тысячи килограммов серебра, 52 килограмма золота и многое другое. Кроме царских пожалований и доходов со своих имений, жрецы собирали, конечно, и большую доброхотную дань с молящихся. Храмы превратились в могущественнейшую экономическую силу в стране, и политический авторитет жречества продолжал расти. Цари 20-й династии были марионетками в руках фиванского верховного жреца, должность которого уже давно была наследственной. Около 1050 г. до н. э. фиванский жрец Херихор формально принял верховную светскую власть: правда, она, в связи с общим распадом Египта, ограничивалась фактически только областью Фиванского княжества: в Нижнем Египте появились свои правители, фиванская иерократия просуществовала с перерывами около 400 лет — до ассирийского завоевания (671 г. до н. э.).

Характеристики

Список файлов реферата