24658-1 (723722), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Таким образом, из выше сказанного следует, что истоки для духовного развития в будущем необходимо искать в прошлом. “Религия древних есть религия будущего. Еще несколько столетий, и не останется никаких сектанских верований ни в одной из великих религий человечества. Брахманизм и Буддизм, Христианство и Магометанство – все исчезнут перед мощным натиском фактов” (Блавтская Е.П. Тайная доктрина. – Л., 1991. – С. 813). Вероятно, Елена Петровна имела ввиду под “фактами” установление на Земле одного вероисповедания. О существовании этой прарелигии было известно давно – о чем пишут и Блаватская и Шрейнер. И начало ее лежит на затонувшем континенте – Атлантида. Пройдя через Египетскую мудрость, будучи проявляемой лишь в мистериальных культах, эта прарелигия “внедрилась” и “расползлась” по всем религиозным системам бывшим до Рождества Христова.
В своем стремлении объединить все религии в одну теософия, а вместе с тем и антропософия перечеркивают все догматы православной церкви отсекая все, что так или иначе не вписывается в их систему. У Блаватской особенная неприязнь к Христианству, возможно из-за того, что Христианство дает Спасение всем людям, тогда как теософская система не предлагает ничего. Примером казуистики Блаватской по отношению к Христианству могут служить такие ее слова: “Дьявол есть гений – покровитель богословского Христианства. Настолько святым и почитаемым является его имя по современным понятиям, что считается неблаговоспитанностью его произнесение. Точно так же в древние времена было незаконно произносить священные имена или пользоваться языком мистерий” (Блавтская Е.П. Разоблаченная Изида. – М., 1999. – С. 605). Подобного рода софистическая изощренность встречается повсеместно в “Разоблаченной Изиде”.
Тут нам хотелось бы отметить почему произошел разрыв между теософским и антропософским обществами. Это касается персоны Иисуса Христа. В своей книге “Мистерии древности и христианства” Штейнер доказывает, что не только проповеди еврейских пророков, но все мистерии древности так же были подготовкой к пришествию Христа, то есть к пришествию на Землю Божественного Космического Существа. Высказывая такой взгляд, Штейнер вступил в решительное противоречие с доктриной теософского общества, считавшего Христа только одним из “Учителей мудрости” среди многих других, и отнюдь не более значительным, нежели другие. Анне Безант, президент теософского общества и ряд других руководящих членов общества не могли принять идеи Штейнера. В 1912 году произошли события, в которых отразилось то, что являлось трагедией жизни Анне Безант: она не могла понять, что физическая жизнь Христа на Земле есть СОБЫТИЕ, ЕДИНСТВЕННОЕ В РАЗВИТИИ МИРА. Она давала понять, что молодой индус Кришна Мурти является существом, в теле которого снова воплотился “Учитель мира”, то есть Христос. Этим искажалась духовная истина.
Глава III. Антропософия и Христианство
1. Христианство - новая мистерия?
В этой части своей работы мне бы хотелось дать некоторое описание того, как трактовал Р. Штейнер христианство. Этому у него посвящена целая книга - “Мистерии древности и христианство”. Основной мыслью данного текста является то, что почву для формирования христианства нужно искать в древних мистериях. Человеческое сознание (по Штейнеру) проходит ряд этапов, прежде, чем дойти до наиболее совершенной формы верования. Таким образом, подтверждается сугубо теософская мысль о синкретизме всех религий.
В первой главе книги представляется читателю мысль, что в недрах древних религий существовали более глубокие способы познать зачатки бытия, чем те, которые давала народная религия. Носителями подобного тайного знания были жрецы. Мир вообще, рассматривался древними как нечто опасное. Делиться тайными знаниями считалось грехом и было недопустимо.
О существовании реального и мистического миров знали еще задолго до христианства. Но мистический мир может и не открыться созерцателю-мисту. Это происходит вследствии нежелательности подходить с живыми восприятиями и чувствами к чувственному миру, ибо тогда, в высшем мире, человек увидит лишь образы, мираж. Старые ценности еще не погибли, а новые не возникли. Жизнь в этом случае является как смерть. Душа, не созревшая, попадает в Аид. Мистерийная мудрость могла сломать жизнь посвященному.
В человеке Всегда существуют силы, породившие чувственность и способные подавить ее. Это признак того, что существует что-то помимо грубой телесности и это что-то будет жить после смерти. Эту силу античные философы называли - демон. Этот демон - посредник между чувственной природой человека и божеством-вседержителем.
Вообще то, что у тех же греков существовал пантеон богов - факт общепризнанный. Все боги греков были антропоморфны, но мисты общались с более высшими существами, чем боги и демоны. При этом, тот же Цицерон утверждает, что “в мистериях познается больше природы вещей, чем богов”. Далее будет более подробно рассмотрена эта самая “природа вещей”.
В сущности, идолопоклонничество было частью язычества, но тут речь не об этом. Дело в том, что еще греческий философ Ксенофан (575-480 г. до н.э.) указывал на то, что “среди богов и людей есть некий высший бог, не похожий на смертных ни телом ни душой” (Цит. по: Штейнер Р. Мистерии древности и христианство. М.,1992 г.-с.58). Этот бог и был богом мистерий. Он закрыт от чувственного восприятия и рассудка, но “зачарован” в мире. Для того, чтобы открыть его, посвященный должен открыть его в себе. Это суть чистой воды пантеизм в рамках политеизма.
Бога нет, но есть природа. В ней нужно обрести его, так как она - гробница, даже усыпальница бога. В едином акте любви он излился в мир, раздробил себя в многообразии вещей. Он умер в вещах. Человек же должен творчески освободить его. Человек смотрит в себя. Эта область - душа, - где может ожить бог. Бог рождается от брака души с природой. Мист сам создает своего бога. Этот новый бог внутри человека - есть сын того Великого бога. То же касается истинных посвященных, точнее тех, кто являлся организатором посвящений, то еще Платон в “Фэдоне” указывал, что “те, которые учредили для нас посвящения, вовсе не дурные люди, но они давно уже знают, что если кто непосвященным или неочищенным спустится в преисподнюю, тот погружен будет в тину, очищенный же ... обитает с богами ... Тирсоносцев много, но мало истинно вдохновленных” (Цит. по: Штейнер Р. Мистерии древности и христианство. М., 1992 г. - с. 63).
Человек умирает и оживает много раз в течении всей своей жизни. Умерев ребенком - он оживает юношей. “Жизнь и смерть содержатся как в жизни нашей, так и в нашем умирании” - об этом еще говорит Гераклит Эфесский (Цит. по: Штейнер Р Мистерии древности. С.63). Вечность содержится в этом. Раз человек носит в себе это вечное, то он с одинаковым чувством смотрит как на умирание, так и на жизнь. Только в том случае, если он не сумеет пробудить в себе эту вечность, то будет ценить жизнь свою по-особому. Штейнер утверждает, что “тот вечен, кто видит жизнь в смерти и наоборот” (Штейнер Р. Мистерии древности и христианство. М., 1992 г. - с.66).
У Штейнера вообще положительная диспозиция к Гераклиту, так как последний не хотел богов, взятых из преходящего мира, а именно таковыми были боги того времени. Первоначально порицается стремление человека жить одной жизнью - этой жизнью. Первородный грех человека, по Штейнеру, в том, что он держится за преходящее, через которое он отвращается от вечного.
Возвращаясь к тому, что бог излился в мир вещей и следовательно, кто “берет” эти вещи без бога - тот принимает всерьез пустые “гробницы бога”. Человек - это враждующая форма, в которое излилось божество. И именно в человеке природа творит высшую себя. Через вечное человек стал чем-то определенным и, исходя из этой определенности, он должен творить нечто высшее. Он зависим и независим. Он мог стать причастным вечному духу, созерцаемому им, лишь в меру того смещения, которое произведено в нем этим духом, так как дух, якобы, действует в нем.
Особенностью человеческой души является то, что вечное действует через временное. Но это, вместе с тем, в греческой традиции, и вместилище демона. Для греческого мудреца вообще о потустороннем (или трансцендентном?) не было и речи. Божественное живет в человеке. В душе зарождаются законы, по которым вращаются миры в вечном пространстве. Она принадлежит вечности. Еще Платон указывал на то, что люди обладают идеями, которые возникают из духа. Штейнер поддерживает эту мысль, подчеркивая ее различными эпизодами из творений самого Платона. Вот, например, из “Тимея” излагается мысль, что сам бог не присутствует в чувственно-постигаемом, но лишь как природа. Лишь мировая душа лежит как крест в мировом теле. Божественная душа приняла крестную смерть, чтобы мир мог существовать. Таким образом, природа - могила божественного, но в которой лежит нечто вечное.
Человек видит природу в истинном свете, кто подходит к ней, чтобы освободить распятую мировую душу. Мировая душа может ожить лишь в душе посвященного. Воскрешение и познание бога - вот познание. Отображение Творца может родиться только из человеческой души, но при этом не самого Отца, но Сына, живущего в душе отпрыска божьего. Его подобие отцу может родиться из человеческой души.
Логос в душе - это философия. Платоновское миросозерцание хочет быть познанием, которое является религией. Оно приводит познание в связь с наивысшим, чего может достигнуть человек своими чувствами. Душа признается матерью божественного. Логос рождается в душе человека, но не сразу, а проходя ряд испытаний со стороны чувственной природы. Наиболее ярко это различается в мифе. Миф - это аллегория, где завуалировано создание духа, бессознательно творящей души. В мифах душе не удается беспрепятственно проникнуть в царство божественного. Душа, стремящаяся найти бога - это и Тесей в лабиринте, и блуждающий по морям и землям Одиссей. Когда тело погребается, то вечное в человеке вступает на путь к Предвечному. Покаявшаяся душа примиряется с вечной справедливостью и человек становится совершенным. Египетским Осирисом. Но нужно прожить как Осирис и совершать те же поступки. Вечная душа рождается после того, как Любовь сохраняет то, что остается после битвы низшего и высшего.
Далее, у Штейнера идет сопоставление персон Иисуса Христа и Будды. Жрецы знали путь Личности, знали, что имеют дело с Богочеловеком, но Будда достиг лишь того момента, когда в человеке начинает сиять божественный свет. У Христа земное исчезает в распятии, но не исчезает свет мира. Он еще раз пробуждает вселенский дух к настоящему в человеческом образе. Штейнер говорит, что посвященные осирисы достигали этого. Будда показал своей жизнью, что человек есть Логос и Свет. В Иисусе сам Логос стал личностью. В нем слово стало плотью. И уже для христианской общины мудрость мистерий стала связана с Иисусом Христом. Вера в то, что он жил и что исповедающие его принадлежат к нему заменила отныне устремления прежних мистерий. Отныне часть того, что было достижимо прежде только мистическими методами, заменилась у членов христианской общины убеждением, что божественное было дано в обитавшем с ними Слове. Отныне уже не личная подготовка каждого являлась единственным мерилом, а то, что слышали окружавшие Иисуса Христа, а также переданные ими традиции. Евангелия не сами по себе имеют свидетельства истины, но им должно верить, так как они опираются на личность Иисуса Христа, и потому что Церковь именно от этой личности ведет свою власть как истинную. К доверию тем мистическим силам, которые вспыхивали в душе человека при посвящении, должно было присоединиться доверие к Единому, к Первосвятителю. Мистерии, путем традиции, передали “средства”, как дойти до истины; христианская община сама продолжает эту истину.
Мисты искали обожествления. Штейнер говорит, что “Иисус Христос сделал это и мы должны держаться за него, так как мы - соучастники обожествления” (Штейнер Р. Мистерии древности и христианство. М., 1992 г. - с. 93). По Штейнеру то, что случилось на Голгофе - единая мистерия.
Далее Штейнер показывает, что Евангелия - это то, что было дано в традициях древних мистерий, как “прообраз жизни Сына Божия” (Штейнер Р. Мистерии древности...с.102). Евангелия надо рассматривать как некие мистические традиции. Даже чудеса тоже согласуются с мистикой. В традиции же времен рассказ об Основателе идет как ряд мистических сообщений. Евангелисты говорят так как говорит мист о посвящении.
Посвящение - это особенность Единого. И спасение человечества они ставят в зависимость от того, чтобы люди последовали за этим Посвященным. Последователям нисходит “Царство Божие”. Личное дело Иисуса Христа становится общим. Далее есть интересное замечание - “исследования народных религий дают различные представления о духовном, но если обратиться к более глубокой жреческой мудрости, то всюду можно встретить согласие” (Штейнер Р. Мистерии древности...с.106). Мудрость мистерий существовала повсюду. Чтобы стать мировой религией, христианская мистерия должна была заимствовать себе форму из иудейства, так как в иудействе Мессия уже ожидался. Неудивительно, что единственный Посвященный стал Мессией. Кроме всего этого необходимо было, чтобы тайна мистерии стала всеобщим достоянием, а иудейская религия всегда была народной, по крайней мере, изначально. Иисус Христос как народный Спаситель становится сыном народного Яхве. У иудеев существовали свои мистерии, которые затем перешли в иудаизм.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
