3461-1 (723349), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Оставив (все) греховное, снова возвращайся домой!
Соединись с телом в цветущем состоянии!(40)
Напротив, некоторые исследователи (Дреге, Дейсен) считают, что ука-заний на верования в перевоплощение в Ведах нет, а есть лишь вера в за-гробную жизнь, хорошую или дурную(41). Также уже в Ведах возникает учение о двух путях: пути богов и пути предков(42). Однако особенно полно это учение развивается в Упанишадах. Согласно им, путем предков идут те, кто ведет жизнь домохозяина и исполняет предписанные обряды. Пу-тем богов идут отрекшиеся от мирской жизни, живущие в лесу.
Те, которые знают это, и те, которые в лесу, чтут веру и истину, идут в пламя, из пламени - в день, из дня - в светлую половину месяца, из светлой половины месяца - в мир богов, из мира богов - в солнце, из солнца - в молнию. И придя к молнии, [состоящий] из пламени пуруша ведет их в миры Брахмана. В этих мирах Брахмана они живут вдали воз-величенные. Для них нет больше возврата.
Те же, которые приобретают миры жертвоприношением, подаянием, подвижничеством, идут в дым, из дыма - в ночь, из ночи - в темную половину месяца, из темной половины месяца - в шесть месяцев, когда солнце движется к югу, из этих месяцев - в мир предков, из мира предков - в луну. Достигнув луны, они становятся пищей. Там боги вкушают их, подобно тому, как [они вкушают] царя Сому, [говоря:] "Возрастай, уменьшайся". Когда это проходит у них, то [люди] попадают сюда в про-странство, из пространства - в ветер, из ветра - в дождь, из дождя - в землю. Достигнув земли, они становятся пищей. Снова совершают под-ношение их на огне человека, и затем они рождаются на огне женщины. Так совершают они круговорот, снова поднимаясь в миры. Те, которые не знают этих двух путей, становятся насекомыми, птицами и кусающимися тварями(43).
Как настоятельно отмечает Дреге, сравнение кельтских и индийских представлений неуместно, поскольку samsara в индийской традиции является частью единой философской системы, а у кельтов мы находим всего лишь фрагментарные сведения о философских представлениях. Однако заметим очень точное совпадение учений о двух путях, изложенных в Упанишадах и у Платона. Дреге подчеркивает, что между еще индоевро-пейской традицией Вед лежит такая же пропасть, как и между Гомером, также продолжающем индоевропейскую традицию, и досократиками. Однако такая схожесть в учениях: путь богов, доступный лишь философам, и путь душ не столь совершенных, некоторые из которых, более достойные, вновь становятся людьми, а другие, порочные, различными животными, заставляет все-таки задаться вопросом о природе этого сходства. Мы же, не будучи специалистами в области философии, оставляем этот очень интересный вопрос открытым.
Итак, мы закончили рассмотрение идей о переселении душ у индоевропейских народов. Как оценивают эти частичные параллели кельтских, греческих и индийских представлений разные философы? Некоторые, как Дреге, категорически отвергают возможность генетического родства этих идей. Некоторые, как Чедвик, говорят о влиянии греческой философии на идеи друидов. Также достаточно распространенным в современной лите-ратуре является и мнение общего индоевропейского происхождения этих идей. Так, рассмотрев многие из цитированных нами отрывки греческой, индийской и кельтской литератур Гаретт Ольмстед приходит к следую-щему выводу: "Согласно праиндоевропейской традиции пламя загробного мира очищало души от грехов, и, после очищения в огне, души снова ро-ждались на земле"(44). Во французском "Словаре мифологий" в статье "Индоевропейцы" приводится следующее утверждение: "Можно с уве-ренностью утверждать, что индоевропейцы верили в реинкарнацию. Это надежно засвидетельствовано для кельтов и индийцев, но некоторые сле-ды встречаются у всех народов (многочисленные рассказы о возвращени-ях в земную жизнь)"(45).
Мы склонны считать, что для такого мнения нет достаточных основа-ний. Реконструкция индоевропейских представлений о судьбе души после смерти, безусловно, является темой отдельной фундаментальной работы. Мы лишь можем сказать, что такое количество данных не позволяет нам считать учение о переселении душ общеиндоевропейским, на тех же ос-нованиях, что не дали бы нам при таком количестве данных восстановить языковую праформу.
Что же, кроме общего происхождения, может объяснять такие парал-лели? Как и в языкознании, здесь может помочь типология. С.А. Токарев в книге "Ранние формы религии" приводит некоторую классификацию возможных представлений о загробном мире. В сущности, в нее включены все логические возможности того, что можно представить себе о судьбе души после смерти. Во-первых, можно представлять себе, что души или остаются где-то рядом в мире живых, или уходят в свой особый мир. Пер-вая возможность логически делится на две - или душа невидимо присут-ствует где-то рядом с живыми, или она вновь воплощается в животное, в растение или в человеческое тело. Поверье о том, что умершие воплощаются в животных (реже в растенья), связано с тотемизмом и отмечено в Австралии, Америке и Африке. Широко распространена также вера в то, что душа умершего вновь рождается в человеческом образе, воплощаясь при этом в ребенка, рожденного в той же семье или роде (эскимосы, раз-личные индейские племена Северной Америки, йоруба). Своеобразный вариант идеи реинкарнации замечен у аранда и эскимосов: душа умершего вселяется в новорожденного ребенка, но лишь временно, пока не окрепнет собственная душа ребенка.
Однако наиболее распространена вера в особый мир душ ("тот свет"). Токарев отмечает, что рассмотрение разнообразных представлений яви-лось бы предметом особой большой работы, и дает лишь ряд общих на-блюдений. Мир душ часто бывает довольно точно локализован, у примор-ских народов и островитян (например, народов Океании и Восточной Ин-донезии) особенно часто распространено представление о загробном мире где-то за морем, на острове (сравни многочисленные потусторонние ост-рова ирландской и валлийской литератур). Также широко распространены локализации мира душ под землей или на небе.
Отдельно следует заметить, что люди часто считают, что судьбы умерших различны и после смерти. Мотивы, по которым одним умершим уготована одна участь, а другим другая - различны. Ими могут быть вы-полнение или невыполнение племенных обрядов, род смерти. У народов, прославившихся воинственностью, храбрым воинам, погибшим в бою, уготовано счастливое место упокоения: в это верят некоторые индейцы Северной Америки, конечно, классическим примером является германская Валгалла, обитель душ павших воинов. На судьбу после смерти также может влиять имущественное положение (у гавайцев, таитян, жителей Маркизских островов души вождей идут на небо, а простых людей - в подземный или подводный мир). И, наконец, возможна идея воздаяния, загробной награды или наказания за земные дела. Это соответственно представления об аде и рае, например, в христианстве и исламе. Или худшее или лучшее перерождение (или отсутствие его для особо "продвинутых") в буддизме и индуизме. Та же идея, замечает и Токарев, усвоена в античном мире пифагорейцами, а позже манихеями. Она сохранилась в некоторых мусульманских сектах, особенно у исмаилитов.
Таковы различные представления, существующие у народов мира. Мы видим, что фактически здесь исчерпаны все представимые возможности. Более того, число их невелико, и именно этим, вероятно, возможно объяс-нить, что одни и те же идеи появляются у народов неродственных и нико-гда друг с другом не контактировавших. В рамках разных систем эти мно-гообразные возможности могут комбинироваться. Так, у Платона и в Упанишадах, сочетаются представления о мире ином и реинкарнации (а вот уже случайное совпадение комбинации чисто математически гораздо ме-нее вероятно). Интересный вариант синтеза различных представлений о загробной жизни дает материал, собранный Каргопольской этнолингви-стической экспедицией РГГУ. Для информантов параллельно существует два представления о том, что происходит с душой после смерти. С одной стороны, существуют рассказы об обмираниях - попадании ненадолго за грань земной жизни, и хотя в основном говорится о том, что передавать виденное на том свете нельзя, некоторые записанные тексты в красках описывают мучения грешников на том свете - преимущественно пище-вые, не соблюдающих постов заставляют есть червей в разных видах, а перед достойными положено много всего съестного. Есть и христианские представления об аде под землей и рае на небе. Вот один из наиболее раз-вернутых разговоров с информантом: " [А куда душа девается после смерти?]
-Ну дак вот улетит, не знаю, на небеса да... кто достоин дак хорошо в раю там, а недостоин дак в аду, кто если чево воровал, говорят, всё надо относить куда-то обратно. А всё рассказывали, что женщина молоко про-давала да воду подливала дак вот ей там заставили отделить воду от моло-ка. Как отделишь? И вот она всю жизнь должна стоять и отливать. Всё от-черпывай, отчерпывай, без конца отчерпывай.
[А в рай кто попадает?]
-Это хорошие люди, которые веруют в Бога, соблюдают все обычаи там не ругаются, не врут, не воруют, худыми де-лами не занимаются, не сплетничают. Вот это, говорят, самый худой грех, что сплетничать... Да там вот завидовать людям...
[А что с ними в раю происходит?] -Так не знаю уж такая жизнь рай-ская, наверно, хорошая... весело живут, с ангелами там...
А в аду дак там... вот, говорят, за какой-то грех дак в смоле надо ки-петь, в смоляном котле, смола кипит и ты там варишься... За убийство или за что... Наверно за убийство, это самый большой грех.
Что-то ты украл дак тоже сплутовал и чё-то людям худое пожелал, навредил... тебе надо покаяться, если ты не покаешься, значит умрёшь с этим грехом, значит, тебя там всё время будут мучить." (В.И. Шесткова, 1927 г.р., дер. Кречетово).
С другой стороны, весь погребальный обряд и обычаи после похорон, свидетельствуют о совсем другом представлении о жизни усопших. Это, не подвергшееся влиянию христианства, представление о кладбище как мире мертвых. Вот как описывается жизнь умерших: "Одна там была Фе-досьева Марья была старушка такая, живой давно не было её. Рассказыва-ла, што была на том свете. Это, говорит, как на том свете, токо оградки у ково нету, ну, ограды на могиле, те, говорит, гулеют, между могилами-то дорожки. Тротуары, гулеют, веселяться. А кто в оградке-то, говорит, по-хоронят, так, сидит, как в тюрьме. Как за решётку глядит и выйти некуда. Так лучше в оградках не делать." (А.Т. Боронин, 1909 г.р., дер. Ухта). Во время похорон не надо ходить к могилам своих покойников - они все встречают новоприбывшего. Могила представляется домом умершего: "Говорят, што надо, штобы слышал, што пришли [когда на кладбище приходишь, надо по кресту постучать]" (Е.А. Капустина, 1930 г.р., дер. Нокола). в могиле устраиваются специальные полати - как и в доме, в гроб новопреставленному подкладывают вещи для покойников - шапку, тапки. См., например "Дак вот шапки-то, у нас вон в Северодвинске похо-ронили одново без шапки. Ну и вот, одной и приснился, что мол этово - зачем ты меня похоронила без головново убора. Дак опять какой-то свой помер дядька, дак ему положили для тово шапку..." (М.Л. Гришченко, 1931 г.р. дер. Бор), "Умерла учителка... Одна у матки была, матка гоорит:" Не знаю, чево делать то. Похоронить в тапках". Дык давай и похоронила на высоком каблуку. На девятый дни ей сница, как всё это и скажи: "Ой,- говорит, - как, мамка, живу худо. Все бегают, а ты,- гоорит,- мама, одела меня на высоком каблуку. Ой,- гоорит,- худо мне". Ну ладно,- гоорит [мать], - я тебя помяну: дам тапки кому-нибудь, штобы тебя помянули то. Нет, - гоорит,- не давай никому. А в городе Северодвинске на такой-то улице, в такой-то квартире. Свези, купи тапки, мне доставят. Мать на со-роковой день прошёл...купила тапки и приехала в Северодвинск. Допус-тим, в такой-то город, на такую-то улицу. И тапки везёт. Раз как дочка снилась. Заходит - там юноша умер. Она в гроб к нему и склала. Она на второй сон:" Спасибо, мама, я теперь в тапках"" (В.А. Будилова, 1926 г.р., дер. Кречетово). Так что упомянутый Х. Биркханом обычай подкладывать письма не является специфически кельтским. Я достаточно подробно ос-тановилась на современных славянских верованиях для того, чтобы показать, что представления о загробной жизни совсем не обязательно долж-ны быть логичными. Более того, в этой области, о которой человек не знает объективно ничего, очень естественна некоторая размытость представлений.
Итак, вернемся к кельтам. По всей вероятности, они верили существование мира иного, и вера эта не была усложнена моральной составляю-щей, пришедшей лишь с христианством. Так же возможны общие индоев-ропейские истоки представлений о мире ином, так схоже описанном, на-пример, у Пиндара и в древнеирландских сагах, однако здесь следует учи-тывать и возможность прямого литературного влияния и просто относительную тривиальность этого "сказочного" мотива.
Некоторые же из них, друиды античности, вероятно под влиянием греков-пифагорейцев (а также, возможно, в силу особой милитаризованности галльского общества) верили в переселение душ.
Таковы те выводы, которые мы можем сделать из достаточно скудных источников, свидетельствующих о философских представлениях кельтов на разных этапах их истории.
Список литературы
1. A Guide to Welsh Literature. Vol. 1. Ed. By A.O.H. Jarman & Gwilym Rees Hughes. Car-diff, 1992.
2. Chadwick Nora K. The Druids. Cardiff, 1997.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
