136296 (722983)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

МОУ лицей № 14

Эмблемы и символы

для лицея

Работа выполнена

ученицей 11 класса

Насыровой Эльвирой

Научный руководитель

Волкова Лариса Витальевна

Ижевск, 2003 г.

Введение

Как скучно искать кабинет по табличкам с однообразными буквами, сложенными в стройные слова. Намного интереснее увидеть яркую символичную картину и по ней определить, какой предмет изучают в данном кабинете. Кроме всего прочего подобные картины помогают расслабиться, снять напряжение, несут эстетическую функцию, развивают ассоциативное мышление и умственные способности в целом.

Итак, мы поставим перед собой непростую задачу: разработать эмблемы для школьных кабинетов, дабы ученик с легкостью мог определить, для каких именно целей предназначен тот или иной класс.

Для достижения основной поставленной задачи нужно было: изучить историю эмблематики в целом, углубиться в толкование отдельных символов и эмблем, познакомиться с общими правилами изображения тех или иных вещей, предметов и явлений, а также провести опрос учащихся нашего лицея: с чем именно у них ассоциируется тот или иной изучаемый предмет.

Основная часть

Человеческая психика такова, что многое происходящее в жизни видит сквозь призму мистики. Мы любим находить в простом, обыденном глубокий смысл. Некоторые вещи и события, с которыми мы соприкасаемся, приобретают для нас в дальнейшем символический характер. Символом может стать все, что угодно. Здесь нельзя не упомянуть о великой роли ассоциаций. Ассоциативность человеческого мышления помогает практиковать символы.

Идея всеобщей одухотворенности мира, способность видеть высшее начало в каждом окружающем предмете и явлении. Символ – это многозначное иносказание, как ни странно, он оказался прочно связан с религиозной тематикой, где объясняется как земной знак несказуемых земных истин. Разные люди в зависимости от склада ума, характера, духовного настроя могут увидеть в отдельных символах каждый свой смысл. Колорит символики одних может быть мрачен и трагичен, других – напротив, наполнен солнцем и оптимистичностью. Но всех объединяет отношение к символу как к многосмысленному посланию, как к трудно передаваемой вести, как к шифру некоей духовной тайнописи.

Символ только тогда истинный, когда он неисчерпаем и беспределен в своем значении, когда он изрекает на своем сокровенном языке намека и внушения нечто неизлагаемое, неадекватное внешнему. Он многолик, многосмыслен и всегда интересен.

Символистам свойственен глубокий историзм и широчайший энциклопедизм культурного арсенала. Они неразрывно связаны со всеми сферами жизни.

Символы, имеющие единую смысловую направленность, образуют эмблемы.

История эмблематики уходит корнями в первобытные времена, но как направление – формируется в рыцарскую эпоху. Поначалу эмблемы и сопровождавшие их девизы на щитах заменяли рыцарям их имена. Так на турнир рыцарь являлся не под именем, а под знаком щита. Эмблема знаменовала не личность, но надличностное, высшее, что, впрочем, вполне естественно для религиозно одержимого средневековья паладина-аскета, «сгоревшего душою». Иная ситуация складывается два-три века спустя. Эпоха Ренессанса, эпоха развития личности, нуждалась в словесно-изобразительной форме, компактно выражающей не надличностную идею, но сущность человека, его жизненный принцип, линию его поведения. Обычное имя не могло выдержать такой смысловой нагрузки, и тогда на помощь вновь пришла эмблема.

Уже в XVI веке эмблемы распространились по всему пространству ренессансной жизни, их можно было увидеть везде: на одежде, мебели, предметах быта. Но рядом с этой центробежной тенденцией внезапно обнаружилась противоположная ей центростремительная: началось собирание эмблем в книги, замыкание их в узком книжном пространстве. Эмблемы из книг имели не только эстетический, но и прагматически-жизненный аспект: они использовались в царских печатях, «костяных дел мастера» брали их за образцы своих декоративных изделий, из эмблем же заимствовались названия новых кораблей.

Из литературной предыстории эмблем следует отметить прежде всего «Иероглифику» Гораполлона – эллинистического автора (V в. н.э.), попытавшегося истолковать египетские иероглифы. Книга Гораполлона была найдена во втором десятилетии XV в., издана в 1505 г. Гораполлон хотел открыть смысл иероглифов вообще, обойдясь без египетского языка: он рассматривал их как идеограммы, передающие не звуки, не буквы, не слова, но непосредственно, путем некой метафорической или метонимической связи, - понятия. Вот одна из статей трактата Гораполлона: над иероглифическим изображением глаза – надпись, вопрошающая: «Как они (т.е. египтяне) обозначали Бога?» Ниже идет подпись, объясняющая связь глаза и Бога: «Для обозначения Бога они рисовали глаз, ибо, подобно тому, как глаз видит все, что перед ним находится, Бог видит и знает все, что только существует в мире». Некоторые «иероглифы» из книги Гораполлона – например, птица Феникс – прочно вошли в многочисленные книги эмблем; но и сам трактат исследователи часто рассматривают как едва ли не первую «бессознательную» книгу эмблем: ведь у Гораполлона, помимо вполне эмблематической идеографии (рисунок непосредственно означает идею, понятие, смысл), наличествует уже и протоструктура, напоминающая трехчастную форму эмблемы в ее единстве подписи, надписи и рисунка.

Нужно упомянуть еще один литературный памятник, позволяющий проследить, как археологическая и естествоиспытательская жажда Ренессанса, неутолимый интерес к курьезам древности и природы постепенно кристаллизовался в эмблематике, которая не только вела в тайны мировых смыслов, но и систематизировала (посредством КЭ) внезапно открывшийся человеку хаос из вещей, зверей, предметов, древних монет, развалин. Это роман Фраческо Колонна «Гипнеротомахия Полифила» (опубликован в 1499г.), описывающий аллегорическое путешествие заглавного героя на некий остров Киферы к источнику Венеры. Полифилу попутно встречаются бесчисленные археологические достопримечательности – колоннады, храмы, жертвенники и прочий античный антураж, который вскоре, полвека спустя, полный глубокого значения, застынет на эмблемах. Разумеется, герой занимается расшифровкой и толкованием символов и надписей; однако он не только трактует их, но и сам записывает свои речения при помощи только что «расшифрованных» знаков. Сочиняя и записывая собственные тексты посредством идеограмм, Колонна делает радикальный шаг к эмблематике и присущему ей способу обращения с символом: из него извлекается – неважно, насколько верно – породивший его алгоритм, который и используется в дальнейшем для сочинения новых и новых символов.

Некоторые из сочиненных Колонна «протоэмблем» (на античной основе, конечно же) стали знамениты. Субстратом ренессансных эмблем в значительной мере служила античная символика, но что-то новое гуманисты в символогию все же внесли, и именно здесь, у Колонна, мы можем проследить, как «обычный» античный знак превращался в эмблему. Одним издавна известным античным знаком был дельфин, обвившийся вокруг якоря – изображение, часто встречавшееся на монетах эпохи Флавиев. Не менее известным был и речение Festina tarde (спеши медленно), любимое, если верить преданиям, императором Октавианом Августом. Колонна видя в дельфине воплощение быстроты, а в якоре – синоним медленности, соединил и то и другое, истолковав тем самым древний рисунок как остроумный оксюморон, как смелое сближение понятий: быстрота, обвившаяся вокруг медленности.

Следующий шаг делает уже Адреа Альчиато (1492-1550), который вводит это сдвоенное изображение в структуру эмблемы, наделенной цельным смыслом, отличным от простого, пусть и остроумного сближения противоположных понятий: якорь – защищает моряков в бурю, дельфин – помогает закрепить его в морской глубине; все вместе – аллегория (вернее, эмблема) государя, который должен защищать своих подданных и помогать им.

«Emblematum liber» Альчиато (1531г.) – первая книга эмблем. Нельзя, конечно, отрицать связи книги Альчиато, как и других книг эмблем, с аллегорическими книгами средневековья, с различными бестиариями, гербариями, «физиологом», но нельзя отрицать и ее революционной новизны: это была первая книга, в которой эмблемы собраны или сочинены «просто так», ради себя самих, ради прелести самой эмблематической тайнописи. В латинском посвящении Конраду Пойтингеру Альчиато совершенно сознательно ставит акцент не на выражаемости, а на процессе выражения, подчеркивая самоценность эмблематического языка как такового:

«Мальчишки развлекаются орехами, юноши коротают время за игральными костями, мужи проводят досуг за картами. Мы же в часы нашей праздности составляем эти эмблематические знаки, гравированные затем рукою мастера. Как можно пришить отделку к платью, прикрепить значок к шляпе, так каждый из нас может и писать немыми знаками».

Конечно, Альчиато слегка лукавил, сопоставляя свое занятие с никчемными играми: многие эмблемы, как в его книге. так и в последующих книгах эмблем, имеют несомненный дидактический или даже политический смысл – позднее иезуиты в своих колледжах будут использовать эмблемы в образовательных целях.

Игровой и досужей представлялась, видимо, лишь идея выражения неких истин на особом иерархическом языке эмблем, - истин, которые вообще-то можно было бы выразить и словами. В оправдание этой затеи Альчиато, ничего еще не знавший об «искусстве для искусства», и ссылается несколько виновато на излишек досуга… Такой же извинительный смысл имеет и приплетенная сюда идея украшения: дозволено же украшать бесполезными кружевами платье и шляпы, почему же нельзя украсить истину иероглифической отделкой эмблемы? С идеей украшения связано и само слово «эмблема», введенное в широкий оборот именно Альчиато. Он заимствовал это слово из книги Гийома Буде («Adnotatones in Pandectarum libros»), по-гречески же «эмблема» означает «выпуклое украшение, инкрустация». Альчиато, впрочем, прекрасно понимал, что берет греческое слово в переносном смысле, что обозначает этим словом нечто иное, новое.

Каждая эмблема, несмотря на то, какие предметы, вещи, явления, на ней изображены, обозначает что-то совершенно непохожее на уже существующее. Так и наши эмблемы несут – каждая – свой особый смысл.

Содержание эмблем

Альчиато, конечно, осознавал, что «немые знаки» существовали и до его книги: новизна скорее была методологической, ибо речь шла не об открытии каких-то особых знаков, но о методе, позволяющем сочинять их в сколь угодно большом количестве, и о самоценности такого занятия. В своем трактате «О значении слов» (1530) Альчиато обронил фразу, которая теперь цитируется всеми, кто занимается историей эмблематики:

«Слова означают, вещи означаются. Однако и вещи иногда означают».

Дело, таким образом, не в существовании некоторого количества особенных знаков, но в принципиальной способности вещей означать так же, как означают слова, и в возможности использовать эту способность систематически, как матрицу для порождения новых и новых эмблем. Осторожная же оговорка Альчиато – «иногда означают» – весьма скоро была отброшена, так что теоретик конца XVIIв., Б. Больбинус, заявляет совершенно уверенно: «Нет такой вещи под солнцем, которая не могла бы дать материал для эмблемы».

Но верно и обратное: материал для эмблемы дают только «вещи, существующие под солнцем», только действительность. Теоретики уверенно выводят за пределы эмблематики весь мир вымысла (мифология при этом рассматривалась как нечто археологическое и филологически реальное).

Мир, рисуемый эмблематикой, разумен и целесообразен до полной фантастичности. Особенно ярко это ощущается в эмблематической анималистике: мудрый попугай, строящий свое гнездо так, что его не может достать змея; журавль, перед полетом загадочно набирающий в клюв камней – то ли чтобы не выдать себя случайным криком, то ли для балласта, то ли чтобы по звуку падения определять, над сушей он пролетает или над морем, - в ряду этих «фактов», отчасти заимствованных из Оппиана, Плиния, Аристотеля, отчасти взятых из народных поверий, знаменитые «зубастые голуби» графа Хвостова, находчиво разгрызающие силки, их пленившие, не только не меркнут, но и кажутся – по крайней мере, в эмблематическом, явно не худшем из миров, мире – вполне естественными. Растения не отстают от животных в разумности: например, «царский корень»устроил свои цветы так, чтобы семена не падали в почву слишком рано.

Мифология и античность, служившие материалом для эмблем, были сильно переосмыслены прежде всего в угоду галантной направленности, которую эмблематика приобрела в XVII столетии.

Эмблема нужна человеку Нового времени, она возникла в ответ на его потребности. Мир явлений в эмблематике, будь то мир животных, растений, мифологических героев, показывал, что нужно стойко переносить трудности, не падать духом, с умом использовать своих врагов, которые могут быть полезны, верить в Бога и добродетель, ни в коей мере не пренебрегая собственными интересами… Отдавая дань куртуазности, эмблема очень резонно напоминала и о проклятии, наложенном Богом на человека. Правы А. Шене и А. Хенкель, когда пишут, что столь разумный, переплетенный мириадами смысловых связей мир эмблем уже не является свидетельством безусловной веры в мировой порядок: он скорее выражает попытку человека, стоящего на пороге Нового времени, утвердить себя в мире, теряющем прозрачность и становящемся все более хаотическим.

Структура эмблемы.

Эмблема передает средствами чувственности некую умозрительную истину. «Эмблема же сводит интеллигибельное к чувственному, а чувственно воспринимаемое всегда производит более сильное воздействие на память и легче запечатлевается в ней, чем интеллигибельное» (Френсис Бэкон, «О достоинстве и приумножении наук»).

Структура эмблемы, по согласию большинства, должна быть трехчастной. Открывает эмблему inscriptio (titulus, motto, lemma) – короткая фраза, обычно латинская, которую называют «надписью». Под ней следует рисунок – pictura. Еще ниже – subscriptio (declaratio, epigramma), развернутый текст, поясняющий рисунок и его связь с надписью, очень часто в стихах. Subscriptio – это подпись.

Вся структура держалась на равновесии трех элементов, нарушение равновесия приводило к распаду эмблемы, переходу ее в другой жанр, причем нарушение происходило обычно одним путем: стоило подписи разрастись, как надпись воспринималась уже как заглавие, а рисунок – как обычная книжная иллюстрация.

Наши эмблемы не содержат ни надписей, ни подписей: мы верим в силу человеческого воображения, мы даем свободу для полета человеческой мысли, а потому не намерены навязывать конкретизированное понимание изображенного. Впрочем, и раньше находились теоретики, Которые считали, что эмблема вообще может не сопровождаться текстом (Ришле, Бугур, Бодуан).

Наши эмблемы означают некое общее понятие, идею, концепцию; они ориентированы на «вечные ценности» (не стоит только забывать, что каждое новое поколение понимает «вечные ценности» по-своему).

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов реферата