Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Перенос исследовательского фокуса на собственные закономерности поставил задачу нетрадицион­ного определения понятия «семья».

Семья — это совокупность индивидов, состоящих по меньшей мере в одном из трех видов отношений: кровного родства (брат — брат, брат — сестра и т. п.), порождения (родители — дети), свойства (муж — жена). Характер названных отношений (грубо говоря, авторитарный-эгалитарный) может, по убеждению Голода С.И., служить критерием, определяющим этап развития моногамии. Следуя этой логике, можно сконструи­ровать три идеальные исторические типа семьи: патриархальный (или традиционный), детоцентристский (или современный) и супружеский (или постсовременный).

Однако, история знает и эпоху матриархата, когда в древнем обществе главенствующее положение занимала женщина, и на то были свои особые причины. Когда было наложено жесткое табу на кровосмешение, образовался род, как новая форма семьи, в основу которой был положен принцип родства по материнской линии. Ввиду того, что мужья и жены были общими, отцовскую линию проследить было фактически невозможно, и поэтому действительно кровными родственниками можно признать было только мать и ее детей, которые оставались при ней и составляли ее, материнский, род [2 ].

В период матриархата наследование всегда шло по женской линии, а в брачных соглашениях собственность жениха часто передавалась во владение невесты. Многие фараоны женились в связи с этим на своих сестрах и даже дочерях, так как это помогало сохранить трон, династию и наследство.

Так Клеопатра (69 – 30 гг. до н. э.) сначала была женой своего старшего брата, затем после его смерти, – супругой младшего брата. Каждый этот брак давал им право владеть Египтом.

Приведем слова Ф. Энгельса: «Ниспровержение материнского права было всемирно историческим поражением женского пола. Муж захватил бразды правления и в доме, а жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний, в простое орудие деторождения» [6].

С появлением частной собственности женщина становится бесправной домашней прислугой с многочисленными хозяйственными обязанностями, она не может даже распоряжаться личным имуществом без разрешения мужа, а в случае его смерти власть в доме переходила к сыну.

По свидетельствам историков, женщина могла делить с мужем ложе, но не трапезу. В Древней Греции красивая женщина стоила несколько голов рогатого скота [3].

2.1. ПАТРИАРХАЛЬНЫЙ ТИП СЕМЬИ

Наиболее архаичный тип семьи — патриархальный. Он опи­рается на зависимость жены от мужа и детей от родителей. Этот тип возник в результате ниспровержения материнского права. Одной из иллюстраций перехода от материнского к от­цовскому счету родства может послужить обычай «кувада» (от франц. cuvade — высиживание яиц), обнаруженный у при­митивных племен Африки. После разрешения от бремени женщина сразу же приступает к повседневной деятельности, мужчину же укладывают в постель. Он имитирует схватки и послеродовую слабость, за ним тщательно ухаживают. Отец, таким образом, демонстрирует свою решающую роль в вос­производстве потомства.

Главенство мужа, в частности, проявляется в том, что в его руках сосредоточены экономические ресурсы и принятие основных решений. В соответствии с этим и произошло жест­кое закрепление внутрисемейных ролей.

Было бы большим упрощением полагать, что изживание экономических и нрав­ственных приоритетов главы семейства и сопутствующих обы­чаев происходит с легкостью. Наиболее рельефно проступают следы классической формы традиционной семьи в среднеазиатском регионе. У коренного населения об­наруживаются древние обычаи. Скажем, до сих пор в ходу (в основном, правда, в сельской местности) обряд публичной демонстрации простыни после первой брачной ночи.

В России патриархальные принципы, хотя и не в столь от­кровенной форме, также живучи. Напомню две патрилинейные традиции: невестка меняет свою родовую фамилию на фамилию мужа; при названии новорожденного используется реестр семейных имен.

Другая центральная ось семьи: отношения родители — дети. В традиционной семье на протяжении многих лет гос­подствовала абсолютная родительская власть и авторитарная система воспитания.

В отношениях порождения, нет сомнения, осталось мень­ше ритуалов, чем в супружеских отношениях. И, тем не ме­нее, один из обычаев довольно устойчив — «сватовство». У народов, исповедующих ислам, в большинстве случаев брач­ные договоры до сих пор заключаются между родителями; молодые люди становятся действующими лицами только после этого. Согласно мусульманским нормам, воля родителей — закон для детей, даже если она направлена против их интере­сов. Остается только удивляться наивности местных демог­рафов и этнографов, которые, прикрываясь сомнительным идеалом стабильности семьи, склонны защищать все без ис­ключения патриархальные предписания. Вот типичный пас­саж: «...направляя острие идейно-воспитательной работы про­тив купли-продажи невесты (калым), нельзя игнорировать связь этого обычая с элементами традиции уважительно под­чиненного отношения детей к старшим и особенно к своим родителям, с установками своеобразного укрепления семейно-брачных отношений и института семьи в целом».

Итак, смысл патриархальной моногамии упрощенно можно свести к двум принципам: жесткой половозрастной субор­динации и отсутствию индивидуальной избирательности на всех стадиях семейного цикла. Эти принципы в текущем сто­летии в разных национальных регионах с разной степенью интенсивности подвергаются пересмотру. И когда сегодня подчеркиваются кризисные явления, то, надо понимать, речь идет в первую очередь о традиционном типе семьи. На са­мом деле эмансипация женщин и все ей сопутствующие со­циально-экономические перемены подорвали (но не ликви­дировали) основы авторитарности, и как следствие — рост числа разводов, снижение уровня рождаемости, переоценка понятия «девственность» и т. п. Немало исследователей ус­мотрели в указанных тенденциях угрозу семье вообще и ста­ли активно призывать к реставрации патриархальности. Не стоит заблуждаться на этот счет: попытки реанимации ее как массовой формы обречены на провал.

2.2 ДЕТОЦЕНТРИЧЕСКИЙ ТИП СЕМЬИ

Со второй половины ХIХ века в Европе формируется детоцентристский тип семьи. Для него характерно возвышение роли частной жизни, чувственной стороны брака и интимности. Более или менее равноправные отношения между мужем и женой привели к появлению устойчивой зависимости экспрессивной удовлетворенности от супружества, с одной стороны, а с другой — к осознанию того, что сексуальность, практикуемая в границах брака, не сводима к деторождению. Все это наводит супругов на мысль о необходимости планировать время рождения детей и их количество. В силу этого ограничивается репродуктивный период непродолжительным временем (в пределах 5—10 лет) и рождение одного двух детей. Желанный ребенок превращается в объект родительской любви и стойкой привязанности. Тем самым канул в Лету обычай многодетности.

Решение о количестве детей принимают, по преимуществу, сами супруги. Возможности внешнего давления, как показывает практика, даже тщательно разработанные меры демографической политики (например, такой, как французская после второй мировой войны) предельно малы. Следует подчеркнуть, что детоцентристская семья по природе — малодетна.

В России поведение родителей, мотивированное интимно-эмоциональной привязанностью к детям, получило массовое распространение со второй половины 20 столетия. Даже в деревенской семье, где в недавнем прошлом детям не уделялось особого внимания, с 60-х годов многие родители, в том числе и те, кто сам окончил лишь начальную школу, мечтают дать детям максимально возможное образование. Дети, судя по высказываниям большинства опрошенных сельских жителей, — главный смысл семьи. Перемены в этом направлении подмечены и в среднеазиатском регионе. По наблюдению местного этнографа, в киргизской семье, сколь бы скромным ни был ее бюджет, изыскиваются средства на покупку одежды детям, посещение ими кино и т.п. Многие родители стремятся дать им образование и специальность.

Повышение материальных и духовных забот о детях — явление положительное. Однако гипертрофия долга, дополненная отходом от аскетической традиции, подчас приводит к противоположным результатам. Вредит и избыток нежности. Это можно наблюдать при изучении детей-невротиков. Согласно клиническим исследованиям, матери детей, страдающих неврозами, в отличие от матерей контрольной группы, реже общаются с ребенком на равных. Они навязывают ему свое мнение, не позволяя ребенку проявить самостоятельность.

Голод С.И. считает, что детоцентристский тип семьи — существенный шаг в эволюции моногамии. Лучшее доказательство этому, по мнению Голода С.И. — детальное рассмотрение характера супружеских отношений, а затем и отношений порождения.

Зарождение избирательности в предбрачный период предопределило новую семейную стратегию. Совместное проживание мужа и жены в условиях отсутствия ритуализированных ожиданий и однозначно закрепленных ролей требует адапта­ции их индивидуальных планов и поведенческих стереотипов относительно друг друга. Иначе говоря, должен возникнуть ряд тесно связанных между собой приспособительных отношений, каждое из которых в большей или меньшей (но непременно в значимой) степени оказывает воздействие на стабильность индивидуальной семьи. Исходя из эмпи­рических материалов Голода С.И. (опрос 1978,1981 и 1989 гг.), существует семь адаптационных ниш: духовная, психологическая, сексуальная, информационная, родственная, культурная и бытовая. Эти ниши имеют подвижную иерархизированную структуру, сдвиги в ней предопределяются стадией развития индивидуальной семьи. К примеру, в начальной стадии, т. е. в промежутке между вступлением в брак и рождением ребен­ка, иерархия такова: духовная, психологическая, сексуальная и культурная. На следующей стадии «культурная» вытесняет­ся «бытовой».

Между адаптационными нишами существует тесная связь. Словом, если отсутствует психологическая, бытовая или духовная совместимость, то трудно ожидать, скажем, сексуальной гармонии.

Более глубокий слой отношений в семье — интимность (intim — внутреннее), представляющая собой качественно иную близость, нежели адаптация. На инструментальном языке интимность — это взаимная симпатия, расположенность, признательность и эротическая привязанность мужа и жены, родителей и детей.

Казалось бы, если интимность, в самом деле, содействует супружеской удовлетворенности, то она, по всей вероятности, должна сопрягаться со всем адаптационным веером. И это действительно так. Данные опросов указывают на корреляционную зависимость параметра «интимность» по меньшей мере, от четырех составляющих синдрома: психологической, духовной, сексуальной и информационной. Стало быть, ценности адаптации и интимности не просто сосуществуют, а составляют единую структуру, объединяющую мужа и жену и по внешнему поведенческому периметру, и по внутриличностным каналам, образуя тем самым частный стиль жизни.

Из всего вышесказанного образ детоцентристской семьи кажется более привлекательным. Однако, в конечном счете, и в этой семье сковывается, ограничивается проявление личностного потенциала, что с наибольшей очевидностью проступает по линии родители — дети. Вместе с тем надо не забывать следующего. Здесь представлен идеальный тип, в реальной же практике его формы разнообразны.

2.3. СУПРУЖЕСКИЙ ТИП СЕМЬИ

В последние десятилетия наблюдается зарождение еще одного типа моногамии, который Голод С.И. условно назвал супружеским. В такого рода семье стратегическое отношение оп­ределяется не родством (как в патриархальной) и не родительством (как в детоцентристской), а свойством. Понять это можно так. Норма семейной жизни меняется: родители в такой семье отказываются полностью подчинять собственные интересы интересам детей. Зафиксированное движение расценивается частью исследователей как одно из фундаментальных, определяющих лицо современной цивилизации.

Супружеская семья — исторически наименее стереотипизированное образование. Если иметь в виду зрелую ее стадию, то здесь открываются уникальные возможности для отхода от господства зависимых отношений и раскрытия деятельной палитры по всем структурным составляющим: муж — жена, родители—дети, супруги — родственники, дети — пра­родители. Иными словами, в границах одного семейного типа возникают разнообразные и богатые отношения между пола­ми и между поколениями, возможности индивидуальной са­мореализации для всех. Эта общая идея, чтобы быть адекватно воспринятой, требует уточнений.

Первое. Почему возлагаются особые надежды на супружество, разве в прошлом его не было? Да, не было. Само собой разумеется, супруги, т. е. муж и жена, по меньшей мере, в европейском цивилизованном обществе, составляли первооснову семьи. Но речь идет не о супругах, а о супружестве.

Супружество — это личностное взаимодействие мужа и жены, регулируемое моральными принципами и поддер­живаемое имманентными ему ценностями. В основе этого - неинституциональный характер связи и симметричность прав и ответственности обоих супругов. Это, кстати, и указывает на исторически недавнее происхождение данного феномена. В самом деле, принципы, лежащие в основе супружества, мог­ли практически реализоваться лишь в результате социальных сдвигов, сопровождавшихся индивидуализацией мужчин (рас­ширение избирательности, внутренней ответственности, уси­ление самоконтроля) и распространением обозначенных ка­честв на женщин, что было бы невозможно без их экономической и гражданской эмансипации.

Второе уточнение связано с дешифровкой ценностей пост­современной семьи. По-видимому, нет особой нужды дока­зывать общность «корней» детоцентристского и супружеского типа. Они базируются на одном и том же — институте ухажи­вания. Отсюда неудивительно и совпадение двух базовых цен­ностей — адаптационного синдрома и интимности. Вместе с тем между современным и постсовременным типами семьи есть и существенное различие. Например, где-то через десять-пятнадцать лет совместной жизни жена (муж) только собирается открыть рот, а муж (жена) может с большой достоверностью сказать, о чем пойдет речь. Этот мо­мент опасен: брачные партнеры хорошо адаптированы, а по­тому легко предсказывают реакцию другого, что открывает путь отчуждению. В детоцентристской семье рутинность не­редко способствует либо переносу акцента на отношения по­рождения, либо вовлечению одного из супругов (иногда и па­раллельно) в пьянство, наркоманию, сексуальный разврат. Все это, разумеется, чревато конфликтами и разводами.

В постсовременной семье вырабатывается антирутинный механизм — автономия.

Важно не забывать прописную истину: социализированный человек в каких-то пределах автономен, в техногенном мире всегда остается место для вариаций и самостоятельных решений. Чем выше уровень цивилизационно-культурного раз­вития общества, чем ярче член такого социума сознает себя как индивидуальность, тем насущнее его потребность в обо­соблении. Созвучная тенденция прослеживается и в семье. Здесь, в частности, автономность выражается в том, что ин­тересы каждого из супругов шире семейных, и круг значимого общения для каждого из них выходит за рамки супружества. Их эмоциональные устремления регулируются не столько обычаями, традициями и внешними предписаниями, сколько индивидуальными представлениями, эстетическим идеалом и нравственными ценностями.

Заключая рассмотрение имманентной базы постсовре­менного типа семьи, можно отметить взаимозависимость и взаимодополняемость механизмов устойчивости (адаптация, ин­тимность) и развития (автономия). И действительно, эмпирические данные Голода С.И. выявили тесную положительную связь между интимностью и автономией. Так, подавляющее большинство мужчин, достигших высокого уровня интимности, сообщили, что жены активно поощряют их своеобразие, лишь каждый десятый подчеркнул противоположное. Зеркальная картина получена при низкой интимности. Принципиально те же тенденции обнаружены у женщин: в первом варианте — 50% против 20, во втором — 4% против 80.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данное время тема семьи до конца не изучена и полностью изучена быть не может, так как взаимоотношения в семье, проблемы, функции семьи изменяются с изменением социальной обстановки в стране, с изменением главных целей, стоящих перед обществом. Но главный вывод, с которым согласны социологи любого периода времени это то, что семья является основным фундаментальным институтом общества, придающим ему стабильность и способность восполнять население в каждом следующем поколении. Роль семьи не исчерпывается только воспроизводством населения, семья способствует развитию общества и его прогрессу.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Голод С.И. «Моногамная семья: кризис или эволюция?» - СПб, 1999.

2. Голод С.И. «Семья и брак: историко-социальный анализ». – СПб, 1998.

3. Гитин В.Г. Эта покорная тварь – женщина. – М., 2002.

4. Семья: Книга для чтения. В 2-х кн. / Сост. Андреева И.С., Гулыга А.В.. – М., 1991.

5. Социология: учебник для ВУЗов / Лавритенко В.Н., Нартов Н.А., Шабанова О.А., Лукашова Г.С – М., 2000

6. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. – М., 1991.

Характеристики

Список файлов реферата