129819 (720471), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В самом деле, праздник рождения оказывается праздником еды — это Рождество с его рождественским столом, уходящим далеко вглубь древности; в свадьбе есть и обряд хлеба и вина, — вслед за венчанием идет на дому пир или, во всяком случае, брачная трапеза; смерть и похороны знаменуются тем же актом еды и на могиле и дома, но, помимо этого, существует еще и так называемая трапеза мертвых, то есть и сам покойник, изображенный на могильных плитах, мыслится едящим и пьющим. Один беглый перечень этих общеизвестных фактов показывает, что акт еды в представлении древнего человека соединялся с кругом каких-то образов, которые прибавляли к трапезе как к утолению голода и жажды, еще и мысль о связи акта еды с моментами рождения, соединения полов и смерти.

Итак, "еда", "половой акт" и "смерть" семантически неотличимы друг от друга, одно оказывается другим. Семантика каждого из этих явлений заключается в интерпретации, переносимой на любые моменты жизни. Метафора преобразует онтологические факты в явления социального порядка, а сами понятия оказываются условными. Первобытные законы семантизации резко отличаются от современных, главным образом, своей бесконечной удаленностью от реальности, слабым развитием процессов анализа и синтеза. Однако сама способность к метафоризации, возникнув в ходе человеческой истории, формирует основы для универсальных обобщений, которые и выступают залогом психологического функционирования метафоры в качестве средства структурирования опыта.

Психологическая действенность, преобразующая сила метафоры зависит от многих факторов. Общеупотребительные языковые метафоры ("течение жизни", "цветение юности", "туманное будущее") редко порождают новые смыслы в индивидуальном сознании, равно как и клишированные художественные или научные метафоры, маркирующие определенный тип дискурса. В психотерапии смысловые изменения могут происходить либо при употреблении устойчивых метафор, относящихся к специфике конкретного направления или школы, либо в процессе создания новых, нетривиальных средств метафорической образности.

В первом случае терапевт, знакомя клиента с основными научными метафорами психоанализа, гештальт-подхода или юнгианства, объясняет, какое содержание стоит за каждым из понятий. После этого клиент пытается соотнести свой опыт (переживания, мысли, чувства, представления) с полученными знаниями, как-то иначе его структурировать, переосмыслить. Скажем, изменчивые настроения, необъяснимые логически и рационально перепады эмоциональных состояний терапевт называет влиянием анимы и объясняет клиенту, какова природа воздействия архетипа на поведение личности. Понимание в этом случае обеспечивается через связи соответствия, причинности и т.п., устанавливаемые между научной метафорой и содержанием индивидуального опыта, а изменение зависит от степени произвольности регулирования таких связей.

Во втором случае мы имеем дело с творческим процессом смыслопорождения в рамках терапии как собственно метафорической коммуникации. Его семиотическая сущность описана Ю.М. Лотманом следующим образом:

Предельной является в данном случае метафора, принципиально новаторская, оцениваемая носителями традиционного смысла как незаконная и оскорбляющая их чувство разума, эта шокирующая метафора — всегда результат творческого акта, что не мешает ей в дальнейшем превратиться в общераспространенную и даже тривиальную. Этот постоянно действующий процесс "старения" различных способов смыслопорождения компенсируется, с одной стороны, введением в оборот новых, прежде запрещенных, а с другой — омоложением старых, уже забытых смыслопорождающих структур.

Создание таких новых, индивидуализированных метафор есть особая, творческая сторона психотерапевтической деятельности. Удачная метафора "схватывает" опыт клиента во всей полноте его индивидуальных особенностей, для понимания которых требуется немало времени и специальных усилий. Одним из интересных приемов здесь может явиться прекрасно описанная В.П. Рудневым игра в "Китайскую рулетку" — методическая процедура анализа парасемантики. Основана она на учете произвольных ассоциаций, которые предлагает сам клиент, отвечая на вопросы типа: Если бы Вы были (автомобилем, растением, писателем, природным явлением, частью одежды, животным, музыкальным инструментом, напитком, зданием, страной, видом спорта), то это был бы:

1. Лендровер — могучий, повышенной проходимости, мощный, безотказный.

2. Дуб — сильный, мощный, уединенный, большой.

3. Лев Толстой — великий, громадный, народный, сложный.

4. Буран — сильный, холодный, опасный, могучий.

5. Пиджак — мужской, строгий, деловой, темный, солидный.

6. Слон — большой, тяжелый, могучий, неуклюжий.

7. Контрабас — сильный, грубый, солидный, большой.

8. Вода — простая, важная, необходимая, холодная.

9. Небоскреб — огромный, важный, солидный, деловой.

10. Канада — простая, сильная, природная, большая.

11. Биатлон — мужской, сильный, холодный, опасный.

Даже простой подсчет наиболее часто встречающихся ассоциаций позволяет составить развернутое представление об индивидуальных особенностях клиента. Метафорическое самоописание получилось достаточно ясным и конкретным. Любой из перечисленных образов может использоваться для метафорического обобщения. Игровая природа приема делает его удобным способом снять напряжение, "раскрепостить" клиента. "Китайская рулетка", используя в качестве объекта конкретную личность, в качестве инструмента — отождествление этой личности с любым другим объектом, представляет собой метафорический семиозис в чистом виде. Семиоти-зация индивидуальных свойств осуществляется самим клиентом, что позволяет устранить проекции, почти неизбежные при использовании коннотативных значений.

Метафорическая коммуникация — очень перспективная психотерапевтическая техника, ее использование существенно повышает эффективность деятельности консультанта. Однако работа с метафорой имеет и свои издержки. Одна из главных — уход от реальности, степень которого контролировать тем труднее, чем изысканнее сама метафора.

Литература

1. Аверинцев С.С. Поэты. — М., 1996

2. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. — М., 2004

3. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. — М., 1996

4. Лотман Ю.М. Культура и взрыв. — М., 1992.

5. Миллс Д., Кроули Р. Терапевтические метафоры для детей и "внутреннего ребенка". — М., 2006

6. Теория метафоры / ред. Н Д. Арутюнова. — М., 1990.

7. Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. — М., 1997

Характеристики

Список файлов реферата