128662 (719956), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Изменения в реальном бытии личности коренным образом изменяли ее самосознание. Субъект осознавал себя центром направленных вовне духовных сил, которые воплощаются в реальные, чувственные ценности; он желал подражать природе, на деле преобразуя ее своим твор­чеством, практическими деяниями.

Наряду с Италией возрождение новых гуманистиче­ских взглядов на индивидуальную психическую жизнь достигло высокого уровня в других странах, где подры­вались устои прежних социально-экономических отно­шений. В Испании возникли направленные против схо­ластики учения, устремленные к поискам реального знания о психике. Так, Хуан Луис Вивес (1492-1540) в ставшей знаменитой в Европе книге “О душе и жиз­ни” доказывал, что природа человека познается не из книг, а путем наблюдения и опыта, позволяющих, опи­раясь на теорию, правильно воспитывать ребенка.

Другой врач Хуан Уарте (ок. 1530 - 1592), также отвергая умозрение и схоластику, требовал применить индуктивный метод “Исследования способностей к на­укам” (так называлась его книга). Это была первая в истории психологии работа, в которой ставилась задача изучить индивидуальные различия между людьми для определения их пригодности к различным профессиям.

Дальнейшее свое развитие учение о психике человека приобретает уже в 17 веке.

Психологическая мысль в XVII в.

XVII век стал эпохой коренных изменений в социаль­ной жизни Западной Европы, веком научной револю­ции и торжества нового мировоззрения. Его предве­стником был итальянский ученый Галилео Галилей (1564 - 1642), учивший, что природа есть система дви­жущихся тел, не обладающих никакими свойствами, кроме геометрических и механических. Все, что проис­ходит в мире, следует объяснять только этими материальными свойствами, только законами механики. Гос­подствовавшее веками убеждение в том, что движения­ми природных тел правят бестелесные души, цели и формы, было ниспровергнуто. Этот новый взгляд на мироздание произвел полный переворот в объясне­нии причин поведения живых существ.

Первый набросок психологической теории, использо­вавшей достижения геометрии и новой механики, при­надлежал французскому математику, естествоиспыта­телю и философу Рене Декарту (1596 - 1650). Он ори­ентировался на модель организма как механически ра­ботающей системы. Тем самым, живое тело, которое во всей прежней истории знаний рассматривалось как оду­шевленное, т. е. одаренное и управляемое Душой, осво­бождалось от ее влияния и вмешательства. Отныне различие между неорганическими и органическими те­лами объяснялось по критерию отнесенности последних к объектам, действующим по типу простых технических устройства В век, когда эти устройства со все большей определенностью утверждались в общественном произ­водстве, далекая от производства научная мысль объ­ясняла по их образу и подобию функции организма. Первым большим достижением в этом плане стало от­крытие Уильямом Гарвеем (1578—1657) кровообраще­ния: сердце предстало своего рода помпой, перекачива­ющей жидкость. Участия души в этом не требовалось.

Второе достижение принадлежало Декарту. Он ввел понятие рефлекса (сам термин появился позже), став­шее фундаментальным для физиологии и психологии.

Если Гарвей устранил душу из круга регуляторов внут­ренних органов, то Декарт отважился покончить с ней на уровне внешней, обращенной к окружающей среде работы всего организма. Три столетия спустя И. П. Пав­лов, следуя этой стратегии, распорядился поставить бюст Декарта у дверей своей лаборатории.

Здесь мы вновь сталкиваемся с принципиальным для понимания прогресса научного знания вопросом о соотношении теории и опыта (эмпирии). Достоверное знание об устройстве нервной системы и ее функциях было в те времена ничтожно. Декарту эта система ви­делась в форме “трубок”, по которым проносятся лег­кие воздухообразные частицы (он называл их “живот­ными духам””). По декартовой схеме внешний импульс приводит эти “духи” в движение и заносит в мозг, от­куда они автоматически отражаются к мышцам. Когда горячий предмет обжигает руку, это побуждает челове­ка ее отдернуть: происходит реакция, подобная отра­жению светового луча от поверхности. Термин “реф­лекс” и означал отражение.

Реакция мышц - неотъемлемый компонент поведе­ния. Поэтому декартова схема, несмотря на ее умозри­тельный характер, стала великим открытием в психо­логии. Она объяснила рефлекторную природу поведе­ния без обращения к душе, как движущей телом силе.

Декарт надеялся, что со временем не только про­стые движения (такие, как защитная реакция руки на огонь или зрачка на свет), но и самые сложные удаст­ся объяснить открытой им физиологической механикой. “Когда собака видит куропатку, она, естественно, бро­сается к ней, а когда слышит ружейный выстрел, звук его, естественно побуждает ее убегать. Но тем не ме­нее, легавых собак обыкновенно приучают к тому, что вид куропатки заставляет их остановиться, а звук вы­стрела подбегать к куропатке”. Такую перестройку по­ведения Декарт предусмотрел в своей схеме устройства телесного механизма, который, в отличие от обычных автоматов, выступил как обучающаяся система.

Она действует по своим законам и “механическим” причинам; их знание позволяет людям властвовать над собой.

Этот вывод противостоял декартовой идее разделе­ния чувств на коренящиеся в жизни организма и чи­сто интеллектуальные В качестве примера Декарт в своем последнем сочинении—письме шведской короле­ве Христине—объяснил сущность любви как чувства, имеющего две формы: телесную страсть без любви и интеллектуальную любовь без страсти. Причинному объяснению поддается только первая, поскольку она зависит от организма и биологической механики. Вто­рую можно только понять и описать.

Однако, Декарта и его воззрения начинают подвергать критике, и одним из, тех, кто не согласен с Декартом является Томас Гоббс (1588 - 1679). Он начисто отверг душу как осо­бую сущность. В мире нет ничего, утверждал Гоббс, кроме материальных тел, которые движутся по законам механики, открытым Галилеем. Соответственно и все психические явления подчиняются этим глобальным за­конам. Материальные вещи, воздействуя на организм, вызывают ощущения. По закону инерции из ощущений возникают представления (в виде их ослабленного сле­да), образующие цепи мыслей, которые следуют друг за другом в том же порядке, в каком сменялись ощу­щения.

Такая связь получила впоследствии название ассо­циации. Об ассоциации как факторе, объясняющем, почему данный психический образ оставляет у челове­ка именно такой, а не другой след, было известно со времен Платона и Аристотеля.

Для великих ученых XVII века научное познание психики как причин явлений имело в качестве непре­ложной предпосылки обращение к телесному устрой­ству. Но эмпирические знания о нем были, как показа­ло время, столь фантастичны, что прежние свидетель­ства следовало игнорировать. На этот путь стали при­верженцы эмпирической психологии, понимавшие под опытом обработку субъектом содержания своего созна­ния. Они использовали понятия об ощущениях, ассо­циациях и т. д. как фактах внутреннего опыта. Гене­алогия этих понятий восходила к открытому свобод­ной мыслью объяснению психической реальности, от­крытому благодаря тому, что было отринуто веками царившее убеждение, будто эта реальность произво­дится особой сущностью—душой. Отныне активность души выводилась из законов и причин, действующих в телесном, земном мире. Знание же законов природы рождалось не из внутреннего опыта наблюдающего за собой сознания, но из общественно-исторического опы­та” обобщенного в научных теориях Нового времени.

Психологическая мысль и развитие взглядов на систему психики человека в XVIII в.

В этом веке, как и в предшествующем, в Западной Европе происходило дальнейшее укрепление капитали­стических отношений. Индустриальная революция пре­вратила Англию в могущественную державу. Глубо­кие политико-экономические изменения привели к ре­волюции во Франции. Расшатывались феодальные устои в Германии. Расширялось и крепло движение, названное Просвещением.

Мыслители, представлявшие это тече­ние, считали главной причиной всех человеческих бед невежество, религиозный фанатизм, требовали вер­нуться к естественной неиспорченной природе челове­ка, покончить с суевериями, со слепой религиозной ве­рой, утвердить в умах людей взамен ложного знание научное, проверенное опытом и разумом. Предполага­лось, что, следуя этим путем, удастся избавиться от со­циальных бедствий и пороков с тем, чтобы повсемест­но воцарились добро и справедливость. Эти идеи при­обретали в различных странах различную тональность соответственно своеобразию их общественно-историче­ского развития.

Наиболее ярко идеи Просвещения исповедовались на французской почве в преддверии революции, покон­чившей с феодально-абсолютистским строем. В Англии, где 'буржуазные отношения утвердились раньше, чем во Франции, главным идеологом Просвещения стал Дж. Локк. Его соотечественник физик и математик И. Ньютон (1643—1727) создал новую механику, по­всеместно воспринятую как образец и идеал точного знания, как великое торжество разума. В новом свете представления о психике человека были освещены в трудах Юма.

Мнение Юма о том, что понятие о субъекте может быть сведено к пучку ассоциаций, было направлено своим критическим острием против представления о ду­ше как особой, дарованной Всевышним сущности, ко­торая порождает и связывает между собой отдельные психические феномены. Предположение о такой спиритуальной субстанции защищал, в частности, Беркли, отвергавший субстанцию материальную. Согласно же Юму, душа есть нечто вроде театральных подмостков, где проходят чередой сцепленные между собой сиены.

Учения об ассоциациях английских мыслителей XVIII века, как в материалистическом, так и идеали­стическом вариантах, направляли научные поиски мно­гих западных психологов двух последующих веков.

Самыми радикальными критиками любых учений, допускающих влияние на природу и человека сил, ус­кользающих от опыта и разума, выступили французские мыслители. Они объединились вокруг 35-томной “Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремесел” (1751—1780), освещавшей новейшие дости­жения человеческого знания (поэтому их принято на­зывать энциклопедистами). В энциклопедии с материа­листических позиций излагались и вопросы психологии.

Крайним сенсуалистом зарекомендовал себя фило­соф Этьен Бонно де Кондильяк (1715—1780). Для на­глядности он предложил образ “статуи”, которая по­началу не обладает ничем, кроме способности ощу­щать. Стоит ей, однако, получить извне первое ощуще­ние, хотя бы самое примитивное (например, обоня­тельное), как начинает действовать вся психическая механика. Как только один запах сменяется другим, сознание готово получить все то, что Декарт относил на счет врожденных идей, а Локк - рефлексии. Силь-яое ощущение порождает внимание; сравнение одного ощущения с другим становится функциональным актом, который определяет дальнейшую умственную работу и т. д.

В отличие от “статуи” Кондильяка, Жюльен-Ламет-ри (1709 - 1751), предложил образ “человека - маши­ны”. Именно так он озаглавил свой выпущенный под чужим именем трактат. Из него явствовало, что наде­лять организм человека душой столь же бессмыслен­но, как искать ее в дейсвиях машины. Ламетри счи­тал, что выделение Декартом двух субстанций - не более, чем “стилистическая хитрость”, придуманная для обмана теологов. Декарт устранил душу из организма животных Ламетри доказывал, что не нуждает­ся в ней и человеческий организм, с которым сопряже­ны психические способности; они—продукт его машиноподобных действий.

Другими лидерами движения за новое мировоззрение выступили К. Гельвеций (1715 - 1771), П Гольбах (1723 - 1789) и Д. Дидро (1713 - 1784). Отстаивая принцип возникновения мира духовного из мира физического, они трактовали наделенного психикой “челове­ка - машину” как продукт внешних воздействий и есте­ственной истории.

Завершающий период в развитии французского ма­териализма представлен врачом-философом Пьером Кабанисом (1757—1808). Ему принадлежит формула, согласно которой мышление - это функция мозга. Свой вывод Кабанис подкреплял наблюдениями, подсказан­ными кровавым опытом революции. Ему было поруче­но выяснить, осознает ли казнимый на гильотине чело­век свои страдания (о чем могут свидетельствовать, например, конвульсии). Кабанис ответил на этот во­прос отрицательно; движения же обезглавленного тела имеют, по его мнению, рефлекторный характер и не осознаются, ибо сознание - функция мозга. Понятие о функции, выработанное физиологией применительно к различным органам, распространялось, таким образом, и на работу головного мозга

Впрочем, формула Кабаниса была использована для вульгаризации философии материализма ее против­никами. Кабанису приписали мнение о том, что мозг выделяет мысль, подобно тому как печень - желчь, а почки - мочу. На деле же, говоря о сознании как фун­кции головного мозга, Кабанис имел в виду совершен­но иное. К внешним продуктам мозговой деятельности он относил выражение мысли словами и жестами; за самой же мыслью, подчеркивал он, скрыт неизвестный нервный процесс.

Характеристики

Список файлов реферата