128662 (719956), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Накапливалось огромное количество фактов - срав­нительно-анатомических, зоологических, эмбриологических и других, ставших опытной основой наблюдений и анализа поведения живых существ. Обобщение этих фактов, в первую очередь биологических, стало основой психологического учения Аристотеля и преобразования главных объяснительных принципов психологии: орга­низации, закономерности и причинности.

Уже сам термин “организм” требует рассматривать его под углом зрения организации, то есть упорядочен­ности целого для достижения какой-либо цели или для решения какой-либо задачи. Устройство этого целого” и его работа (функция) нераздельны. “Если бы глаз был живым существом, его душой было бы зрение”, - говорил Аристотель. Душа организма - это его функ­ция, работа. Трактуя организм как систему, Аристотель выделял в нем различные уровни способностей к дея­тельности. Понятие о способности, введенное Аристоте­лем, было важным новшеством, навсегда вошедшим в основной фонд психологических знаний. Оно разделя­ло возможности организма, заложенный в нем психо­логический ресурс и его практическую реализацию. При этом намечалась схема иерархии способностей как функций души: а) вегетативной (она имеется и у ра­стений), б) чувственно-двигательной (у животных и человека), в) разумной (присущая только человеку). Функции души становились уровнями ее развития.

Тем самым в психологию вводилась в качестве важ­нейшего объяснительного принципа идея развития. Функции души располагались в виде “лестницы форм” где из низшей (и на ее основе) возникает функция бо­лее высокого уровня. Вслед за вегетативной (расти­тельной). функцией формируется способность ощущать, на ее основе развивается способность мыслить. При этом в развитии каждого человека повторяются те ступе­ни, которые прошел за свою историю весь органический мир (впоследствии это было названо биогенетическим законом).

Различие между чувственным восприятием и мыш­лением было одной из первых психологических истин, открытых древними. Аристотель, следуя принципу раз­вития, стремился найти звенья, ведущие от одной ступени к другой. В своих поисках он открыл особую об­ласть психических образов, которые возникают без прямого воздействия предметов на органы чувств. Сейчас эти образы принято называть представлениями памяти и воображения (в терминологии Аристотеля— “фантазии”). Эти образы подчинены открытому опять-таки Аристотелем механизму ассоциации - связи пред­ставлений. Объясняя развитие характера, он утвер­ждал, что человек становится тем, что он есть, совер­шая те или иные поступки.

Изучение органического мира побудило Аристотеля придать новый смысл основному принципу научного объяснения— принципу причинности (детерминизма) Среди различных типов причинности Аристотель выде­лил особую целевую причину или “то, ради чего совер­шается действие”, ибо, согласно Аристотелю, “природа ничего не делает напрасно” Конечный результат про­цесса (цель) заранее воздействует на его ход. Психиче­ская жизнь в данный момент зависит не только от прошлого, но и неизбежного будущего (то, что должно произойти, определяется происходящим сейчас).

Итак, Аристотель преобразовал ключевые объясни­тельные принципы психологии: системности (организа­ции), развития, детерминизма. Душа для Аристотеля - это не особая сущность, а способ организации живого тела, представляющего собой систему; душа проходит разные этапы в развитии и способна не только запечат­левать то, что действует на тело в данный момент, но сообразовываться с будущей целью.

Аристотель открыл и изучил множество конкретных психических явлений. Но так называемых “чистых фак­тов” в науке нет. Любой факт по разному видится в за­висимости от теоретического угла зрения, от тех ка­тегорий и объяснительных схем, которыми вооружен исследователь. Обогатив объяснительные принципы, Аристотель представил совершенно иную сравнительно с предшественниками картину устройства, функций и развития души.

В эллинистический период развития Древней Греции идеализация образа жизни мудреца, отрешенного от игры внешних стихий и благодаря этому способного сохранить свою индивидуальность в непрочном мире,. противостоять угрожающим самому существованию по­трясениям, направляла интеллектуальные поиски двух других доминировавших в эллинистический период фи­лософских школ - стоиков и эпикурейцев. Связанные корнями со школами классической Греции, они пере­осмыслили их идейное наследство соответственно духу новой эпохи.

Школа стоиков возникла в IV в. до н. э. и получи­ла свое название по имени того места в Афинах (“стоя”—портик храма), где ее основатель Зенон (не смешивать с софистом Зеноном) проповедовал свое уче­ние. Представляя космос как единое целое, состоящее из бесконечных модификаций огненного воздуха— пневмы, стоики считали человеческую душу одной иа таких модификаций.

Под пневмой (в исходном значении слова - вдыхае­мый воздух) первые натурфилософы понимали единое природное, материальное начало, которое пронизывает как внешний физический космос, так и живой организм и пребывающую в нем “псюхе” (т. е. область ощущений, чувств, мыслей).

Слияние псюхе и природы приобрело иной смысл. Сама природа спиритуализировалась, наделялась признаками, свойственными разу­му - но не индивидуальному, а сверхиндивидуальному.

Согласно этому учению, мировая пневма идентична мировой душе, “божественному огню”, который являет­ся Логосом или, как считали позднейшие стоики, - судьбой. Счастье человека усматривалось в том, чтобы жить согласно Логосу.

Стоики верили в примат разума, в то, что человек не достигает счастья из-за незнания, в 'чем оно состоит. Но если прежде существовал образ гармоничной лич­ности, в полноценной жизни которой сливаются разум­ное и чувственное (эмоциональное), то у мыслителей эллинистической эпохи, в обстановке социальных не­взгод, страха, неудовлетворенности, тревоги, отношение к аффектам изменилось.

Стоики объявили аффектам войну, усматривая в них “порчу разума”, поскольку возникают они в ре­зультате “неправильной” деятельности ума.

Эта этико-психологическая доктрина обычно сопря­галась с установкой, которую, говоря современным языком, можно было бы назвать психотерапевтической. Люди испытывали потребность в том, чтобы устоять перед превратностями и драматическими поворотами жизни, лишающими душевного равновесия. Изучение мышления и его отношения к эмоциям имело не абст­рактно-теоретический характер, но соотносилось с ре­альной жизнью, с обучением искусству жить. Все ча­ще к философам обращались для обсуждения и реше­ния личных, нравственных проблем. Из искателей истин они превращались в целителей душ, какими позже стали священники, духовники.

На других космологических началах, но с той же этической ориентацией на поиски счастья и искусства жить, основывалась школа. В своих представлениях о природе эпикурей­цы опирались на атомизм Демокрита. Однако в проти­вовес демокритову учению о неотвратимости движения атомов по законам, исключающим случайность, Эпикур - предполагал, что эти частицы могут отклоняться от своих закономерных траекторий. Этот вывод имел эти-ко - психологическую подоплеку.

В отличие от версии о “жесткой” причинности, ца­рящей во всем, что совершается в мире (и, стало быть”. в душе как разновидности атомов), эпикурейцы допу­скали самопроизвольность, спонтанность изменений, их случайный характер. С одной стороны, такой подход отражал ощущение непредсказуемости человеческого” существования, с другой - признавал возможность са­мопроизвольных отклонений, заложенных в самой при­роде вещей, исключал строгую предопределенность по­ступков, предлагал некую свободу выбора. Иными сло­вами, эпикурейцы считали, что личность способна дей­ствовать на свой страх и риск. Впрочем, слово “страх” здесь можно употребить только метафорически: весь. смысл эпикурейского учения заключался в том, чтобы проникшись им, люди спаслись именно от страха.

Этой цели служило и учение об атомах: живое те­ло, как и душа, состоит из движущихся в пустоте ато­мов, которые в момент смерти рассеиваются по. общим законам все того же вечного космоса; а раз так, та “смерть не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще нет, когда же смерть наступает, то нас уже нет”. Представленная в учении Эпикура кар­тина природы и места человека в ней способствовала достижению безмятежности духа, свободы от страхов, прежде всего, перед смертью и богами (которые, оби­тая между мирами, не вмешиваются в дела людей, ибо" это нарушило бы их безмятежное существование).

Как и многие стоики, эпикурейцы размышляли о пу­тях достижения независимости личности от всего внеш­него. Лучший путь они усматривали в самоустранении от всех общественных дел. Именно такое поведение позволит избегнуть огорчений, тревог, отрицательных эмоций и, тем самым, испытать наслаждение, ибо оно есть не что иное как отсутствие страдания.

Последователем Эпикура в Древнем Риме был Лук­реций (I в. до н.э.). Он критиковал учение стоиков о разлитом в природе в форме пневмы разуме. В дейст­вительности, согласно Лукрецию, существуют только атомы, движущиеся по законам механики; в результате возникает и сам разум. В познании первичными явля­ются ощущения, преобразуемые (наподобие того, “как паук ткет паутину”) в другие образы, ведущие к ра­зуму.

Учение Лукреция (изложенное, кстати, в поэтиче­ской форме), как и концепции мыслителей предшест­вующего, .эллинистического периода, было своего рода наставлением в искусстве выжить в водовороте бедст­вий, навсегда избавиться от страхов перед загробным наказанием и потусторонними силами.

В эллинистический период возникли новые центры культуры, где различные течения восточной мысли вза­имодействовали с западной. Среди этих центров выде­лялись созданные в Египте в III в. до н.э. (при цар­ской династии Птоломеев, основанной одним из полко­водцев Александра Македонского) библиотека и музей в Александрии. Музей представлял собой по существу .исследовательский институт с лабораториями, помеще­ниями для занятий со студентами. В нем проводились исследования в различных областях знания, в том чис­ле по анатомии и физиологии.

Так, врачи Герофил и Эразистрат, труды которых не сохранились, значительно усовершенствовали технику изучения организма, в частности головного мозга. К числу важнейших .сделанных ими открытий относит­ся установление различий, между чувствительными и двигательными нервами; через две с лишним тысячи лет это открытие легло в основу важнейшего для фи­зиологии и психологии учения о рефлексах.

Другим великим исследователем душевной жизни в ее связи с телесной был древнеримский врач Гален (II в. н. э.). В труде “О частях человеческого тела” он, опираясь на множество наблюдений и экспериментов и обобщив познания медиков Востока и Запада, в том числе александрийских, описал зависимость жизнедея­тельности целостного организма от нервной системы.

В Новое время, когда сложились реальные социаль­ные основы для самоутверждения субъекта как незави­симой свободной - личности, претендующей на уникаль­ность своего психического бытия, рефлексия выступила как основание и главный источник знаний об этом бытии. Такая трактовка содержалась и в первых про­граммах создания психологической науки, имеющей свой собственный предмет, отличающий ее от других наук. Действительно, ни одна наука не занята изуче­нием способности к рефлексии. Конечно, выделяя реф­лексию как одно из направлений деятельности души, Плотин не мог считать индивидуальную душу самодо­статочным источником собственных внутренних обра­зов и действий; душа для него - эманация сверхпрекрасной сферы высшего первоначала всего сущего.

Учение Плотина оказало влияние на Августина (IV—V вв.), творчество которого ознаменовало переход от античной традиции к средневековому христианскому мировоззрению. Августин придал трактовке души осо­бый характер: считая душу орудием, которое правит телом, он утверждал, что ее основу образует воля, а не разум. Тем самым он стал основоположником учения, названного позже волюнтаризмом (от лат. “волюнтас”—воля).

По мнению Августина, воля индивида зависит от бо­жественной и действует в двух направлениях: управ­ляет действиями души и обращает ее к себе самой. Все изменения, происходящие с телом, становятся психиче­скими благодаря волевой активности субъекта. Так, из “отпечатков”, которые сохраняют органы чувств, воля создает воспоминания.

Все знание заложено в душе, которая живет и дви­жется в Боге. Оно не приобретается, а извлекается из души опять-таки благодаря направленности воли. Ос­нованием истинности этого знания служит внутренний опыт: душа поворачивается к себе, чтобы постичь с предельной достоверностью собственную деятельность и ее незримые продукты.

Идея о внутреннем опыте, отличном от внешнего, но обладающего высшей истинностью, имела у Августи­на теологический смысл, поскольку предполагалось, что эта истинность даруется Богом. В дальнейшем трак­товка внутреннего опыта, освобожденная от религиозной окраски, слилась с представлением об интроспек­ции как особом, присущем только психологии, методе исследования сознания.

Характеристики

Список файлов реферата