Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Экономика капиталистических стран Запада, базирующаяся на втором технологическом укладе, не принадлежала классу: ”perpetuum mobile”, поскольку существовала за счёт ресурсов извне, ею не воспроизводимых. А ресурсы, увы, оказались ограниченными.

Наиболее ярко проявилось энергетическое ограничение. Есть разные концепции энергетического кризиса семидесятых годов, но несомненно, что за ними стояло противоречие между стремительно возрастающим потреблением нефти и ограниченностью запасов. Это был, по сути дела, внезапный конец эры дешёвого топлива. За семидесятые годы уровень цен на топливо вырос по отношению к ценам на готовые изделия в пять раз.

Не менее резко сказалось и экологическое ограничение. Действовавшая модель была расточительной и потому антиэкологичной. Природа рассматривалась в ней как неограниченных размеров помойка для сброса отходов. И это был один из факторов дешевизны массового производства. Но беспредел всегда плохо кончается, в особенности в отношениях с природой.

Ещё одно ограничение - трудовые ресурсы. С ними в шестидесятые годы почти во всех развитых странах сложилась напряжённая ситуация. В до – и послевоенные годы снизилась рождаемость. Многих унесла война. Доля сельского населения уменьшилась настолько, что деревня перестала быть источником рабочих рук для города. А высокие темпы экономического роста увеличивали спрос на работников. Эту проблему пытались решать по разному: привлекали иностранных рабочих (Западная Европа), нелегальных иммигрантов (США), женщин (повсеместно). Ситуация благоприятствовала борьбе за повышение заработной платы, и она росла. Росли и издержки производства. Многие завоевания профсоюзов лишали экономику гибкости, маневренности. Например, профсоюзы категорически возражали против частичной занятости, часто запрещали брать на работу не членов профсоюза, мешали манипулировать с продолжительностью рабочего дня. А ведь были в этих странах люди, и немало, особенно среди эмигрантов, согласные и даже предпочитавшие гибкий производственный график, разные комбинации продолжительности рабочего дня и часто согласные работать дольше, чтобы больше заработать. Но легально “объехать” профсоюзы порой было невозможно.

Произошли серьёзные сдвиги и в другой важной сфере не поддающейся счёту: ослабли старые стимулы к труду, изменились ценностные ориентации работников, их потребности удовлетворить в рамках старой модели было уже нельзя. Пока главные потребности работника состояли в том, чтобы обеспечить себе элементарные условия для существования - его интересам вполне соответствовало наращивание темпов производства в рамках старой модели. Но со временем, когда был достигнут определённый уровень всеобщего благосостояния, потребности расширились и уже не исчерпывались относительным материальным благополучием. Молодые образованные люди стремились к самореализации, а в рамках фордистско-тейлорской организации труда им не представлялось такой возможности. Работа для многих осталась только источником средств к существованию, интересы сместились в иные сферы.

Ограничителем дальнейшего развития стала и старая организационная структура экономики. Она была рассчитана на рамки национального хозяйства, но повсеместно шла интеграция этих хозяйств в единую, мировую экономику; связи их усиливались и усложнялись. Обычные средства кредитной и фискальной политики вдруг стали вызывать неожиданный международный резонанс с непредсказуемыми последствиями. Подъём производства в одной стране немедленно вызывал приток импорта из других и нарушал её торговый баланс; спад столь же неукоснительно обострял проблему безработицы не столько в этой стране, но и в других.

В середине семидесятых годов в зоне развитого капитализма - да и не только в ней, скорее во всём мире - внезапно сложилась ситуация структурного скачка. Система приблизилась к стратегическим ограничениям - общие условия воспроизводства резко ухудшились.

Мы говорим для наглядности “внезапно”, но на самом деле этот процесс растянут во времени. До известной степени ресурсы взаимозаменяемы, частично более дефицитный ресурс может замещаться менее дефицитным. Но со временем условия этой замены становятся всё хуже, возрастающая отдача от масштаба сменяется убывающей. В системе возникают всё новые узкие места. Темпы роста замедляются, наступает застой, при свободном ценообразовании сопровождаемый ростом цен. Это так называемая стагфляция - в отличии от инфляции, знаменующей “перегрев” экономики в фазе подъёма.

Накопил ли капитализм за предшествующие годы потенциал, достаточный для структурного скачка?

Вернёмся к теории систем. Если внешние ограничения на ресурсы - назовём их стратегическими - не позволяют больше системе развиваться на прежней структурной основе, наступает не обычный, а структурный кризис: старая совокупность связей не справляется с новой ситуацией. Это может окончиться катастрофой, система потеряет основные свои свойства, развалится, а на её обломках возникнет новая. Но может и выжить, сохраняя свою сущность, если у неё накоплен достаточный потенциал, позволяющий структурную перестройку. Он может быть накоплен в ходе предшествовавшего развития, если система не только расходовала ресурсы, но и накапливала таковые. Или его надо искать и создавать по ходу перестройки - брать взаймы, собирать “по сусекам””, снимая ресурсы со всех менее важных направлений развития. Вот если нет возможности (или воли) мобилизовать потенциал, нет осознания необходимости перехода на новую структурную основу, тогда катастрофа может стать реальностью.

Иными словами, следует обратить внимание на те факторы, которые складывались внутри прежней капиталистической системы, и теперь начали определять её судьбу. И осознать главное, что речь идёт о самонастраивающейся, саморегулируемой системе, порождающей многообразие,- на её периферии всё время создавалось нечто “побочное”, странное, не слишком нужное в период инерционного развития. Накопленным потенциалом для скачка обернулись многие фундаментальные и прикладные исследования, опробованные и тут же создающиеся новые организационные формы, вообще внутренняя готовность к переменам. Были большие резервные мощности, были квалифицированные кадры, Способные быстро освоить технические нововведения.

Прежде всего, удалось создать новые энергосберегающие технологии. Ядовитым плодам химизированного сельского хозяйства были противопоставлены плоды биотехнологии. Созданы заменители - материалы с широким диапазоном заранее заданных свойств, с меньшим весом, меньшей затратой дефицитных ресурсов (волоконно-оптический кабель вместо медного, композиты и керамика вместо стали, алюминия и традиционных пластмасс и т.п.). Открытие высокотемпературной сверхпроводимости дало будущее криогенным технологиям, предвидятся революционные изменения в энергетике. В чёрной металлургии на небольших предприятиях производят малыми партиями специальные марки металла, максимально приближенные к требованиям заказчика.

Может быть, важнейшее, что было создано в недрах старой системы, - электронно-вычислительная техника, давшая потом всплеск микроэлектроники. А это была техническая революция в управлении производством: стала доступна исключительно тонкая настройка технологических процессов.

К началу восьмидесятых годов в странах развитого капитализма стала стабилизироваться экологическая ситуация. Примерно с этого времени берёт начало полоса нового экономического подъёма, причём рост валового национального продукта происходит при почти стабильном уровне потребления нефти.

Какова же новая модель развития экономики, базирующейся на третьем технологическом укладе?

В её основе принцип отдачи от масштаба заменён на принцип отдачи от разнообразия. Стратегия производителя теперь состоит в том, чтобы на одном и том же комплексе оборудования изготавливать множество разнообразных мелких серий специализированных продуктов. Они имеют довольно точный адресат с конкретными индивидуальными потребностями. Прежний рынок, затопляемый бесконечными потоками стандартных товаров, распался на сегменты, в которых особые вкусы и запросы находят ‘свой’ товар.

Маленькую серию товара легче продать (тем более, если она изготовлена по предварительному заказу). Выигрыш - на сокращении времени оборота от сырья до продажи. Не нужны склады для не распроданных остатков, для сырья, для комплектующих деталей. Потери сокращаются по всей цепочке производства.

Изменилась структура экономики. Вырос удельный вес сферы услуг, как бытовых, так и производственных. В структуре издержек стремительно возрастает удельный вес невещественных элементов, снижается роль материального производства. Время, затрачиваемое на разработки и конструирование, подготовку к технологическим операциям (включая программирование), маркетинг и послепродажное обслуживание, становится сопоставимым, а иногда и превышает время самого производства. Жизненный цикл продукта укорачивается по мере развёртывания научно-технического прогресса, и это существенно изменило стратегию предпринимательства: выйти на рынок с технологически новым продуктом, коммерчески реализовать новинку и уйти с рынка, заменив её очередным новшеством раньше конкурентов, стало гораздо важнее дешёвой цены или контроля над рынком.

Меняется судьба индустриальных гигантов. Некоторые американские исследователи считают, что основой японского успеха в конкурентной борьбе на мировых рынках стала мелкая и средняя фирма. В США в последнее время тоже растёт число мелких фирм, в которых работает всё больше людей.

Поскольку на рынке выше всего ценится новое, в последние десять лет необычайно распространились венчурные (“рисковые”) небольшие предприятия, рискующие опробовать и выкинуть на рынок принципиально новые технические идеи.

Однако одновременно с усилением роли мелкого предпринимательства во всей зоне развитого капитализма сливаются крупные предприятия, усиливаются транснациональные корпорации. Мелкие венчурные фирмы, как правило, финансируются крупным капиталом, для которого они - генераторы идей и разведчики рынка. С их помощью гиганты сохраняют гибкость.

Особая роль мелкого бизнеса на рынке – “генератора идей” и пионера новой техники и технологии - подтверждается данными правительственных органов США, в частности подсчётами Национального научного фонда и Администрации по делам малого бизнеса (см. таб. №1).

Таблица №1 Число изобретений на 10 тыс. учёных и инженеров, занятых в сфере НИОКР

Иными словами, вклад в создание и освоение новой техники и технологии со стороны средних и мелких фирм почти в пять раз превышал по объёму освоения изобретений соответствующую долю крупных промышленных компаний.

Большой бизнес сохраняет определённые преимущества, но теперь они лежат в другой области. Современный “суперволк” вынужден сбросить вес, быстрее соображать и быстрее поворачиваться. На смену стальным зубам и мощному телосложению в качестве главных аргументов в борьбе за существование приходят обладание крупными исследовательскими заделами, развитой инфраструктурой маркетинга, высококвалифицированными и сработавшимися коллективами специалистов и руководителей, информационными системами.

Корпорации создают гибкие децентрализованные организационные структуры, заменяют иерархические системы управления сетевыми, стараются сделать работников причастными целям фирмы. Лозунгом кадровой политики становится: “Высоким технологиям - высокая техника контактов с людьми”.

Таким образом, малый бизнес сегодня является важной компонентой экономического роста, создателем рабочих мест, фактором научно-технического прогресса.

Малый бизнес – конкурентные преимущества.

Мелкие фирмы действуют по принципу “ориентации на нужды”. Им просто необходимо предлагать рынку что-то новое, реально действенное. Мелкие фирмы умеют мыслить перспективно. Поскольку ранние этапы инновации могут оказаться затяжными чрезвычайно важно, чтобы на первых порах издержки были невысоки. И мелкие фирмы добиваются этого, т.к. у них практически нет другого выхода. У крупных же компаний появляется искушение начать учреждать отделы, расписывать накладные расходы и ставить новое начинание в такое положение, когда от него ждут тех же самых финансовых показателей, что и от ныне существующего товарного ассортимента.

Кроме того, мелким фирмам присуща гибкость. Они умеют ‘быстро поворачиваться’. А это надо считать важной особенностью. Если какая-то идея не срабатывает, они могут переключиться на другую. Более того, мелкие фирмы опробуют то, что называется ‘множественными конкурентными подходами’. Другими словами, работают над несколькими идеями сразу. Как резко отличается это от традиционного прямолинейного поэтапного подхода, с которым сплошь и рядом сталкиваешься. Корпорация “IBM” воспользовалась принципом мелких фирм при создании своего нового персонального компьютера. Дон Эстридж, возглавлявший коллектив разработчиков, получил соответствующие инструкции и свободу от множества ограничений, действующих в рамках ‘Синего великана’. По словам одного из его коллег, Эстридж ввёл в практику ряд ‘очень здравых идей в сферах дизайна, маркетинга, распределения и производства, которые корпорация потом сознательно применила у себя’.

Мелкие фирмы “терпимы к хаосу”, что почти или совсем невозможно для традиционной крупной компании. Имеющиеся данные и практический опыт говорят о том, что инновации, перемены, создание чего-то нового - процесс в основном неорганизованный, идущий скачками, рывками вверх и в стороны. Сознавая это, некоторые компании-гиганты разрабатывают меры по преодолению такого положения. А вот мелкие фирмы принимают этот ‘фристайл’ совершенно естественно.

Характеристики

Список файлов реферата