121541 (716026), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Тенденция к ослаблению позиций верхних палат и иногда отказу от них была продолжена в конституционном развитии в межвоенное время и после Второй мировой войны. В Великобритании два акта 1911 г. и 1949 г. существенно ограничили права Палаты лордов в законодательной области. Совет республики Франции, по Конституции 1946 г., был лишен тех полномочий, которыми обладал всемогущий Сенат в Третьей республике. Хотя верхняя палата в Японии была сохранена, но нижняя обрела полномочия, позволяющие преодолевать вето второй палаты — Палаты советников. Правительство несет ответственность только перед нижней палатой.
Новая тенденция, появившаяся в последние десятилетия, указывает на приспособление статуса верхней палаты к желаниям правительства. В данном случае мы имеем в виду назначение Сената в парламенте Франции по Конституции 1958 г. В законодательной области Национальное собрание и Сенат равноправны (лишь финансовые законопроекты вносятся в нижнюю палату). При прохождении законопроекта «челнок» между палатами может действовать до тех пор, пока либо палаты не придут к соглашению, либо этот «челнок» перестанет «сновать» по желанию правительства. Правительство в последнем случае может созвать смешанную паритетную комиссию. Инициатива и после работы комиссии находится в руках правительства. Если компромиссный законопроект не будет принят палатами в идентичной редакции после нового чтения в обеих палатах, то правительство вправе потребовать, чтобы Национальное собрание приняло окончательное решение по этому проекту (ст. 45 Конституции 1958 г.). Таким образом, Сенат нужен правительству, поскольку он тормозит принятие законопроектов и одновременно служит орудием проведения правительством своей политики в парламенте.
В конституционном законодательстве Европы в межвоенное время появляется собственная модель конституционного контроля, резко отличающаяся от традиционной американской. Если традиционная система имеет диффузный характер, т. е. проверка соответствия основному закону вверяется каждому суду или судье, то европейская модель носит централизованный характер. Контроль осуществляется специально созданными органами, действующими вне обычной и административной юстиции. В 20—30-е годы органы конституционной юстиции европейской модели были учреждены в Австрии (Конституция 1920 г.), в Чехословакии (Конституция 1920 г.); в республиканской Испании (Конституция 1931 г.) был создан Суд конституционных гарантий. После Второй мировой войны на Европу пришлась «вторая волна» конституционного контроля. Восстанавливается конституционный суд Австрии, создаются конституционные суды в Италии и ФРГ, такие же суды учреждаются в Турции (Конституция 1961 г.), в Югославии (Конституция 1963 г.); во Франции (Конституция 1958 г.) образуется Конституционный совет. «Третья волна» приходится на 70—80-е годы. Институт конституционного контроля предусматривают Основные законы Португалии (1976 г.), Испании (1978 г.), Чехословакии (1968 г.); с 1982 г. действует Конституционный трибунал в Польше; в 1983 г. в Бельгии создается Арбитражный суд; европейскую модель избрали Румыния (1991 г.), Болгария (1991 г.).
Европейская модель конституционного контроля весьма отличается от традиционной. В последней состав органов конституционной юстиции достаточно прост. Члены судов общей юрисдикции обычно назначаются главой государства пожизненно, хотя существует предельный возраст, по достижении которого судьи уходят в отставку. При назначении судей учитывается квалификационный уровень кандидатов и их политическая ориентация. Правда, поскольку в общих судах судьи назначаются пожизненно, а в отношении главы государства, производящего назначение, обычно действует принцип ротации, то политические ориентации постепенно нивелируются.
Принципиально по-иному назначаются члены органов конституционной юстиции в их европейском варианте. Прежде всего, срок полномочий членов неодинаков, но отсутствует пожизненное назначение: девять лет — во Франции, Испании и Италии; двенадцать лет — в ФРГ и Австрии. Во Франции все бывшие президенты входят в состав Конституционного совета пожизненно. В ряде стран состав органа обновляется не полностью, а частями. Обновление состава позволяет органу конституционной юстиции принимать новых людей, отражающих взгляды текущего момента. Срочный характер назначения не влияет на независимость членов. Независимость в данном случае обеспечивается не невозможностью сместить члена или его неназначением, а невозможностью его непосредственно повторного назначения. Члены французского Конституционного совета не могут быть назначены повторно; это же относится и к судьям конституционных судов Италии и Испании. В ФРГ нельзя переизбирать судей Конституционного суда на непосредственно следующий срок.
Особое внимание следует обратить на порядок назначения членов органов конституционного контроля. В группе стран, придерживающихся европейской модели, порядок назначения и квалификации судей нередко устанавливается конституционным законодательством, что подчеркивает значение этого органа конституционного надзора. Здесь важно и то, что почти всегда члены органа конституционного контроля назначаются не одной инстанцией, а несколькими, с тем чтобы ни один из назначающих органов не имел преимущества, а сам орган конституционного контроля не обрел односторонней ориентации.
Введенные в конституционное законодательство особенности организации и членского состава органов европейской модели дают им, очевидно, некоторые преимущества по сравнению с традиционной американской моделью. Органы европейской схемы контроля обычно шире подходят к рассматриваемым проблемам соотношения оспариваемого акта и основного закона; обычные суды всегда связаны конкретными обстоятельствами рассматриваемого дела, а отсюда партикуляризм решений этих судов. Судьям обычных судов субъективно трудно «подняться» над законом и взглянуть на него «с высоты» конституции. Множество судов, имеющих право принимать решения о конституционности, действуют изолированно друг от друга, что ведет к «разорванности» контроля, порой к его противоречивости.
Специальный же орган обладает иными возможностями, он имеет монополию на рассмотрение споров относительно соответствия основному закону. Такой орган может следить за единством судебной практики, может проводить определенную линию в каком-либо аспекте своей деятельности. Наконец, европейская модель более соответствует принципу разделения властей.
Конституционное законодательство, постепенно эволюционируя, стало содержать положения, затрагивающие международные отношения, регулировать внешнеполитические функции государства, его международно-правовую позицию, содержать порядок объявления войны и заключения мира. Такие нормы появились еще в прошлом веке (например, ст. 5 Основного статута Италии 1848 г., ст. 75 Конституционной хартии Португалии 1826 г., ст. 13 Конституции Японии 1889 г., ст. 15 Конституции Дании 1866 г.). Постепенно круг проблем, связанных с международными отношениями, расширился и к настоящему времени в большинстве зарубежных конституций регулируются важнейшие проблемы, связанные с международными отношениями. К таковым относятся: 1) принципы внешнеполитической деятельности данного государства; 2) регулирование вопросов, связанных с объявлением войны и заключением мира; 3) соотношение международно-правовых и внутригосударственных норм; 4) рассмотрение полномочий органов государства по заключению и ратификации международных договоров и соглашений; 5) положения, определяющие сотрудничество в области защиты прав человека,— Гражданство, права и свободы человека, вопросы экстрадиции и права убежища.
Укажем два аспекта конституционного регулирования, связанного с международными отношениями: закрепление миролюбивых принципов внешней политики и отказ от войны как средства решения международных споров; возможность уступки государственного суверенитета наднациональным органам.
Правовые положения, регулирующие поведение страны на международной арене, ведут свою эволюцию со времени Великой французской революции. Шестой раздел Конституции от 3 сентября 1791 г. устанавливал, что «французская нация отказывается от каких-либо завоевательных войн и ни в коем случае не станет обращать свои вооруженные силы против свободы какого-либо народа». С конца XVIII в. аналогичные нормы все чаще стали появляться в основных законах зарубежных стран. Требование отказа от войны было неоднократно повторено прежде всего в несколько расширенном виде в самой Франции (ст. 118—119 Конституции 1793 г., п.5 преамбулы Конституции 1848 г.), в бразильской Конституции от 24 февраля 1891 г. (ст. 88). В межвоенное время миролюбивые статьи были включены в Конституцию Нидерландов, их содержала Конституция Доминиканской Республики 1929 г., а Конституция Ирландии 1937 г. (п. 1—3 ст. 29) дала развернутую характеристику поведения своего государства на международной арене.
После Второй мировой войны число конституций, декларирующих миролюбивый внешнеполитический курс, значительно возросло. Наиболее заметными в этом отношении явились: преамбула Конституции Французской (Четвертой) республики, заявившей, что «Французская республика... не предпримет никакой войны с целью завоевания и никогда не употребит своих сил против свободы какого-либо народа», ст. II Конституции Италии 1947 г. и ст. 9 Конституции Японии 1947 г. В последних двух статьях провозглашался отказ от войны как способа разрешения международных споров. Конституция ФРГ 1949 г. не содержит прямого отказа от войны, но из смысла ст. 26 вытекает, что действия, направленные на подготовку агрессивной войны, являются антиконституционными и наказуемыми. Миролюбивый характер конституций определяется также и тем, что в ряде актов основные принципы международного права признаются в качестве основополагающих для проведения политики на международной арене (например, ст. 7 Конституции Португалии 1976 г., п. 2 ст. 2 Конституции Греции 1975 г.).
В послевоенное время отчетливо проявилась новая тенденция в развитии основных законов зарубежных стран, главным образом в странах Западной Европы. В конституциях государств, входящих в Европейские сообщества, в 1993 г. переименованных в Европейский союз (ЕС), получают закрепление легальные возможности добровольной передачи национальными государственными системами полномочий наднациональным организациям. Некоторые европейские государства предусмотрели возможность уступки полномочий международным организациям еще до создания Общего рынка при выработке своих основных законов. Это сделали Франция (Конституция 1946 г. — преамбула), Италия (Конституция 1947 г.) и ФРГ (Основной закон 1949 г.). Другие государства приняли поправки к своим основным законам при вступлении в Общий рынок или позднее. Данное утверждение относится к Нидерландам (поправки 1956 г.), Люксембургу (поправки 1956 г.), Ирландии (1972 г.), Бельгии (1970 г.), Португалии (1982 г.). Три страны предусмотрели возможность передачи части своих полномочий при принятии новых конституций: Дания (1953 г.— § 20), Греция (1975 г.—п.2—3 ст. 28), Испания (ст. 93 Конституции 1978 г.). Вхождение с начала 1995 г. в состав Европейского союза Австрии, Швеции и Финляндии также должно повлечь соответствующие изменения в их основных законах.
В конституционных и законодательных положениях государств — участников Европейского союза имеются легальные возможности для того, чтобы право этого Союза (ранее называвшееся правом Сообществ) обладало преимущественной силой по сравнению с национальным правом. Иными словами, право Сообществ приобрело наднациональный характер и имеет общие, т. е. одинаковые, условия для применения во всех государствах — их членов. Юридические нормы, вырабатываемые Сообществами, заменили в национальном праве те сферы, которые отнесены к компетенции Сообществ. Другими словами, внутри европейских Сообществ произошло распределение компетенции между государствами-членами и органами Сообществ. Само функционирование Сообществ, передача полномочий их органам, установленный юридический механизм «гармонизации» национального права и права Сообществ воздействуют на национальные государственно-правовые институты, требуют их приспособления к новым реалиям, координации деятельности национальных институтов внутри страны с органами ЕС.
Участие в ЕС воздействует на многие национальные институты. Нельзя не видеть, что органы государств-членов находятся в подчиненном положении по отношению к органам ЕС. Они потеряли свободу действий в областях, переданных в ведение международных организаций. В то же время члены ЕС контролируют исполнение международных норм на своей территории, они остаются «хозяевами» положения на ней, следовательно, нельзя говорить об утрате ими своего суверенитета. К тому же государства могут выйти из состава ЕС; поэтому речь должна, видимо, идти лишь о передаче части своих суверенных прав наднациональным органам.
Пребывание в Сообществах отразилось прежде всего на полномочиях национальных парламентов. Сам факт прямого вмешательства органов ЕС во внутреннюю компетенцию государства путем издания регламентов (одного из видов актов органов ЕС) ведет к изъятию из ведения парламентов значительного круга вопросов, по которым он мог бы законодательствовать. До 1975 г., когда были установлены прямые налоги в пользу Сообществ, денежные средства отчислялись в бюджет Сообществ из национальных бюджетов. Однако эти отчисления практически не обсуждались в парламенте; они включались в бюджет, и тот не мог их изменить, поскольку это повлекло бы необходимость межправительственных переговоров. В 1975 г. «европейский бюджет» полностью «выскользнул» из-под парламентского контроля. Получив собственные средства, Сообщества стали пользоваться полной финансовой автономией.
Парламенты ограничиваются в возможностях принадлежащего им контроля за деятельностью правительств при принятии решений в рамках ЕС. Изъятые из национальной законодательной юрисдикции области переданы Совету министров Союза, куда входят министры правительств-участников, которые на уровне ЕС не несут ответственности перед Европейским парламентом (последний таких полномочий не имеет). Национальные же парламенты не могут осуществлять прямого контроля за деятельностью таких министров в Совете министров ЕС. Правда, в некоторых странах парламент имеет право юридического контроля (здесь мы не говорим о фактическом осуществлении этого контроля, всегда связанного с механизмом партийной дисциплины) за правительствами, но лишь в рамках обсуждения общей политики правительства (такие полномочия имеют, в частности, парламенты ФРГ, Нидерландов). Во Франции в связи с ограничением Конституцией 1958 г. возможностей парламентского контроля за деятельностью исполнительной власти роль парламента менее значительна.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
