118018 (713177), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Своего рода объединением нормативной концепции М. Вебера и эмпирической – Д. Истона является концепция Д. Бетхэма. Он считает, что легитимация власти осуществляется одновременно на трех уровнях:

Первый из них образуют правила получения и отправления власти.

Вторым уровнем являются убеждения управляющих и управляемых, касающиеся функционирования политической системы.

Третий уровень – это активное согласие управляемых, выражающееся в конкретных политических действиях. О полной легитимности власти можно говорить лишь тогда, когда возникает связь между содержанием правил политической игры, их позитивной оценкой и вырастающем из них политическом поведении на стороне политической системы, выражающем волю к сохранению системы в ее неизменных основах.

В современной политической науке получила известность концепция легитимности политической власти французского политолога Ж. Шабо. Легитимность он определяет как адекватность реальных или предполагаемых качеств управителей (а также тех, кто намеревается ими стать) подразумеваемому или ясно выраженному согласию управляемых. Ж. Шабо выделяет четыре типа легитимности: демократическую, идеологическую, технократическую и онтологическую. Демократическая легитимность присуща политическим системам, функционирующим на основе базовых демократических принципов: коллегиальное принятие решений, учет воли большинства, соблюдение прав и свобод человека. Демократическая легитимность относительна и должна дополняться другими типами легитимности. Прежде всего, это технократическая легитимность, понимаемая Шабо как степень профессионализма и компетентности тех, кто находится у власти и принимает решения. Лидеру недостаточно только завоевать поддержку избирателей, необходимо оправдать оказанное доверие эффективной управленческой деятельностью. Идеологическую легитимность Шабо понимает практически также, как и Истон, связывая ее с функционированием советского и других тоталитарных режимов.

Наиболее трудна для восприятия концепция онтологической легитимности Ж. Шабо. Политолог указывал, что в данном случае «речь идет о выявлении соответствия политической власти объективному порядку, вписанному в человеческую и социальную действительность, продолжении порядка, установленного в космической вне человеческой действительности». Здесь выражена мысль о том, что существование любой политической системы оправдано до тех пор, пока она не вступает в противоречие с наиболее универсальными законами развития природы и общества.

При всем многообразии концепций легитимности власти, все они имеют и немало схожих аспектов. Различия же между ними объясняются сложностью самого феномена легитимности

Наряду с теоретической проблемой легитимности политической власти существует практическая проблема ее легитимации, то есть приобретения легитимности в глазах общества. Легитимация власти в ряде случаев может совпадать с легализацией – принятием основополагающих юридических актов, прежде всего, конституций. Механизмом легитимации могут быть выборы или референдумы, с помощью которых выявляется уровень поддержки населением лидеров, партий, институтов, нормативных актов или решений. Идеологическая легитимация власти бывает необходима не только в тоталитарных системах, опираются на те или иные идейные ценности для оправдания своих действий и решений и руководители самых демократических стран.

Одно из основополагающих отличий демократической системы заключается в том, что в ней власть не может быть присвоена, но только «приобретена» в результате победы на соревновательных выборах. Другими словами, на персональном уровне легитимация власти подлежит цикличному возобновлению (подтверждению).

В недемократических системах роль фактора, легитимизирующего правила получения власти, исполняет идеология, опирающаяся как на ценности, так и на групповые интересы, которые обосновывают отказ от политического соперничества как такового и, тем самым, не требуют подтверждения власти на свободных выборах. Следствием отвержения конкурентных выборов становится феномен вынужденной поддержки режима, заключающийся в невозможности выразить открыто неприятие конкретной группы правителей без одновременного выражения сомнений по поводу идеологи и отвержения основных правил политической игры. Управляемые стоят перед альтернативой: либо признание полной легитимности власти, либо полной ее нелегитимности.

В странах реального социализма легитимация власти осуществлялась, прежде всего, идеологически (отсюда наименование этих режимов – идеократические). Однако со временем правящие коммунистические партии вынуждены были искать также и иные аргументы (например, успехи в экономике) для обоснования своего господства, что в принципе противоречило основам существовавшей политической системы и подрывало ее изнутри.

Политическая власть, особенно высокого уровня, часто персонифицирована. Поэтому для сохранения авторитета и, следовательно, легитимности власти, необходимо поддерживать и укреплять авторитет представляющих ее политических лидеров. В условиях авторитарных, тоталитарных режимов харизматическая или, используя терминологию Истона, персональная легитимация может принимать форму «культа личности», однако более цивилизованные примеры такой легитимации наблюдаются и в условиях демократии. Для легитимации власти большое значение имеет эффективность решений и действий тех, кто ею обладает. Политический режим, не имеющий достаточной легитимности, может обрести ее, если будет способствовать успешному решению стоящих перед обществом проблем и, тем самым, удовлетворению потребностей и чаяний большинства населения.

В качестве эмпирических индикаторов степени легитимности власти могут рассматриваться следующие признаки:

1. Уровень принуждения, используемый властью для осуществления своей политики (легитимная власть может вообще обходиться без прямого насилия, нелегитимная власть часто просто «сидит на штыках»).

2. Наличие или отсутствие попыток незаконного свержения данного правительства или политического лидера.

3. Наличие или отсутствие массовых акций гражданского неповиновения, а также сила такого неповиновения.

4. Результаты выборов, референдумов, а также данные социологических исследований, если последние достоверны.

5. Степень коррумпированости власти и др.

Наряду с процессом легитимации власти в политической практике может происходить и обратный процесс – делегитимации власти, то есть утраты тех факторов, которые определили ее легитимность. Делегитимация власти может стать результатом целого ряда причин: 1) следствием противоречия между эгоистическими устремлениями правящей элиты и господствующими в данном обществе идейными ценностями; 2) следствием противоречия между официально провозглашенными демократическими принципами и реально политической практикой, связанной с ограничением прав и свобод населения, давлением на средства массовой информации, преследованием оппозиции; 3) следствием повышения неэффективности деятельности бюрократического аппарата и усиления его коррумпированности; 4) следствием раскола внутри правящей элиты из-за утраты уверенности в оправданности ее претензий на власть; 5) следствием конфликта между ветвями власти. Кризис легитимности может наступить также тогда, когда политическая система перестает воспринимать требования основных общественных групп, когда в ней отсутствуют или прекращают функционировать механизмы, защищающие интересы широких народных масс.

Процессы легитимации и делегитимации власти можно проиллюстрировать примерами из истории коммунистического политического режима в нашей стране. Как и для любого другого тоталитарного режима, для власти большевистской партии в России особое значение имела идеологическая легитимность. В процессе легитимации коммунистического режима можно обнаружить две основные составляющие. Первая связана с постепенным вытеснением всех чуждых коммунистической идеологии взглядов, вторая – с приспособлением самой коммунистической идеологии к реальностям и традициям российского общества. Искоренение инакомыслия началось на второй же день после октябрьского переворота, но продолжалось достаточно длительное время, поскольку пришлось решать целый комплекс связанных с этим задач. Необходимо было устранить носителей чуждых “марксизму-ленинизму” идейных течений, одновременно сформировать новый идеологический и пропагандистский аппарат. На решение этой задачи ушло как минимум два десятилетия. Однако только одного этого для установления тотального идеологического контроля над обществом было бы недостаточно. С точки зрения режима, необходимо было также установить информационную блокаду, превратить СССР в информационно закрытое, изолированное от остального мира общество. Постепенно советские люди все более и более отгораживались не только от окружающего мира, но и от своего прошлого.

Только идеология не могла быть столь долго единственным легитимирующим фактором коммунистического режима в СССР. Она подкреплялась факторами иного порядка. Можно говорить и об определенной экономической эффективности этого режима. Были решены задачи индустриальной модернизации в технико-технологическом и социально-культурном отношении. Аграрная Россия превратилась в ракетно-ядерную сверхдержаву, запустила первый искусственный спутник Земли и осуществила первый полет человека в космос. Не следует забывать и о том, что начиная с середины 50-х годов наблюдалась устойчивая тенденция роста уровня материального благосостояния большинства населения Советского Союза, которое могло также пользоваться и широким набором бесплатных социальных услуг, пусть и невысокого по мировым стандартам качества.

Улучшение жизни советского народа было неплохим дополнением к обещанию всеобщего счастья в «светлом будущем» – при коммунизме. И сам образ этого светлого будущего был важным элементом идеологической доктрины и оправданием всех трудностей и бед повседневной жизни, легитимировал любые действия власти. Именно идеология для советского общества была наиболее интегрирующей и легитимирующей существующую власть силой.

Идеологическая эрозия в полной мере стала реальностью уже во времена руководства страной Л.И. Брежневым. Его правление было отмечено, с одной стороны, небывалыми прежде достижениями, но одновременно и нараставшим разочарованием в прежних идеалах и ценностях. Прежде всего, оказались дискредитированы представления о «светлом будущем» – коммунизме, который не наступил в обещанные сроки, а партийное руководство избегало прямых объяснений с народом по этому поводу. К тому же реальное повышение уровня жизни не всегда ощущалось психологически. Зачастую, наоборот, усиливалось недовольство своим материальным положением из-за сохранявшегося дефицита на многие товары и услуги. С обострением социально-экономических проблем усилилась деградация во многих сферах общественной жизни. Стала отчетливо обнаруживаться коррупция и разложение партийно-государственного аппарата. А всеохватывающая коррупция, по мнению французского социолога М. Догана, является симптомом делегитимации режима. Но до полной его делегитимации в Советском Союзе было еще далеко, тем более что общество по большей части находилось в неведении относительно реально стоящих перед ним проблем.

В начале «перестройки» советское общество в большинстве своем еще не было готово к серьезным и системным изменениям. М. Горбачев столкнулся не только с сопротивлением части консервативного аппарата, но и с инертностью массового сознания в целом. Поэтому понадобилась помощь средств массовой информации, получивших, пусть и ограниченную «сверху», свободу критиковать существующие реалии для того, чтобы «расшевелить» общество. Но так называемая «гласность» стала первым камнем, сорвавшимся в пропасть и увлекшим за собой всю систему мифов, на которых покоилась господствовавшая идеология. Процесс деградации идеологии шел и в предшествовавшие годы, но рухнула она, не выдержав «перепада давления», вызванного открытием внешних и внутренних идеологических шлюзов. Параллельно с быстрым размыванием идеологического фундамента легитимности коммунистической власти обнажилась и экономическая неэффективность системы. В результате делегитимации прежняя экономическая и политическая система рухнула, открыв новый период развития нашей страны.

Непростым был процесс легитимации власти в новой России после крушения коммунистического режима и развала СССР. Затягивалось принятие необходимых в новых условиях нормативных актов и, прежде всего, Конституции. Это привело к политическому кризису. Сложилась ситуация, когда формальная законность (легальность) и легитимность не только не совпадали, но в некоторых пунктах находились в конфликте между собой. Так было в сентябре – октябре 1993 года во время противостояния между президентом Ельциным и большинством Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Б. Ельцин к тому времени еще не утратил полностью своей «харизмы», приобретенной им в борьбе с прежней системой, в том числе и популистскими приемами. В первые годы реформ «харизма» Ельцина была едва ли не единственным фактором, легитимировавшим происходившие перемены и вновь возникавшие отношения и институты. По мере того как популярность Ельцина падала, власть все более старательно искала иные средства своей легитимации. Например, был задействован идеологический фактор. Если в начале 90-х годов в ходу были ссылки на либеральные ценности, то затем видные представители правящего режима использовали патриотические лозунги и риторику, заимствованную у оппозиции.

В последние годы, в результате экономической стабилизации, совершенствования правовых и политических механизмов, возникли предпосылки для утверждения демократического типа легитимности. Но только время покажет, станет ли такой тип легитимности господствующим в российском обществе.

Характеристики

Список файлов реферата