117291 (712811), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Начало 90-х годов стало временем политического объединения национально-консервативных сил и значительным препятствием на пути реформационного процесса, основанного на компрадорстве и отказе от национального самоопределения страны и народа.
Либерал-реформаторы, чьей общественной опорой была, в основном, космополитизированная городская интеллигенция, оказались в сложнейшем положении. Опора на ценности хрущевской оттепели и горбачевской перестройки выглядела в глазах народа гнилой и ненадежной, что требовало уточнения государственных позиций ценой любой провокации и подмены. Россия слишком быстро шла по пути осознания своей исторической роли и укрепления достоинства, что явно препятствовало утверждению в ней экономических и политических позиций сил общемировой глобализации.
Коммунисты оказались расколоты, разобщены и скомпрометированы в глазах мира, и что важнее, российского общества. С начала перестройки в руководстве партии укрепились сторонники Горбачева — своеобразные выродки и предатели породившей их идеологии. Идеология Андропова исподволь "обновлявшего" партийные элиты в европейско-цивилизованном духе оказалась нежизнеспособной. Руководство страной разваливалось на глазах и грозило эволюционным перерождением в соответствии с назревшими задачами укрепления государства и так необходимого народу высшего порядка.
Конфликт в Политбюро между Лигачевым и Ельциным подсказал либералам необходимый выход.
Следовало, прежде всего, начать компрометацию национально-консервативных установок и конкретных лидеров.
Во вторую очередь, расколоть тех, кто придерживался принципов исторической преемственности на "красных" и "белых" националистов.
Необходимым становилось подменить еврокоммуниста Горбачева брутально-народным Ельциным, чей ореол гонимости засверкал в лучах заходящего коммунистического солнца.
Сами либералы накануне 90-х годов являли собой нечто маловразумительное и плохо организованное. В обществе угас интерес к деяниям правозащитников Хельсинкской группы, демократизации и гласности. Не секрет, что в период с 1986 по 1991 гг. распад в социалистической экономике, разбалансированность в сельском хозяйстве стали совершенно очевидны. И такие итоги политики демократизации народ относил на счет Горбачева и его ближайшего окружения.
Справедливости ради заметим: появление Горбачева стало закономерным и мотивированным, если учесть, что шкурные интересы к середине восьмидесятых годов уже преобладали в умонастроениях городского общества. Желание "жить как у них", ориентация на Запад и понимание его в значении цивилизованного светоча, прогрессивного во всем без исключения, возобладало в рядах наших образованцев. Они жаждали и дождались партийного Смердякова, за плоды деятельности которого пришлось расплачиваться народу и стране.
Расплата за крах горбачевщины надвигалась неизбежно и стремительно. Выбор Бориса Ельцина, как народного героя и антипода Горбачеву сделал сам народ по умелой и тонкой подсказке агентов влияния и Межрегиональной депутатской группы. Те же Александр и Егор Яковлевы, Елена Боннер, Святослав Федоров и пр. выдвинули нового лидера народного демократического обновления, а матерый масон Шеварднадзе заверещал об опасности переворота и реставрации коммунистического режима.
Уже тогда стало ясно, что "переворот", а точнее, его имитация, срежиссированы и подготовлены.
У либералов того времени не было организованных форм партийного взаимодействия, но была система заговора, средства западных спецслужб и хорошо проплаченная и выдрессированная пропаганда — печать и телевидение.
Главным действующим маршалом и вдохновителем перестройки и либерализации справедливо назвать Ясена Засурского.
Под его руководством журфак МГУ подготовил на деньги КПСС мощную "пятую колонну" журналистов, руководителей СМИ и пропагандистов реформ и гражданских свобод.
Эта циничная, готовая на все элита и стала партией победы в августе 1991 года, обеспечив и инициирование идеи неизбежности контрреволюционного переворота и его демократическое ниспровержение.
Диалектический принцип единства и борьбы противоположностей использовался примитивно и вульгарно. Товар предлагался новый, в соответствии с желаниями контрреволюционных масс, но с тем же идеологическим содержанием.
Борис Ельцин в бытность первым секретарем МГК слыл покровителем "Памяти" и радикальным защитником народных интересов. Правда, его харизматические заявления перед партактивом сводились к обещаниям строительства колбасных заводов и демонстрацией отечественных башмаков, которые он носил, понятное дело, по патриотическим соображениям. Демагогия правдоискательства и обличения привилегий, наглость и агрессия противоречили обычным представлениям о партийном вожде и пробуждали темные инстинкты толпы, жаждавшей давно забытого в государственной политике вульгарного популизма.
Опасения руководства КПСС и дальнейшее устранение Ельцина от власти легко понять. Амбициозный самодур стал объектом политических интересов и влияния либеральной группировки, понявшей, что лучшего персонажа на роль "ваньки-лидера" и не найти.
Наличие у либерал-революционеров Бориса Николаевич с лихвой возместило отсутствие дееспособной партии и организационного руководства. Оставалось развивать и направлять темные инстинкты жаждавшей демсвобод образованной толпы. Выборы первого и последнего Президента СССР, даже при участии сконструированного и управляемого лидера ЛДПР Владимира Жириновского никак не влияли на расстановку сил в обществе. Горбачев, избранный народом, уже не влиял на односторонний — не в его пользу — ход событий. Переворот антигорбачевский был предрешен. Этого ждала измученная страна, ждал народ, ждали в надежде реванша бывшие соратники по перестройке.
Неважно, как и кем было спланировано создание злосчастного ГКЧП. Попытка убрать Горбачева остается и по сей день благородным стремлением избавиться от предателей национальных и государственных интересов.
"Слово к народу" — документ пафосно ответственный и справделивый. Его содержание отвечало умонастроениям абсолютного большинства граждан и не утратило своего исторического смысла и по сей день.
Провокация ГКЧП заключалась в неготовности его лидеров осуществить поставленные задачи и высокой готовностью загнанных в угол демократизаторов защитить с помощью СМИ и космополитизированной интеллигенции эфемерные лозунги перестройки и гражданских свобод. Борис Ельцин на танке — лучшая карикатура, оставленная в наследие потомкам, а жертва трех парней, погибших под гусеницами — символ бессмысленного героизма москвичей, отстоявших свободу быть униженными и оскорбленными в ближайшие и последующие годы.
Без худа нет добра. Так называемая демократия запустила жизнь по новому политическому образцу. Пестрая картина постпереворотных событий — устранение от руководства страной КПСС, относительно свободная система выборов народных депутатов, свобода формирования общественных объединений, союзов и партий. Введение институтов демократии, свобода печати и проведения митингов и пр. в условиях разбалансированности и распада системы управления государством и неумной практики федерализации, работало не только на либералов. Консервативное сообщество повело борьбу с либерализмом в новых условиях с использованием нового политического инструментария.
Ответом на создание радикального "Демократического Союза", "Демократической России" и менее заметных партий либерально-западнического фланга было укрепление консервативно-партийного крыла националистов государственной ориентации. Практически сразу же эти партии строили свои фронты и союзы, нередко консолидируя деятельность с коммунистами и партиями трудовой коммунистической ориентации. Делалось это по соображениям высшей целесообразности, а не духовно-идеологической близости. Спасение России от либерального произвола, компрадорства, распада выражалось в названиях союзов. Самыми значительными стали Патриотический Союз и, особенно, "Фронт национального спасения". Первый возглавил лидер КПРФ Геннадий Зюганов, которому великодушно уступил эту позицию один из достойнейших идеологов современного патриотизма Эдуард Володин. "ФНС" более широко представил позиции руководства — Сергей Бабурин, Виктор Алкснис, Николай Павлов, Геннадий Саенко, Эдуард Володин, Михаил Астафьев, Владимир Исаков, Илья Константинов — фактически все консервативное крыло Верховного Совета и заметные лидеры патриотических объединений. Коллегиальность руководства ФНС создавала возможности широкого патриотического взаимодействия. Схватка 92-93 года за поправку в Конституции, попытки упрочения Российского народовластия переросли в очевидное противостояние либерал-реформаторов и государственников-консерваторов. Коммунисты России продолжали борьбу с режимом своеобразно — в залах судебных заседаний, где решался вопрос о дальнейшем существовании компартии в России. Время перерастания в социалистическое объединение было упущено безвозвратно. Маргинальность самой многочисленной партии России в политическом процессе усугублялось робостью решений ее руководства. Не предпринимать резких движений, сохранить партию, вести себя осмотрительно — подобная практика самосохранения напоминала, скорее, коллаборационизм, нежели готовность к выступлению единым фронтом против Ельцина и безумного реформаторства.
Это, конечно, не относилось к объединительной готовности коммунистов-патриотов просоветской направленности.
***
К слову:
События 22 июня 1993 года в Останкино, коррупционные скандалы Руцкого, провально таявшая на глазах репутация ельцинского режима и правительства Гайдара, назревавшее региональное недовольство политикой московского руководства, накал страстей в Верховном Совете — все это определяло политическую тональность августа 1993 года.
Стало ясно, что позиции режима крайне слабы и его будущее будет определяться в исходе открытого противостояния. Дело оставалось за его инициаторами. Конституционное совещание, проведенное в августе лидерами ФНС и различных оппозиционных организаций, в своем обращении отметило это напряжение и твердо высказалось о намерениях Ельцина устроить госпереворот, призвала граждан и верных долгу глав администраций разных уровней к готовности оказать достойное сопротивление.
Война была объявлена и она началась опубликованием Указа № 1400, которым практически устранялись действующие органы народовластия, и объявлялась некая реформация, прикрывающая подлинное существо состоявшегося ельцинского мятежа. Естественно, либеральная и корупционная публика из окружения Ельцина стояла во главе переворота и руководила всем его идейным и практическим течением. Сам Ельцин был жесток по наущению, но совершенно ничтожен и деморализован, о чем ныне свидетельствуют его широко известные бывшие соратники.
21 сентября стало кровавой отрыжкой пьяного властного зверя, возбужденного в логове пиками и тычками умелых дрессировщиков-реформаторов.
Естественно, при таком течении событий Верховный Совет отказался подчиняться Указу, принял решение о немедленном созыве внеочередного съезда народных депутатов, направил запрос в Конституционный суд о правомочности указа Президента и призвал тогдашний Совет Федерации высказать свое отношение к этому документу.
Мнение всех народовластных представительных органов и Конституционного суда звучало однозначно: Президент совершил антиконституционный переворот, его полномочия должны быть прекращены. Обязанности Президента временно возлагались на вице-президента Александра Руцкого, в стране должен был восстановиться конституционный порядок.
Страна замерла в ожидании дальнейшего развития событий. Народ не безмолвствовал, но и не пытался защитить себя в этой схватке за власть.
Назначенные силовые министры повели себя нерешительно, понимая цену, которую придется заплатить за обуздание мятежников.
О политическом противостоянии 1993 года написаны десятки книг. Совершенное большинство авторов квалифицирует происшедшее как государственный переворот, что, по существу и является самой точной правовой оценкой действий Бориса Ельцина.
Позднее комиссия Госдумы провела известное расследование и подтвердила в своих выводах антиправовую суть действий тогдашнего Президента.
***
Политические силы страны в буквальном смысле прошли испытание боем и кровью.
Последующее десятилетие ельцинской либеральной деспотии, с новой конституцией, Федеральным Собранием и законом о партиях создали условия хаотического самоопределения, как для либералов, так и для традиционалистов. Невнятная политика партстроительства отличала деятельность Администрации Ельцина, более всего мечтавшей о создании собственной партии власти, нежели о том, какие партии кого представляют и о чем заботятся в своих программах.
"Наш дом — Россия" и прочие ее модификации стали беспомощным и беззубым воплощением такого "партсозидания" на всех этапах думской политики. Холуйский принцип: "Чего изволите?" определял карьеристский состав этих приспособленных к мнению Администрации президента партподразделений. В сущности, они лоббировали интересы властной верхушки коррупционеров и тесно слитых с ними предпринимателей первого, самого циничного призыва. Хищник, даже сытый, не знает меры и рвет в клочья все овечье стадо. Так и наши приватизаторы первой волны рвали все, что имело цену и создавалось трудами онемевшего и оробевшего от стыда за свою чудовищную беспомощность бывшего советского народа.
Партии либерального крыла "выждав" переворот 93 года, получили значительную политическую фору, в качестве платы за поддержку Ельцина. Их положение в Думе, на экранах и страницах СМИ было первоначально значимо образу и оценке их деятельности в ограблении народа. Стоявшие за спиной либеральных партобъединений воротилы теневого бизнеса, коррупционеры и олигархи, щедро оплачивали деятельность не только партий, но и их лидеров. Интересно то, что постепенно окончательно определился этнический образ таких партий как "Яблоко" и "Союз правых сил". Несмотря на элитарно-патриотические сентенции, всякому мало-мальски мыслящему избирателю стало видно, что руководство и подавляющее большинство их членов принадлежит к представителям того народа, для которого принципы финансовой корпоративности важнее любых принципов и представлений о патриотизме, национальном и гражданском самосознании, а тем паче народной самобытности и общинности.
Радикальные либералы, гордо назвавшиеся политиками правой ориентации — самые, что ни на есть космополитизированные, с позволения сказать, левейшие социал-демократы.
Этот образ хорошо известен в России со времен февральской революции семнадцатого года.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
